«Казани не существует на музыкальной карте»: «за что шарил» слушатель в 2025 году?

Олег Кармунин: «Сторонний наблюдатель и не скажет, что 2025-й какой-то великий год, который повлиял на нашу музыку» Фото: vk.com/karmunin_port

«О, 2025 год, как было круто!»

— Олег, в своем телеграм-канале «Русский шаффл» вы назвали 2025-й лучшим годом в русской музыке за 8 лет, поскольку случилась «огромная музыкальная революция, как в 2017-м, или даже больше». Чем запомнился тот год и почему, по вашему мнению, 2025-й такой прорывной?

— В 2017-м появилось огромное количество новой музыки, и у меня есть ощущение, что в 2025-м произошло примерно то же самое. Плюс возникли молодежные культуры, и сегодняшние зумеры, поколение альфа отчасти тоже, вспоминают 2017-й как знаковый год в их жизни. Есть что вспомнить, что называется. Как 2007-й вспоминает предыдущее поколение. Мне кажется, есть такие годы, которые почему-то людям запоминаются и которые потом вызывают дикую ностальгию. Я знаю, есть любители 1999-го и так далее.

По-моему, 2025-й тоже запомнится людям как один из знаковых в их истории. Если обратить внимание на наших детей или старшеклассников, мне кажется, они переживают свои яркие времена, потому что происходит много всего, по крайней мере в культуре. Есть чем заняться, есть что послушать, чем увлечься. Они потом будут вспоминать и говорить: «О, 2025 год, как было круто!» Хотя в данный момент, может быть, не для всех это так ощущается.

— Если конкретнее, что выдал 2025-й в музыкальном плане, за что нынешние дети будут его вспоминать и ностальгировать?

— По моей части, в которой я описываю состояние поп-культуры, слушаю попсовых артистов, веду канал истории попсы, тут, конечно, мало чего произошло. Потому что поп-культура стагнирует, ничего нового не происходит. По-моему, в начале прошлого года я писал, что поп-культура умерла, наступила эпоха андеграунда. Все больше появляется микротрендов, микроартистов, слушатель все больше поляризуется и разделяется в рамках своих собственных представлений о том, что интересно, что нужно слушать, «шарит за что-то». Слово «шарит», конечно, не новое, но в этом году в формулировке «шарить за» звучало очень часто. То есть: «Ты шаришь за эту музыку? Ты шаришь за то, за се?» И все пытаются «за что-то шарить». А шарить, если перевести на русский язык, — это разбираться в чем-то. Любители музыки, какой-то культуры соревнуются, кто больше в чем разбирается. Недостаточно послушать музыку из чартов, недостаточно полюбить попсового артиста, нужно разобраться в музыке. Собственно, публика слушает крохотных, независимых артистов — рэперов, электронщиков и так далее.

Сторонний наблюдатель, повторю, и не скажет, что 2025-й какой-то великий год, который повлиял на нашу музыку. Если я начну называть имена этих повлиявших независимых артистов, человек рассмеется мне в лицо, мол, и кого ты тут называешь? Ноунеймы, кто это такие? Да, это никто, но этих ребят, которых назовут ноунеймами, настолько много, что сам объем этих «никого» делает их кем-то. Просто потому, что возникло гигантское количество андеграундной интересной культуры и музыки.

— Какую музыку играют эти микроартисты?

— Если говорить о молодежной музыке и культуре, в основном это, конечно, рэп и все связанное с ним. Сейчас рэп воспринимается довольно широко. Может быть, вполне неформальский рэп, пацанский, даже рокерский. Рэп сам по себе не является каким-то единым жанром музыки, это просто основа, на которую сочиняются мелодии и ритмы.

— Музыкальная волна на русской сцене, получившая название «новые добрые», тоже относятся к этому андеграунду?

— Да, конечно. Если послушать какую-нибудь «Элли на маковом поле», вряд ли народ скажет, что это поп-музыка. Замечательные ребята есть в этих «новых добрых». Правда, я бы не называл их так, многие спорят с этим названием. Просто когда я слушаю довольно трагичную, грустную музыку, которая вызывает меланхолию в душе, то не могу меланхолию назвать добротой. Во многом все те исполнители, которых характеризуют «новыми добрыми», делают музыку, чтобы призадуматься о жизни и смерти. Доброты опять же я не вижу.

— А кого бы вы выделили среди таких исполнителей?

— Я бы выбрал музыку, которую ваши читатели точно слушать не будут. Это какой-нибудь неформальский рэпчик для новых нефоров. Потому что я сам бывший неформал, мне все это нравится. А так, если хотите спокойную, добрую, вечную музыку под гитару, по-моему, на «Яндекс.Музыке» есть подборки тех же «новых добрых», под которые можно и погрустить, и поплакать. Мне кажется, там же можно найти подборку SoundCloud-рэпа и понять, что слушают наши подростки.

Кстати, SoundCloud-рэп — новый этап развития независимого рэпа. Потому что SoundCloud был еще лет 10 назад. Скажем, когда появился российский рэпер Pharaoh, он делал вид, что играет клауд-рэп. В целом же это американское явление — клауд, потому что созвучен с названием музыкальной площадки SoundCloud. Его сайт заблокировали у нас, но вроде бы на «мобилках» он доступен.

«Истории, как в случае с Дмитриенко, меня положительно удивляют тем, что люди нашли силы — я говорю о лейбле Zion Music Дениса Саттарова и Ирины Щербинской — перезапустить Ваню» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Казани не существует на музыкальной карте»

— В 2025-м мы наблюдали триумф Башкортостана в музыкальном плане. Группы Ay Yola и «Бонд с кнопкой» стали настоящим прорывом, еще есть инди-певица Рушана Валиева, которая широкой публике, может, не так неизвестна, но это яркая артистка, которую выделяют ваши коллеги. Кроме выше названных музыкантов, мы ведь с ходу можем назвать еще десяток имен, групп. Почему исполнители из Башкортостана в который раз оказываются круче? В чем их феномен?

— Знаете, это вопрос для монографии по искусствоведению, по культуре разных регионов и так далее. Для меня это тоже всегда был большой вопрос. Не могу сказать, что эти три имени — Ay Yola, «Бонд с кнопкой», Рушана Валиева — как-то объединяются. Потому что Рушана с альбомом «Уф» еще в 2021 году прозвучала очень сильно, Ay Yola в основном среди тюркских народов стали известны в TikTok, и их никто не пиарил как группу из Башкортостана. Что касается «Бонда с кнопкой», это тоже всероссийская история, интересная, да.

Мне всегда было любопытно, почему есть какие-то столицы музыки в нашей стране. Никто не будет спорить, что Уфа существует на музыкальной карте. Почему? Что там происходит? А вот Казани не существует на музыкальной карте. Я сам родом из Челябинска. Челябинск и Екатеринбург — два города, которые находятся не так уж далеко друг от друга, население у них не так сильно отличается, а вот вклад в музыку разный. Мы знаем Екатеринбург, а в Челябинске практически нет музыкантов, за исключением моего приятеля Артура Кулакова, который играет инди-музыку в Москве.

Так что, да, я удивляюсь, почему в Уфе рождается поколение за поколением новых музыкантов, новых артистов и это не прекращается. Не сказать же, что это школа, что все учатся в каком-то учебном заведении, где их обучают правильно писать песни. Такого же нет, сами по себе появляются там ребята — от Земфиры*, ДДТ и до нынешних артистов. Это такой вопрос, на подумать, и я ответить на него не смогу. Но тоже с радостью и удивлением за этим наблюдаю.

— Артистом 2025 года, опять же в своем телеграм-канале, вы называете повзрослевшего и не «соскуфившегося» Ваню Дмитриенко. Почему?

— Надо сказать, что я с Ваней Дмитриенко общался, у нас было гигантское интервью в период его альбома «Венера — Юпитер» в 2021 году. Я много раз интервьюировал разных артистов, в том числе молодых, и, как правило, когда ты берешь интервью у парня, «выстрелившего» с одной песней, понимаешь, что через несколько лет с ним уже не встретишься и мало кто о нем будет помнить вообще.

Истории, как в случае с Дмитриенко, меня положительно удивляют тем, что люди нашли силы — я говорю о лейбле Zion Music Дениса Саттарова и Ирины Щербинской — перезапустить Ваню. Они переизобрели его образ. Потому что он был мальчиком, такой прекрасный принц, который как будто прилетел с другой планеты, со странной прической, поет о Венере и Юпитере, будто сам свалился с Венеры. Он был не повзрослевшим героем, а мальчишкой до своего полового созревания. Ване было лет 16, когда он появился, а многие артисты после этого возраста, особенно мальчики, начинают грубеть, случается переходный возраст, вырастает кадык, появляется щетина и все остальное. Они очень меняются.

Например, я недавно делал ролик о Кирилле Толмацком, Децле, появившегося на нашей сцене тоже в 16 лет. Если вы помните, ранний Децл тоже был мальчишкой, примерно типаж Вани Дмитриенко. Как раз Кирилл, при том что у него — папа владелец заводов и пароходов, не смог преодолеть свое взросление. Конечно, кто-то скажет, мол, какое там взросление с 16 до 20 лет? Но для артиста это очень серьезный этап, у мальчиков изменения происходят на биологическом уровне. Люди не могут правильно найти себя, становятся зачастую другими людьми. Этот путь они проходят за четыре года. Мне кажется, если ты стал знаменитым, будучи ребенком, и тебя запомнили в амплуа ребенка, тебе очень сложно становиться взрослым.

Дмитриенко, наверное, с помощью своего коллектива и Zion Music смог это преодолеть. Продюсеры нашли ему нишу, правильно сформировали имидж, и теперь он такой певец для милых дам. В костюме, с набриолиненной прической, поет песни о любви и общается с Анной Пересильд. Это тоже работает на его имидж, на популярность. Если бы этой любовной истории не было, ее нужно было бы придумать. Все это, вместе взятое, — офигенные песни, смена имиджа, отношения с популярной девушкой — вывело Ваню в рамки важных представителей нашей эстрады, пусть и в основном для женщин. Восхищаюсь продюсерским движением мысли и тем, как все сделано. Я абсолютно уверен, что и через 10 лет Ваня будет петь песни на государственных концертах или Дне города и еще не один Новый год мы будем встречать с ним, глядя, как он выступает на новогоднем концерте.

— Если Дмитриенко — это скорее пример продюсерской эволюции, то в музыкальном плане кто из исполнителей трансформировался за прошедший 2025-й? Может, рэпер Хаски (Дмитрий Кузнецов)? Его релиз «Партизан» стал одним из самых обсуждаемых.

— Да, о Хаски можно говорить отдельно. Но я бы не сказал, что это прямо новизна 2025 года, потому что Хаски — наш герой уже много лет, и он просто выпустил новый альбом. Мне, например, действительно нравится то, что делает молодой рэпер, играющий в жанре клауд-рэп, Fortuna 812. Понимаю, что читателей ответ не впечатлит, но мне правда нравится его альбом basedgod, ничего не могу с собой поделать. Старичков молодая музыка, наверное, не очень впечатляет, многие могут скиснуть и сказать: «Да что там особенного, все уже было», — а мне нравится (смеется).

Мне кажется, что волна вот этого неформальского SoundCloud-рэпа на меня производит отдельное впечатление. Потому что я вообще люблю молодых, молодежь. И когда говорят, что раньше было лучше, я первый, кто с этим спорит. Мне то ли Spotify, то ли «Яндекс.Музыка» выдал, что мой примерный музыкальный возраст — 23 года. Я такой, да. Более того, считаю, что музыка — это в целом дело молодых. Если мы обратим внимание на великие песни прошлого, которые мы любим, то выясним, что написаны они авторами, которым на тот момент было примерно 23–27 лет.

Олег Кармунин: «Для многих артистов, живущих в России, Shaman – это зашквар»

«У русской попсы всегда были видеоклипы, мы помним образы 1990-х, нулевых по ним. А советский рок — чисто на музыкальной теме» Фото: ru.freepik.com

«А какие русские музыкальные видео вам запомнились в 2025 году? В ответ молчание, жужжат сверчки»

— Вы в начале интервью сказали, что российская попса переживает стагнацию, жанр не развивается. Что ее, по-вашему, ждет, если и дальше так дело пойдет?

— Застрянем. Кажется, в прошлом нашем интервью мы говорили, что в нашей поп-культуре происходит мало интересных событий. Возможно, все стало еще хуже. Если говорить о каких-то попсовых открытиях 2025 года, их очень мало. Я готовлю в своем телеграм-канале ролики о видеоклипах. А что является главным признаком того, что у нас классная поп-музыка? Большое количество видеоклипов. Я привожу в пример клипы 2001 года, где Витас (Владислав Грачев) «поет жабрами», «Тату», Игорек с песней «Подождем твою маму», Найк Борзов и его «Лошадка» и так далее. Можно бесконечно перечислять события и клипы того года.

А какие русские музыкальные видео вам запомнились в 2025 году? В ответ молчание, жужжат сверчки. Есть ощущение, что мы не посмотрели ни одного интересного музыкального видео за прошедший год, их не существует фактически. А ведь поп-музыка — самый главный музыкальный жанр за последние 30–40 лет с момента появления MTV. Мы вспоминаем наших исполнителей — «Руки вверх», «Гости из будущего» — по клипам. Это музыка клипов. С учетом того, что у каждого из нас есть телефон, да и вообще мы живем в эпоху экранов, у меня вопрос: почему нет контента для этих экранов в виде музыкальных видео? Клипы всегда были в музыкальной истории нашей страны, почему их нет сейчас? В том числе из-за блокировок YouTube, движения Роскомнадзора и так далее.

— Ну и дороговизна съемок. Позволить снять клип могут только топовые артисты, у которых есть деньги.

— А дороговизна означает, что, если ты вложил очень много денег в клип, не факт, что что-то в ответ получишь. Потому что видеоклип создается для того, чтобы рекламировать артиста и приносить прибыль. Музыканты понимают, что клипы им сейчас не выгодны. Если вы обратите внимание на образы русской попсы 2025 года, вы мало что найдете. Мало запечатленных в голове кадров. Все запомнили, как группа «Тату» мчится сквозь снег на крыше автопоезда и «сбивает» дорожного рабочего. Эти кадры с нами на всю жизнь, если вы их, конечно, увидели в 2001-м. А в прошедшем году подобного не было, хотя мир этому благоволит, казалось бы. Опять же я о телефоне с экраном.

Но наша музыкальная культура живет в формате аудио. Люди выпускают огромное количество песен, но снимают на них мало клипов. Это как в эпоху русско-советского рока. У группы «Кино» не было видеоклипов, а все, что мы помним, — это лайвы либо отрывки из фильмов. Например, «Асса», где в конце, в титрах, поется «Перемен». У Александра Башлачева нет клипов, у Егора Летова и так далее.

— Видимо, теперь не будет клипов почти ни у кого.

— К сожалению, да. У русской попсы всегда были видеоклипы, мы помним образы 1990-х, нулевых по ним. А советский рок — чисто на музыкальной теме. Как и барды, кстати: у Владимира Высоцкого тоже нет клипов. И вот мы возвращаемся в ту же стадию развития, на 40 лет назад. Это грустно.

Я «певец» поп-культуры, люблю, чтобы было ярко, интересно, красочно, чтобы происходило много движения, чтобы снимались классные штуки и чтобы было что обсудить. Поэтому, говоря о музыке 2025 года, надо понимать, что мы говорим именно об аудиозаписях, а не о ярких образах. Разве что группа Ay Yola сняла коротенький TikTok, как их солистка стоит на фоне белоснежных степей в шапке и поет песню. Всех это впечатлило. Но это 30-секундый отрывок. Да, потом они сняли полноценный клип, но собрал он в 100 раз меньше просмотров. Повторю, мы живем в таком мире, когда нас впечатляет красивая девушка в шапке, поющая на фоне степей. Хотелось бы, конечно, большего.

— Зато есть тенденция снимать трейлеры к песне для музыкальных онлайн-сервисов.

— Да, но, как правило, эти ролики ничего не несут, нет в них смысловой нагрузки. Они не поражают наше воображение до такой степени, чтобы мы их запомнили и потом пересказали друг другу. Скорее всего, это просто «промелькавшая» забивка нашего телефона, даже рекламу на телеке мы в свое время лучше запоминали, чем нынешние трейлеры. В таком мире мы живем.

«Таня Буланова очень плохо выступает. Песни идут вперемешку, одни в аранжировках группы „Летний сад“, потом что-то танцевальное включается, она исполняла песню „Мой сон“ под какого-то диджея, музыкальные дорожки написаны в разные эпохи. Все это ужасно звучит» Фото: © Кирилл Зыков, РИА «Новости»

«Таня Буланова вышла, а рядом два каких-то обсосных танцора»

— Можно ли назвать продолжением тренда на «русскость» то, что одними из главных артистов прошедшего года стали Надежда Кадышева и Татьяна Буланова, Шура? В прошлом году были Shaman и Татьяна Куртукова.

— Это как раз в силу того, что у нас нет поп-культуры, нет новых артистов, за исключением андеграунда. А яркие образы нам все равно нужны, и мы их находим в прошлом. Естественно, побеждают те артисты, которых мы можем вспомнить как героев, успевших прославиться в эпоху телевизора. Нужно понимать, что люди, которые прославились тогда, имеют такой «код на деньги», как в игре. Если ты ввел этот код, у тебя игра дальше пойдет. Эти артисты другого поколения, которые, повторю, успели прославиться в телевизионную эпоху и дальше чувствуют себя замечательно.

Кстати, есть Любовь Успенская. Я недавно видел ее на концерте музыканта 9miсe в Москве и просто офигел от этого! Надежду Кадышеву, Успенскую я никогда не слушал, не могло мне это даже в голову прийти, потому что это музыка старше меня. А тут Успенская приходит на концерт турбозумеров, 18-летних, любителей неформальского рэпа, и неплохо там себя чувствует. И все это круто восприняли. Она могла прийти на любой молодежный концерт и 10, и 15 лет назад, просто потому что она Любовь Успенская и спела песню «Кабриолет» в 1992 году. Ей всегда будут рады.

Но и в этом я не вижу ничего хорошего. Поскольку, когда печатается какой-нибудь текст в СМИ с заголовком: «Любовь Успенская пришла на концерт 9miсe», — люди, прочитав его, скажут: «Ну ее я знаю, а этого „кота“ впервые вижу. Кто это такой?» Ну извините, 9miсe — это человек, который собирает Stadium — один из крупнейших залов в Москве, это тысяч 5 человек. 9miсe — большая молодежная звезда. У молодых как раз нет вопросов, кто он. Но наша память работает так, что Успенская с нами теперь навсегда. Наверное, это нам в итоге и навредит, потому что мы не хотим признавать ничего нового. Поэтому у нас не рождаются новые звезды и в основном мы слушаем старое.

— У нас еще много артистов и 1990-х в запасе, значит, ждем возвращение Татьяны Овсиенко или Алены Апиной, к примеру?

— У меня есть коронная шутка на это: певцу Юлиану (Юлиан Васин) приготовиться. Я просто воспринимаю всех этих людей как довольно бессмысленную музыку. Например, в Москве на фестивале «Фестик» выступала группа «Дюна», где один Виктор Рыбин из оригинального состава. Очень плохо выступал, чуть ли не под «плюс». На какой-то там «самоиграйке» включил mp3-файл, чуть-чуть потанцевал, покричал. Это даже ни в какое сравнение с нормальными выступлениями не идет.

Кстати, скажу, что и Таня Буланова очень плохо выступает. Песни идут вперемешку, одни в аранжировках группы «Летний сад», потом что-то танцевальное включается, она исполняла песню «Мой сон» под какого-то диджея, музыкальные дорожки написаны в разные эпохи. Все это ужасно звучит. Но все дико радуются, потому что Буланова вышла, а рядом два каких-то обсосных танцора, которые кринжово двигаются. И людям этого достаточно, они, что называется, готовы хавать от этих старых артистов что угодно. Так можно начать откапывать самых неожиданных артистов, о существовании которых уже забыли. И опять же возвращаемся к певцу Юлиану, который станет хедлайнером VK Fest 2026 года. Это нас ждет, ну правда.

— Ну если их любят зумеры.

— Мне кажется, это дешевый журналистский разгон. Уже сами зумеры над этим ржут, я это вижу. Их именем пытаются «разогнать» какую-то музыкальную историю, мол, зумеры — это такая сущность, как партсобрание какое-то. Партсобрание решило, что их новый кумир теперь тот-то. Но заявили-то это не зумеры, а какие-то старые люди, 45-летние, печатающие статьи на сайте Intermedia, условно. Откуда люди знают, что решили зумеры? Так написано в журналистских статьях.

— Какие у вас прогнозы на 2026 год?

— Ну, сейчас перемирие наступит, все разбанят и будет счастье! Все станет как было. Либо ничего не произойдет, ужесточения продолжатся и все будет как раньше, только хуже. Есть и такой прогноз. Выбирайте любой, который вам нравится.

* признана минюстом РФ иностранных агентом