Алексей Захаров: «В Китае невозможно, чтобы курьер или официант зарабатывал больше учителя»

Основатель и президент рекрутингового портала Superjob Алексей Захаров: «Когда мне задают вопрос, а возможна ли безработица, я говорю, что в текущих условиях она принципиально непредставима, особенно с учетом того, что значительную часть рабочей силы замещают иммигранты» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Количество самозанятых увеличивается»

— Алексей Николаевич, как изменился за 2025 год российский рынок труда? Какие значимые события произошли на нем за это время?

— Ничего экстраординарного на нем не произошло. Продолжают действовать все долгосрочные тенденции, которые действовали. Какие-то вещи усугубляются. Из совсем нового — появился хайп вокруг искусственного интеллекта, но это пока не более чем хайп. На рынок труда это пока никак не повлияло. Думаю, в ближайшее время и не повлияет.

— Вы говорите, что какие-то вещи обострились. А что именно?

— Не то чтобы прямо обострилось, просто оно продолжает двигаться тем вектором, с которого стартовало. Например, демографический фактор. Людей все меньше и меньше, и ничего мы с этим сделать не можем. И в обозримом будущем их не прибавится, поскольку детей рождается все меньше и меньше. Что сделаешь? Демографическая политика, та, которая есть, не срабатывает на увеличение рождаемости. Коэффициент рождаемости на женщину, по-моему, продолжает снижаться. Это печально.

Безработица, условно, на абсолютном нуле. Когда мне задают вопрос, а возможна ли безработица, я говорю, что в текущих условиях она принципиально непредставима, особенно с учетом того, что значительную часть рабочей силы замещают иммигранты, временно пребывающие на территории России, и мы хотим ввозить их все больше и больше. Соответственно, в случае каких-то катаклизмов, если вдруг возникнет угроза безработицы, мы просто перекрываем миграционный кран — и опять никакой безработицы.

— В интервью нашей газете год назад вы много говорили о проблеме самозанятых. В 2025-м к ним стали проявлять интерес разные ведомства. В середине года в Госдуме начали обсуждать закон, который должен изменить налоговую систему для самозанятых. Вместо текущего льготного режима их планируют включить в систему обязательного социального страхования. А в конце года в минтруде появились планы уточнить индикатор риска подмены трудовых отношений самозанятостью. Проект с соответствующими поправками уже опубликовали. По новым правилам индикатор риска будет реагировать не на усредненные данные об организации, а точечно, принимая во внимание ситуацию каждого самозанятого в отдельности. На фоне всех этих событий уже что-то меняется с этой категорией работников на рынке труда?

— Нет, ничего не меняется. Количество самозанятых увеличивается. Сейчас уже больше 13 миллионов, по-моему. Сколько будет по итогам года, узнаем позже, когда ФНС данные опубликует. Я думаю, что итоговые цифры будут выше в 2025-м. На самом высоком уровне заявлено, что мы ничего трогать не будем. Эксперимент в кавычках будет длиться столько, сколько он запланирован. То есть по 2028 год включительно. В общем, это еще много бед принесет экономике, на мой взгляд.

Все те тенденции, которые связаны с самозанятыми (а это и падение налоговой базы, и отток людей из реального сектора в сферу услуг), продолжают действовать, никто этим заниматься не собирается. С самого верха есть команда — ничего здесь не трогать. При этом все, кому надо, всё прекрасно видят. И налоговая все прекрасно видит, но есть команда — не занимаемся. Об этом заявлено, и в Думе могут говорить все что угодно, однозначные заявления сделаны, в том числе на уровне правительства.

«Все те тенденции, которые связаны с самозанятыми (а это и падение налоговой базы, и отток людей из реального сектора в сферу услуг), продолжают действовать, никто этим заниматься не собирается» Фото: «БИЗНЕС Online»

— А почему, как вы думаете? Зачем этот эксперимент затеяли, кому он был нужен, кому выгоден?

— Этот эксперимент выгоден тем, кто использует это все. Там получается огромная льгота по налогам. За самозанятого работодатель платит в 10 раз меньше налогов, чем за человека в штате. Массово в первую очередь бенефициары здесь большая сфера услуг. К большой сфере услуг относятся все эти маркетплейсы, новая экономика, «Яндекс.Такси» и так далее. То есть компании, которые самозанятых нанимают сотнями тысяч. Пусть они их не напрямую нанимают, а через разные «прокладки», но тем не менее. А дальше строительная сфера начинает переводить людей на самозанятость и получается занимательная вещь: вроде как занятость в строительном секторе падает, а на количестве строящегося жилья этого никак не отражается, даже несмотря на высокие ставки ЦБ и все остальное. Замещают людей, которые были в псевдоштате, или темных самозанятых. В сельском хозяйстве то же самое. В большом сетевом ретейле у нас уже продавцы самозанятые. А раньше они были несамозанятые.

Что произошло? Просто те, кто сначала был бенефициаром, остаются, а остальные смотрят на все это и понимают, что конкурировать невозможно, значит, начинают тоже людей переводить в режим самозанятости.

— С выгодополучением хозяйствующих субъектов понятно. А правительству, власти наверху зачем это все?

— Насколько я понимаю, идея была вывести на свет божий тех, кто налогов не платит, занимаясь гаражными сервисами, репетиторством на дому, стрижет собачек или людей за наличные. Ничего плохого в самой идее не было, но ее реализация, к сожалению, дала результат совершенно не такой, как предполагалось. То есть никакие домашние грумеры, парикмахеры и репетиторы на свет божий не вышли. Даже если они вдруг зарегистрировались, в том числе как самозанятые, то они продолжают получать деньги наличкой и никаких налогов не платят.

Но зато эту схему использовала большая экономика. У нас вся сфера услуг самозанятая, ретейл, строительство — все самозанятые, 13 миллионов. Это практически как минимум треть от реально производящего что-то населения. Это очень много. Видно, что это ошибка? Для кого-то ошибка, но ошибки у нас на высшем уровне признавать не принято. Я не помню, чтобы кто-то сказал, что мы здесь ошиблись, сейчас мы прекратим. Ни разу я не видел чиновника, особенно высокого, признавшего свои ошибки. Соответственно, эта ошибка признана не будет.

Мой прогноз, что к концу эксперимента все, кто участвовал, получат медали, ордена, грамоты почетные, новые звания. Будет признано, что эксперимент абсолютно прекрасен, удался, но тема будет свернута после окончания того срока, на который запланирована, или как-то сильно трансформирована.

«Толчок безработице мог бы дать резкий рост производительности труда, но политика такая, что, вместо того чтобы заниматься производительностью труда, мы продолжаем думать о том, как привлечь побольше мигрантов» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Много для чего пока просто не существует регуляторики»

— Рынок труда по-прежнему остается, как говорили, рынком работника? То есть работник сейчас выбирает себе работодателя или работодатель уже начинает перебирать, смотреть, кто ему подходит?

— Безработицы нет, резерва рабочей силы нет, рынок труда работника таким и будет оставаться. В ближайший год точно, а дальше никто не знает. Долгосрочные прогнозы делать бессмысленно, но, глядя на тенденции, людей больше не станет. Их же неоткуда взять, а экономика развивается. Толчок безработице мог бы дать резкий рост производительности труда, но политика такая, что, вместо того чтобы заниматься производительностью труда, мы продолжаем думать о том, как привлечь побольше мигрантов. Это вещи противоречивые. Если мы можем использовать дешевую физическую рабочую силу, какая бы дорогая она уже ни была, мы ее будем использовать, потому что тактически, вкороткую, на горизонте года, трех или пяти лет, это все равно сильно дешевле, чем заниматься серьезной модернизацией экономики в целом и повышением производительности труда.

Это же не делается в мгновение ока: раз — и роботизация произошла. Это процесс, который занимает поколение как минимум. Этот процесс должен быть запланирован и реализовываться очень-очень серьезно, с контролем в каждой точке. Никаких подобных планов нет. Есть декларации, типа того, что мы должны к 2030 году в России поставить 100 тысяч роботов. Но это просто смешная история, потому что оно в штуках не меряется. На каком-нибудь складе одной крупной китайской компании уже 100 тысяч этих роботов работает. Мы каких роботов считаем? Кофеварка тоже робот, холодильник современный, стиральная машина также в некотором роде робот. Ты ему кнопку нажал или даже голосом сказал, чего хочешь, он сам выполняет какую-то программу, дает тебе чистое белье или чашечку кофе. Значит, при такой постановке задачи в штуках мы все кофеварки в 2030 году посчитаем и объявим, что поставили 200 тысяч роботов, домашних в том числе.

— Вот по производительности труда наши ведомства интересную статистику приводят. По данным главы минпромторга Антона Алиханова, производительность труда в российском оборонно-промышленном комплексе за последние три года выросла на 40 процентов, а в российских тюрьмах и колониях производительность труда с 2019-го увеличилась аж на 84 процента. Такие данные приводит уже Торгово-промышленная палата. Предприятия ОПК работают в три смены и все равно не догоняют учреждения минюста. В чем секрет, как вы полагаете?

— С тюрьмами все просто. Шили варежки вручную, поставили швейную машинку, производительность труда увеличилась на 80 или 400 процентов. А вот с оборонно-промышленным комплексом далеко не так все однозначно. Так быстро ничего не растет, потому что опять же это требует модернизации новых станков, нового персонала. 40 процентов — это огромный рост. Выработка увеличилась на 40 процентов, окей, я думаю, что где-то какие-то предприятия оборонно-промышленные и на 400 процентов увеличили выработку чего-то.

Дальше, например, если были построены совершенно новые оборонные предприятия. Не производил никто беспилотники, теперь производим беспилотники. Понятно, что новые предприятия уже строятся по новым принципам и там производительность труда выше, чем на старых предприятиях просто потому, что они по современным принципом организованы. То есть где-то точечно могла производительность труда увеличиться на 40 процентов? Где-то могла. Где-то могла даже в 2 раза по отдельным историям. И не на 40, а на 200–300 процентов. Я сейчас говорю именно о производительности труда, а не об интенсивности, то есть не о работе в три смены. Она к производительности не имеет отношения.

Но увеличение в целом по отрасли производительности труда на 40 процентов — это огромная какая-то величина. Я не знаю, мне сложно поверить, если есть такая цифра, наверное, по ней есть объяснения. У меня тут комментариев нет. Если бы я услышал о росте на 14 процентов в целом по отрасли, это очень хороший показатель за три года. Это средняя производительность труда. Значит, где-то она не повысилась, где-то повысилась на 2 процента, а где-то — на 50, на 100 процентов. А тут что-то очень большие цифры получаются.

— Как за 2025 год изменилась конъюнктура наиболее востребованных специальностей? Появились какие-то новые или, может быть, произошел возврат востребованности по каким-то старым специальностям, на которые спрос рынка труда до этого падал?

— Я уже сказал, что появляется хайп вокруг искусственного интеллекта. Мало кто понимает, что это такое и с чем его едят, в том числе в больших кабинетах, но при этом весь мир приоритет этому всему отдает. С 19 по 21 ноября 2025 года прошла международная конференция AI Journey по AI «Искусственный интеллект в жизни каждого из нас», где президент наш участвовал, и, выступая на пленарном заседании Сбера, он заявил о необходимости создать штаб по руководству отрасли ИИ. Правильные слова.

Но дальше можно на что посмотреть? Есть юрисдикции, которые с точки зрения искусственного интеллекта сильно более продвинуты, чем Российская Федерация. Те же Соединенные Штаты или Китай, где действительно производят массово искусственный интеллект в самом разном виде. Мне это словосочетание само по себе не очень нравится, но хорошо, пусть будет искусственный интеллект. Так вот, там действительно существует большой спрос на специалистов и меняется жизнь под воздействием продуктов на основе тех или иных проявлений искусственного интеллекта. Но мы не видим в этих развитых юрисдикциях (во всяком случае, никакой доступной статистики из тех юрисдикций не существует), что это как-то серьезно повлияло непосредственно на рынок труда.

То есть произошли какие-то фундаментальные изменения, большие изменения, где-то сократилась занятость, а где-то именно из-за искусственного интеллекта очень сильно выросла занятость? Ничего подобного там, где уже как минимум года на три впереди России страны идут, не произошло. Поэтому в ближайшие три года, с какой бы скоростью мы ни двигались в сторону искусственного интеллекта и внедрения каких-то историй, связанных с искусственным интеллектом, это никак катастрофическим образом в целом на занятость не повлияет.

Но какие-то вещи, те же самые генеративные нейросети, тот же самый ChatGPT, Gemini, то, что у нас есть «Яндекс», через Сбер с GigaChat, естественно, расширяют возможности части людей на рынке труда. С этим нужно уметь работать, надо уметь с этим жить. Но это в большинстве своем пока использование для корпоративных целей искусственного интеллекта частными лицами внутри компании. А вот большие корпоративные внедрения требуют в первую очередь регуляторики, во-вторых, подготовленных кадров, в-третьих, инфраструктуры. И этого всего еще очень-очень мало у нас. Все в самом начале — и регуляторика, и подготовленные кадры, и вычислительная инфраструктура.

Что у нас есть? «Яндекс» со своим «облаком», Сбер со своим «облаком», ВК со своим «облаком», ну и все, а дальше по мелочи. При этом надо понимать, что если всю инфраструктуру, которую мы в России используем для цели искусственного интеллекта, сложить вместе, то это все равно будет намного меньше, чем использовать один ChatGPT. Причем порядки будут разные. То есть пока здесь все в самом начале. Оно, естественно, будет развиваться, это необходимо. Ну как без калькулятора жить? Никак. На смену калькулятору приходят более продвинутые истории, в том числе те самые генеративные нейросети, которые помогают ученым заниматься ресерчем, журналистам — обрабатывать большие объемы информации, математикам, физикам, химикам — просчитывать, строить гипотезы какие-то. То, что раньше занимало год или 10 лет, в некоторых случаях сейчас занимает минуты. Сам пользуюсь, получаю удовольствие. Прекрасная вещь, но с большим количеством ограничений. Надо понимать, какой инструмент ты используешь и для чего.

Соответственно, много для чего пока просто не существует регуляторики для больших внедрений. Значит, какие-то пилоты, например, в медицине, условно, возможны, но массового внедрения до жесткой регуляторики не будет, потому что вопрос: кто будет отвечать?

— Да, в медицине как нигде нужна регуляторика, но там и потребность в ИИ очень большая. Людей не хватает. Причем самого разного персонала, по всей вертикали. А больных, судя по статистике, становится все больше. Да и в других отраслях ИИ пробуют на разных позициях, поскольку, как вы говорите, людей везде не хватает. Как-то процессы создания регулирующих механизмов идут?

— Что-то начинает регулироваться, но пока многие вещи недорегулированы. С одной стороны, избыточная регуляция в новых отраслях вредит, но, с другой, надо понимать, что большие внедрения (энергетика, управление городским хозяйством, медицина та же самая) — это все то, что называется искусственным интеллектом высокого риска, и, соответственно, там дополнительные требования к этому всему предъявляются.

Те же самые медицинские стартапы интересные. Вот Сбер скупил их просто потому, что медицинский стартап в области искусственного интеллекта не в состоянии пройти все стадии от разработки продукта до его внедрения. Никаких денег не хватит, а выпуск нового продукта в области ИИ на медицинский рынок по затратам сопоставим с выпуском абсолютно нового лекарства. Например, для Штатов это миллиарды и миллиарды долларов. Для нас это десятки миллиардов рублей, в том числе на процесс сертификации, который не происходит. Не то, что это плохо, — в медицине так. Что с лекарством, что с томографом, что с ассистентом на основе искусственного интеллекта, который анализирует томографию и рентгеновские снимки.

«Не видно, чтобы рынок труда как-то очень резко начало колбасить от того, что какие-то крупные компании вдруг с такой скоростью стали внедрять искусственный интеллект, который позволяет сокращать большое количество персонала» Фото: ru.freepik.com

«Модернизация очень дорого стоит»

— Сбербанк до 1 января должен был завершить сокращение 20 процентов сотрудников, которое проводится с применением анализа искусственного интеллекта, рассказывал Герман Греф. «Мы закрываем неэффективные проекты, сокращаем рабочие места для неэффективных сотрудников, в результате идет высвобождение, в том числе и ресурсов», — сказал он. Bloomberg пишет, что это общемировая тенденция и в 2025 году все больше крупных компаний из разных отраслей и регионов стали заявлять, что благодаря искусственному интеллекту получили возможность сокращать большое количество сотрудников. У нас это тоже становится или уже стало тенденцией либо Сбер пока белая ворона?

— Сбер ежегодно не в первый раз заявляет о сокращении неэффективных сотрудников на 10–20 процентов. То, что там еще рядом прозвучало словосочетание «искусственный интеллект», ну сейчас оно везде звучит. Модно так. Когда-то звучало слово «блокчейн». Потом прозвучало: «Сейчас мы компьютеры поставим, сократим неэффективных сотрудников». Это нормальный процесс, и его причиной не является искусственный интеллект. Его причиной является неэффективность сотрудников. То, что сегодня существуют какие-то инструменты внутри корпорации, которые с помощью искусственного интеллекта позволяют более эффективно вычленять неэффективных сотрудников, — окей, это хорошо. Но мы уволим 20 процентов неэффективных и на их место наймем эффективных. Нет же заявления, что мы сократим 20 процентов штатных мест, мы уволим 20 процентов неэффективных. Бойтесь те, кто плохо работает, — мы вас уволим. На ваше место мы наймем хороших, а вы плохие. Вот что звучит. Сократил ли Сбер численность персонала на 20 процентов к 1 января? Не верю, это очень много. То есть это процесс, который идет постоянно. Кого-то на пенсию отправят, кого-то переведут в другие подразделения.

Теперь по поводу того, что пишет Bloomberg. Еще раз повторяю, есть статистика по тем же самым Штатам плюс-минус приличная, лучше, чем дает наш Росстат, и лучше, чем китайская статистика, которая засекречена в Китае часто намного больше, чем у нас. Так вот, согласно этой статистике, не видно, чтобы рынок труда как-то очень резко начало колбасить от того, что какие-то крупные компании вдруг с такой скоростью стали внедрять искусственный интеллект, который позволяет сокращать большое количество персонала. Скорее появляются в компаниях новые роли, которые занимаются внедрением искусственного интеллекта, обучением моделей на внутрикорпоративном уровне, если мы о модели говорим, контролем их работы, тестированием и так далее.

То есть новые профессии появляются, но они все так или иначе связаны с тем, что было раньше: программисты, математики, менеджеры с новыми функциями теперь искусственного интеллекта.

— Согласно прогнозам бюро трудовой статистики США, на американском рынке труда под воздействием цифровизации и искусственного интеллекта быстрее всего будут сокращаться следующие профессии: клерки по оформлению заказов, фасовщики, специалисты по расчету заработной платы (то есть бухгалтеры), повара в фастфуде, операторы металлообрабатывающих станков, специалисты по взысканию задолженности, подсобные рабочие на производстве, сотрудники тюрем и исправительных учреждений, руководители розничной торговли и так далее. У нас сейчас эти все специальности, напротив, очень сильно востребованы. Это как?

— Помните, в советские времена в каждой крупной организации, в каждом серьезном издании было машбюро. Журналисты писали статьи от руки, потом приносили их машинисткам, те их перепечатывали, редактор читал уже перепечатанный текст и там его правил. Сколько заняло исчезновение этих машбюро? Практически поколение. Программу «1С», предназначенную для автоматизации учета и управления на предприятиях, мы знаем уже очень давно. Повлияло ли внедрение 1С и подобных бухгалтерских программ на количество бухгалтеров в компании? Да, повлияло, сократило их существенно. Если, например, в Superjob работают пять бухгалтеров, то без 1С их надо было бы иметь 50 когда-то. Но это же все не в один день происходило, это десятилетия занимает. И абсолютно во всех отраслях то же самое. Поэтому да, какие-то тенденции будут работать, но совершенно по-разному для перечисленных вами групп профессий, это не одномоментный процесс.

То есть сказать, что, например, к 2030 году количество складских работников уменьшится на 80 процентов в результате роботизации, — это неверно. Потому что очень разные складские работники. Современные склады тех же самых крупных маркетплейсов типа Amazon или китайских крупных площадок уже давно автоматизированы, там сплошные роботы. Портовая инфраструктура серьезно автоматизирована, шахтная, строительная в разных странах, где над производительностью труда работали. Возможен ли там какой-то суперэффект? Потихонечку станет дальше двигаться, в течение большого количества лет будет идти эта роботизация. И у нас в общем, надеюсь, станет то же самое, если невозможно будет завозить дешевую рабочую силу. Модернизация очень дорого стоит. Роботизация и весь этот искусственный интеллект в личном качестве мне, вам подключиться куда-нибудь к коммерческому сервису в общем недорого. А серьезные корпоративные внедрения (и безопасность, и утечка данных, и дополнительные риски, и кибербезопасность) — это все небыстро и недешево.

Говорили, что к 2025 году всех таксистов во всем мире заменят беспилотные автомобили. Ну вот 10 лет прошло, стало больше беспилотных автомобилей где-то там за облаками. А у нас стало? Вы ездили на беспилотном такси?

— Нет.

— Я видел, по Москве ездят типа беспилотные такси. Водитель все равно там сидит, что-то тестируется. Вот сколько в таком режиме еще оно будет тестироваться? Сказать с уверенностью, что значительную часть таксистов мы заменим к 2030 году на беспилотники, не возьмусь. Нет, не заменим.

— Минобрнауки определило специальности с ограничением платного приема в вузы. Государство ограничит платный прием для юристов, экономистов, журналистов, архитекторов, психологов, стоматологов, всего по 42 направлениям подготовки. Иными словами, можно констатировать, что по 42 специальностям постиндустриального общества рынок перегрет, а по части индустриального, наоборот, испытывает острый дефицит в лице синих воротничков и людей физического труда. Поэтому включился такой регуляторный механизм. Я правильно понимаю?

— Получается, что значительная часть подобного образования была, есть и остается профанацией. Просто социальная передержка. Люди теряют время, и больше ничего. Соответственно, давно, уже больше 10 лет назад, ассоциация юристов России проводила мониторинг качества юридического образования, и они насчитали, что в стране около 500 факультетов, которые преподают юриспруденцию в разных вузах, но дающими хоть какое-то юридическое образование могут считаться только 50. А остальные 450 учат непонятно кого непонятно чему. Человек выходит вроде как с дипломом юриста, но что такое юриспруденция, он не понимает. Соответственно, то же самое в маркетинге, пиаре, еще где-нибудь. Я не очень понимаю, откуда здесь стоматологи, но, так или иначе, значительная часть профессий, которые в этом списке, не требуют вообще никакого образования, кроме школьного, а дальше ты приобретаешь его по ходу дела под руководством наставника, опыта какого-то.

Ну либо действительно специалистов нужно намного меньше. То есть у нас двух-трех факультетов, которые готовят пиарщиков на всю страну, более чем достаточно для полного удовлетворения спроса действительно в пиарщиках. Потому что пиар нужен исчезающе малому количеству компаний. Крупным министерствам нужен? Нужен. Губернаторам нужен? Нужен. Крупным корпорациям нужен? Наверное, нужен. А большинству средних, тем более небольших компаний пиар-менеджер, пиар-служба не нужны. На это ни денег нет, ни понимания, зачем и кому это все нужно. Эти компании с точки зрения отношений с общественностью никому неинтересны, и нет у них никаких взаимоотношений с общественностью. Поэтому там может быть какой-то пиар-менеджер, возможно, даже с каким-то образованием в области пиара, но он точно не занимается ничем, что хоть как-то было бы связано с пиаром. Скорее пытается бесплатно делать рекламу компании, а это разные вещи.

Поэтому в данном списке я не вижу ничего плохого. Не очень понимаю, что там делают стоматологи, почему бы их не учить за деньги, если кому-то хочется. Это не так просто — научиться стоматологии, с пиаром полегче будет. Может быть, у нас перебор стоматологов. Есть большое количество безработных стоматологов. Я эту тему именно со стоматологами не изучал. Врачей не хватает, это я знаю. Но в целом если логика такова, что у нас есть огромное количество очень плохо подготовленных журналистов, пиарщиков, экономистов, юристов и за эту очень плохую подготовку семьи платят деньги, часто последние, то пусть уж лучше эти семьи платят деньги за то, чтобы так же плохо у нас были подготовлены инженеры. То есть дополнительно к бесплатникам. Пусть лучше будут плохо подготовленные инженеры, чем никакие. Вот с этой логикой я согласен.

«Чем меньше у нас детей, тем выше конкурентоспособность конкретной семьи» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Дети на сегодняшний день — это роскошь, которую мало кто может себе позволить»

— В конце ноября 2025 года губернатор Мурманской области Андрей Чибис в докладе президенту сказал, что на севере России живет всего 2 процента населения, но вырабатывается до 10 процентов ВВП. Нужно осваивать новые месторождения, развивать инфраструктуру Северного морского пути, вести оттуда, из промежуточных портов, меридианные дороги вниз, к Транссибирской магистрали и прилегающим транспортным артериям, в том числе водным. В общем, там везде нужны люди. Где брать, кого и как завозить?

— Все решается на уровне политики. Здесь миграционная политика, тут промышленная, здесь демографическая. То есть она должна быть понятной, озвученной, стратегической и часто спланированной на десятки лет, если мы говорим об образовании, например, потому что циклы очень долгие. Пока мы почувствуем, что мы что-то правильно сделали в образовании, пройдет 20 лет, когда детишки окончат школу, потом — вуз, затем дойдут до какого-то уровня профессионализма, мы увидим, что они лучше работают, эффективнее, чем те, кто был до них, или нет. Эта политика должна быть понятна просто на уровне печенки каждому гражданину.

А что сейчас понятно гражданину? Что учитель зарабатывает в среднем меньше, чем курьер. Опять же в развитых юрисдикциях, где искусственный интеллект действительно искусственный интеллект, он производится и высокая производительность труда, такая ситуация непредставима. И в Китае невозможно, чтобы курьер или официант зарабатывал больше учителя в среднем. Не бывает такого. Учителя зарабатывают намного больше, чем неквалифицированные сотрудники. Это приоритет государства. И мы видим результат. В Китае развиваются технологии. За последние 30–40 лет страна прошла очень серьезный путь, и начинался он не с искусственного интеллекта, а с зарплаты воспитателей детского сада и учителей.

Это не к тому, что курьер должен мало зарабатывать. Зарабатывает — хорошо. Это к тому, что огромная диспропорция в доходах квалифицированных сотрудников и неквалифицированных в пользу неквалифицированных говорит о том, что с регуляторикой на макроуровне в экономике не все в порядке.

С рождаемостью мы ничего сделать не можем, потому что понятно, что то же самое образование стоит все дороже и дороже и за репетиторов надо платить, чтобы поступить в привычный вуз, потому что школа, где преподаватели перегружены и мало зарабатывают, не дает достаточных знаний и навыков для поступления в приличный вуз. Следовательно, чем меньше у нас детей, тем выше конкурентоспособность конкретной семьи. И вся экономика, ее регулирование толкают семьи к принятию решения, что один ребенок — это лучше, чем два. При этом люди сами могут мечтать о втором ребенке, о третьем. И большинство считает, что многодетность — это прекрасно, но мы понимаем, что в текущей ситуации иметь одного ребенка — это эффективнее, чем иметь двух, тем более трех, для абсолютного большинства семей. То есть дети на сегодняшний день — это роскошь, которую мало кто может себе позволить. Из тех, кто умеет считать.

— И как же быть?

— Если мы хотим чего-то другого, действительно многодетности, то опять же есть мировой опыт, есть собственные условия, которые мы можем реализовывать. Мы должны не декларативно говорить, что учитель — это хорошо, но при этом все видят, что престиж учительской профессии невысок. В педвузы ребята идут по остаточному принципу, в школах молодежь долго не задерживается, потому что перегруз, статус низкий, зарплаты маленькие. До тех пор пока у нас учитель не будет получать не среднюю по региону задекларированную зарплату, а как минимум 130 процентов от зарплаты специалиста, работающего в госсекторе с соответствующим образованием, ситуация кардинально не поменяется. А почему не 100 процентов? Потому что у учителя ответственность выше, нагрузка больше, чем у среднего, пусть даже очень хорошего менеджера в госуправлении такого же возраста, потратившего столько же времени на собственное образование, еще и имеющего кучу льгот от своего ведомства, путевки в санаторий и так далее.

Есть куча мировых исследований, которые показывают, что вложение средств в раннее образование, начиная с детского сада и дальше в школьное, — это не затраты, а инвестиции, которые значимым образом влияют на ВВП через очень длинный инвестиционный цикл. Все это подтверждено. А дальше либо в минобрнауке все это знают, либо наше образование продолжает управляться резидентами английской разведки.

— Куда сейчас стремится молодежь? Раньше были исследования, что молодые люди обоих полов предпочитают получить высшее образование и попасть на работу в крупные госкорпорации. Сейчас эта тенденция как-то меняется?

— Нет, это всегда было и будет. Рыба ищет, где глубже, человек — где лучше. Поэтому крупная компания с историей, занимающая монопольное, полумонопольное, олигопольное положение на рынке, — это всегда привлекательно. Как бы ни ограничивали твою степень свободы, в отличие от какого-нибудь маленького бизнеса, стартапа, там понятная зона ответственности, большие проекты, в которых интересно работать, молодежи в том числе. Это не хорошо, не плохо, это абсолютно нормально, что молодые люди с лучшим образованием стремятся действительно в лучшие компании, а лучшие компании прилагают большие усилия и конкурируют за ту самую лучшую молодежь. На ранних стадиях школы строят какие-то образовательные проекты. Молодежи нет и не придет, поэтому надо ее забирать, чем раньше, тем лучше.

— А женская занятость у нас сейчас растет? Дамы несколько лет назад не очень хотели идти на производство. В основном предпочитали какие-то офисы или стать домохозяйками, удачно выйти замуж.

— Я не думаю, что здесь что-то меняется. Необходимость для женщины работать была создана в советские времена. Понятно, что в деревне женщина работала с утра до вечера и мужчина работал с утра до вечера. А в городской среде женщина часто не работала, потому что мужчина мог зарабатывать достаточно для того, чтобы женщина была домохозяйкой. И это касалось не только каких-то высокооплачиваемых врачей, преподавателей вузов, учителей, но и производственный рабочий на хорошем предприятии мог семью обеспечивать. Потом ситуация сложилась так, что заработка одного из супругов просто было недостаточно для того, чтобы содержать семью. Женщина была введена в рынок труда, начала работать, эмансипация и все такое. Ничего здесь в традициях наших с тех пор не поменялось.

В западном мире, в Европе и США, принято, что женщина, как правило, работает. И женщине самой это нравится. Часто она работает не для того, чтобы семья не жила впроголодь. То есть у нас женщина работала, чтобы семья не жила впроголодь, а в развитых странах женщина работает, чтобы реализовать себя, приносит свой вклад в экономику. Часто работает не хуже, а лучше, чем мужчина. Дальше есть какие-то отдельные пограничные вещи. Нельзя было женщинам машинистами работать или летчиками, просто противопоказано по здоровью и так далее. Сейчас в эту сторону развиваются технологии и в тех сферах, где женщин не было, они есть, и это хорошо.

«Есть официально объявленная цифра, на какой процент будет проиндексирована зарплата бюджетникам и чиновникам. Это стандартный процесс» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Количество завезенных мигрантов уже за пределами добра и зла»

— Как вы относитесь к идее ввести обязательную отработку по распределению для выпускников мединститутов и колледжей?

— К тем специальностям, где люди учатся за счет государства, необязательно только медицинским, к вопросам распределения выпускников в соответствии с требованиями и нуждами экономики я отношусь положительно. Ты получил образование за счет государства, оно хочет, чтобы ты за это образование именно для государства какую-то пользу принес. Ничего плохого я в этом не вижу. У тебя есть или должен быть выбор. Ты можешь взять образовательный кредит у папы с мамой, например, или в банке, учиться за денежку и быть свободным человеком. Либо ты таким образом кредитуешься государством, а потом этот кредит возвращаешь. При правильной реализации всего этого я не вижу здесь никакого принуждения. Такой договор.

— Что у нас было с зарплатами в 2025-м? Они сильно росли, не сильно? Или урывочно где-то росли, где-то нет?

— Те компании, которые могли, поскольку людей мало, старались индексировать зарплаты вслед за инфляцией или вслед за принимаемыми государственными решениями. Например, было принято решение об НДФЛ в 15 процентов для высокооплачиваемых сотрудников. В данном случае большинство компаний просто сменили строчку в штатном расписании в графе зарплаты и прибавили выпадающие потери людей. То есть люди сколько получали, столько и получают. А компания платит больше налогов. Ну самозанятых эти моменты не касаются.

Да, увеличили зарплаты, но производительность труда от этого не выросла. Соответственно, инвестиционные возможности компании, в том числе для той же самой модернизации, сократились. То есть приходится платить больше за то же самое, соответственно, меньше денег остается на какие-то другие истории. На дивиденды акционерам либо на инвестиции в развитие. Либо на то и другое.

— А в 2026-м будут расти зарплаты?

— Это регулярно происходит. Будет так и в следующем году. Есть официально объявленная цифра, на какой процент будет проиндексирована зарплата бюджетникам и чиновникам. Это стандартный процесс. Индексировать пытаются где-то на уровне инфляции, но, как правило, это все отстает от уровня инфляции. Соответственно, государственный сектор проиндексирует зарплаты. А компании по возможности, те, кто борется за персонал, у кого подушечка какая-то есть, откуда повышать зарплату, будут повышать. У кого такой возможности нет, повышать не будут, соответственно, люди будут из этих компаний переходить в те, которые могут. Таким образом, менее устойчивые компании будут разоряться. То есть за инфляцией будем бежать, она остается высокой. Соответственно, будет ли номинальный рост зарплат в следующем году? Да, будет. Будет ли рост реальных доходов населения? Это вряд ли.

— В октябре приняли Концепцию государственной миграционной политики Российской Федерации на 2026–2030 годы, а всю вторую половину 2025-го пытались наводить порядок с нелегальной миграцией и диаспорной преступностью. Ловили, высылали, сажали. Что будет у нас в следующем году по миграционному треку?

— На самом верхнем уровне заявлено, что будем завозить. Все, вопрос решен, политика не меняется. А то, что идет ужесточение контроля, ну слава богу, что идет. Потому что был бардак полный.

Сейчас он во многом тоже остается, но какие-то действия, для того чтобы миграционный поток не уменьшить, а взять под контроль, происходят. Почему? Потому что политика идет на то, чтобы его значительно увеличить вместо увеличения производительности труда, поскольку дополнительный трудовой ресурс можно завезти быстро, а производительность труда увеличивать долго. Количество завезенных мигрантов уже за пределами добра и зла, соответственно, как-то надо с этим поработать, в том числе с помощью информационных технологий, искусственного интеллекта следить за теми, кого мы завезли.

— Президент Беларуси Александр Лукашенко говорит, мы открыты для тех, кто желает работать на белорусских промышленных предприятиях и в сельском хозяйства. Хотите работать? Пожалуйста, приезжайте. А так, чтобы без дела слоняться и безобразничать, мы этого не позволим. Там за это сразу за шиворот и выкинут из страны или посадят. Почему мигранты туда не едут, а к нам едут?

— К нам они едут в том числе, чтобы получить российское гражданство. Его за последние 10 лет несколько миллионов этих приезжих получили. Вместе с семьей, детьми, родили здесь детей. Вот эти дети хулиганят. Почему? Если мы признаем, что наша демографическая политика не работает, у нас нет возможности сделать так, чтобы титульное население увеличилось. Ну бывает. Подняли руки, сказали: все, мы здесь бессильны, просто потому, что объективная ситуация вот такая, не будут наши женщины рожать, а мы каким-то регуляторными методами, обеспечивая их социальной поддержкой, повышая зарплату учителям, привлекая в школу лучших учителей, а в медицину — лучших медиков, не можем показать населению, что их дети, которые будут рождены, будут жить в нормальных на сегодняшний день условиях, смогут получить хорошее образование и здравоохранение. Нет таких возможностей по каким-то причинам.

Но экономику надо как-то развивать, поэтому мы строим свою политику на привлечении сюда иммигрантов из-за рубежа. Ну немцев в Поволжье же привозили, ничего плохого не случилось. Вроде даже хорошо было, работали, сельское хозяйство развивали. Теперь мы немцев не можем привезти, привозим индусов, корейцев, филиппинцев, еще кого-то. Ну хорошо. Будем раздавать им гражданство, это объявлено. Оно активно раздается, но мы об этом не говорим. Поэтому хулиганят не столько приезжие, сколько люди с российским гражданством уже. Да, вот это уже второе поколение. Если мы такую политику ведем, значит, мы должны объявить, что политика такая и мы сделаем все, чтобы эти люди стали российскими гражданами полноценными и полноправными.

Как это делается? Приехали, осели, дети родились, детей изъяли в интернаты, и там из них делают россиян. Неважно, кто ты, индус по рождению или кто, из тебя делают русского человека. Ну или татарина, если в Казани. Но никак не индуса в Казани. Никак не таджика в Москве. Не потому, что мы не любим таджиков, а потому, что у нас такая политика. Если ты получил гражданство, ты должен соответствовать критериям, и эти критерии не просто знание русского языка.

Поэтому какие-то усилия, которые прилагаются для контроля миграционных потоков, на мой взгляд, правильные. Хотя бы с этого начать, понять, что происходит, зафиксировать то, что есть, раз мы не имеем ничего другого. Но дальше, раз мы этим не занимаемся, не контролируем, где и как люди ходят, а они детей рожают, значит, опять мы возвращаемся к вложению в образование, потому что образование детей мигрантов, которые приехали и у них дома по-русски не говорят, — в это надо вкладывать больше, чем в образование собственных детей. Иначе что у нас тут получится? Уже получается. Странная какая-то история получается.

— Каким вы видите 2026 год с точки зрения рынка труда?

— Все то же самое будет. Ничего кардинально не поменяется. Людей мало. Соответственно, работу искать будет проще. Работодателю будет еще сложнее, еще дороже подбирать персонал. Здесь ничего такого не произойдет.

«Политика и 6-й технологический уклад оказывают свое влияние в том числе и на рынок труда. Поэтому произойти может все что угодно» Фото: «БИЗНЕС Online»

Блиц-опрос

— Назовите три события, факта и явления, которые определили для вас 2025 год.

— Хайп вокруг искусственного интеллекта, запредельный рост количества самозанятых, а по поводу третьего даже не знаю, что сказать. Событий много, но что-то еще выделить в качестве определения года я затрудняюсь. Ничего не приходит в голову. Нехватка кадров и в прошлом году была, и в будущем будет. То же касается мигрантов и всего остального. Что-то такое, что влияет на умы, выделить не могу.

— Кого бы вы назвали человеком 2025 года и почему?

— Никого. В моей системе координат таких нет. Есть много людей, которые в разных сферах чего-то такое делают. Но сама постановка вопроса в виде человека года как-то смешно выглядит. Для меня люди года — это жена, дочь.

— Каким будет главный итог 2026 года для мира, страны или вашей сферы?

— Этого не знает никто. Скажу больше, никто пока не знает даже то, каким будет основной итог 2025 года, поскольку многое еще находится в работе и процессах подсчетов. Возможно по итогам 2025-го в 2026-м многое надо будет переосмыслить. Политика и 6-й технологический уклад оказывают свое влияние в том числе и на рынок труда. Поэтому произойти может все что угодно.