Артем Белов, Союзмолоко: «Мы попали в такие ножницы: спрос падал, производство молока росло»

Гендиректор Союзмолока Артем Белов: «Рост спроса на продукты молочной категории в 2023-м составил 6 процентов, в 2024-м — 4 процента» Фото: © Илья Питалев, РИА «Новости»

Спрос падал, а производство молока росло

— Артем Сергеевич, 2025 год оказался не таким успешным, как ожидалось, молочный рынок до сих пор не вернулся к уровню потребления, который был в 2024-м. А какие факторы ограничивали рост?

— В последние два года, я имею в виду 2023−2024 годы, молочный рынок жил в достаточно комфортных условиях. Рост спроса на продукты молочной категории в 2023-м составил 6 процентов, в 2024-м — 4 процента. Способствовало этому и увеличение численности населения (за счет появления новых территорий), и рост реально располагаемых доходов людей. Казалось, что так будет всегда.

Вызовы подкрались незаметно. С одной стороны, последние два года мы наблюдали высокий рост потребления, с другой — достаточно серьезный рост себестоимости за счет увеличения заработных плат, логистических расходов, тарифов естественных монополий, серьезно изменилась ключевая ставка.

В результате только в 2024 году темпы роста себестоимости производства и переработки молока были двузначными. Вследствие этого серьезно выросла стоимость сырого молока, росли цены и на готовую молочную продукцию. К чему это привело? Уже в первом квартале 2025-го мы столкнулись с серьезным замедлением спроса.

Весь прошлый год мы прожили в минусе год к году, за 9 месяцев потребление молочной продукции во всех сегментах (я имею в виду и магазинную полку, и сегмент Horeca, и сегмент B2B) снизилось примерно на 2 процента. Но по итогам 2025-го, думаю, мы все-таки вернемся к уровню потребления 2024-го.

Что было неожиданного? Во-первых, и производители, и розничные сети ожидали, что потребление молочной продукции будет восстанавливаться гораздо быстрее, что в октябре – ноябре, после возвращения людей из отпусков, после окончания школьных каникул, с похолоданием, начнется сезон, молочные продукты начнут потреблять интенсивнее. К сожалению, такой высокой динамики не было. Даже несмотря на корректировку цен на полке, спрос очень тяжело восстанавливался, только к концу декабря стало наблюдаться оживление — он восстановился.

На фоне слабого спроса на молочную продукцию мы увидели серьезный прирост производства товарного молока. Это произошло, даже несмотря на снижение инвестиционной активности.

— В чем причины?

— Есть две причины. Во-первых, до конца 2025 года сохранялись комфортные цены на сырое молоко. Во-вторых, сложились очень комфортные погодные условия: зимний период выдался теплым (практически европейская зима), в летний период не было очень жарко. В Татарстане тоже, в отличие от многих предыдущих лет, установилась очень комфортная летняя погода, не было засухи и заоблачных температур, потому не возникало теплового стресса у коров.

Мы попали в такие ножницы: спрос падал, производство молока росло. К чему такое приводит? К росту запасов молокоемких продуктов. Может быть, это не являлось бы такой большой проблемой, если бы рубль был более слабым, тогда мы могли бы часть продукции вывезти на экспорт. Последние три года показали, что мы можем быть очень успешными в поставках биржевых товаров, в том числе на рынки дальнего зарубежья: сухого цельного молока, сухого обезжиренного молока, сыворотки, сливочного масла (в меньшей степени). За предыдущие три года экспорт вырос в разы, а в 2025-м он был ограничен, хотя по биржевым товарам отгрузки шли. В результате в целом по итогам года мы прогнозируем рост в 5 процентов.

В конце 2025 года мы увидели корректировку (снижение — прим. ред.) цены на сырое молоко. Вопрос: насколько она будет долгая?

— Сейчас закупочные цены на сырое молоко в среднем по России сколько составляют?

— Цена на молоко с базовыми характеристиками (жир — 3,7 процента, белок — 3,2 процента) колеблется по России в диапазоне 42−44 рублей за литр, без НДС. В этом сезоне характерна очень высокая амплитуда цен на сырое молоко в разных регионах. Разница в регионе с самой низкой и в регионе с самой высокой ценой за литр в моменте могла достигать 10−11 рублей. В Сибири традиционно цены повыше, а в Поволжье, на севере России, в Кировской области ниже.

«Цена на молоко с базовыми характеристиками (жир — 3,7 процента, белок — 3,2 процента) колеблется по России в диапазоне 42−44 рублей за литр, без НДС» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Может быть, молочный рынок в России уже достиг своего предела и какого-то бурного роста уже не стоит ждать? Или при более благоприятных условиях спрос на молочную продукцию вырастет, как вы считаете?

— Есть два фактора. Первый — рост внутреннего рынка. У нас, очевидно, есть ресурсы для увеличения внутреннего потребления, продолжают расти доходы населения, хотя и гораздо более низкими темпами, чем это было два года назад, потому можно рассчитывать, что спрос в какой-то момент времени начнет восстанавливаться.

По целому ряду позиций мы до сих пор серьезно зависим от импорта. И это вторая возможность, которая есть у российских производителей и переработчиков в плане импортозамещения данных товаров — сыра, масла, сухих молочных продуктов.

Третий фактор — развитие экспорта. Мировая торговля молоком — это десятки миллиардов долларов, самый динамично растущий рынок среди всех пищевых товаров. Рост ежегодно составляет порядка 2 процентов. Общая емкость — 800 миллионов тонн в молочном эквиваленте. Потенциально мы можем на данном рынке быть очень конкурентоспособны.

Отдельная история — замещение фальсификата, который распространен особенно в «жирных» продуктах. Целый ряд мер мы приняли, и я надеюсь, что в 2026 году будет прорыв в борьбе с подобными нарушителями. Это также возможность для увеличения объема потребления.

Таким образом, рост внутреннего спроса, импортозамещение, развитие экспорта и очищение рынка от фальсификата — вот четыре фактора, которые будут способствовать росту спроса на молочную продукцию.

— Об экспорте. В последнее время мировые цены на молочную продукцию падают, плюс сильный рубль. Остается ли в данной ситуации экспорт хорошей альтернативой для российских производителей молочки?

— Это не альтернатива, а безальтернативная стратегия.

— Говорят, что Китай уже полностью себя обеспечил молоком. Кому продавать?

— Абсолютно нет. Китай производит 42 миллиона тонн молока, потребляя 60−65 миллионов тонн, соответственно, на две трети он сам себя обеспечивает и около трети докупает из стран Океании. Но и у России здесь есть возможности. Китай для России — интересный рынок, но он интересный для всех. При этом есть условно «секретные» рынки, которые для нас могут быть интересны.

Мировые рынки в целом развиваются в тех же трендах, что и в России. Например, в 2024-м мы наблюдали определенные перегревы. Мы активно обсуждали резкий рост цен на сливочное масло в мире — порядка 40 или 60 процентов, что выше, чем даже темпы роста, которые были в России. Они достигали каких-то фантастических уровней. 2025-й — год просадки. Сейчас в основных молокопроизводящих странах мира видим снижение цен на молоко-сырье, на сухое цельное молоко, сухое обезжиренное молоко и сливочное масло. Потребитель, столкнувшись с серьезным повышением цены, резко ограничил объемы покупок. Это было и в B2B-сегменте, и на магазинной полке. Когда в Европе питьевое молоко дорожало достаточно высокими темпами, это тоже приводило к тому, что снижалось потребление.

2026-й станет годом поиска нового баланса с точки зрения объемов производства, потребления, ценовых параметров.

— А что за «секретные» экспортные рынки? Раскройте хотя бы один секрет.

— Они условно «секретные», просто не такие популярные, неизбитые. Мы всегда смотрим на Китай как на самый большой рынок, но никогда не думаем, кто, например, номер два после КНР? А номер два после Китая — Алжир, страна, которая импортирует практически 300 тысяч тонн сухих молочных продуктов ежегодно. Это огромный объем. Это существенно больше, чем мы с белорусами вместе производим!

Мы несколько лет назад вышли на рынок Алжира, начали поставлять приличные объемы, но сейчас из-за курса рубля, к сожалению, у нас данный процесс затормозился. Но таких рынков достаточно много, это рынки стран Северной Африки, Ближнего Востока и страны Юго-Восточной Азии.

Да, Китай — флагман, туда все хотят поставлять, но, помимо этого, есть огромные рынки: Индонезия, Малайзия, Филиппины. Главное, чтобы нам было что туда поставить и чтобы продукт был конкурентоспособный. Как показала практика, мы на них вполне можем работать.

«Мы активно обсуждали резкий рост цен на сливочное масло в мире — порядка 40 или 60 процентов, что выше, чем даже темпы роста, которые были в России» Фото: ru.freepik.com

«Общественное порицание — это не такая плохая история»

— Вы упомянули о борьбе с фальсификатом. Союзмолоко недавно подписало с ассоциацией компаний розничной торговли (АКОРТ) Хартию о контроле за качеством молока. В связи с этим два вопроса: а что, государственные системы прослеживания качества продукции вроде «Меркурия» и «Хорриота» недостаточно эффективны? И каким образом вы будете следить за качеством? Вы же не контрольный орган вроде Роспотребнадзора.

— Мы стараемся к вопросу подходить системно. Есть жесткие инструменты, такие как повышение ставки НДС на продукты с заменителем молочных жиров (с 10 до 22%, с 2026 года — прим. ред.). Это инструмент, который действительно позволит очень серьезно повлиять на ситуацию на рынке. У тех, кто будет нарушать, то есть под видом, например, сливочного масла, сыров продавать продукты с заменителем молочного жира (ЗМЖ), возникнут риски налоговых нарушений — со всеми вытекающими отсюда последствиями. В сетевом ретейле и, возможно, у маркетплейсов будет совершенно другое отношение к таким производителям.

А хартия — это инструмент мягкой силы, декларация добросовестности. Пока она подписана двумя стейкхолдерами — Союзмолоком и АКОРТ как крупнейшим объединением торговых сетей. Сейчас мы обсуждаем подписание этой хартии с ассоциациями, которые предоставляют рынок HoReCa, то есть B2B-сегмент. Возможно, хартия будет подписана белорусскими производителями, рядом крупных региональных компаний, региональными торговыми сетями.

В чем смысл этой хартии? Мы очень долго согласовывали ее с федеральной антимонопольной службой, чтобы к нам не было вопросов с точки зрения того, что мы пытаемся влиять на конкуренцию, ограничивать рынок. Нет, у нас нет такой задачи. Наша задача — сделать рынок максимально транспарентным.

Много кто проводит исследования, выявляет нарушителей. Мы же хотим создать информационное поле, в котором будет происходить обмен результатами этих исследований, проверок. Компании, которые присоединились к хартии, станут принимать решения о более жестком взаимодействии с теми предприятиями, которые регулярно попадаются на тех или иных нарушениях. Мы стараемся реализовать механизм саморегулирования в молочной отрасли. С одной стороны, кнут в виде повышения налогов, а с другой — мягкий инструмент в виде хартии.

— Как в советское время, на «партсобрание» приглашать и отчитывать?

— Не совсем. По итогу такой работы будут приниматься определенные решения. Но общественное порицание — это не такая плохая история. Например, совместно с Роскачеством мы проводили исследования продукции категории пицца-чиз (сыра, который используется в приготовлении пиццы, — прим. ред.) на предмет нарушений. В результате проверок определенные пиццерии попадают в число нарушителей. Поверьте мне, позитивная обратная связь потом идет от самих этих заведений, потому что многие из них готовы биться за «чистоту рядов», улучшать качество продуктов.

Наверное, сложно какие-то жесткие механизмы здесь применять, но сам факт подсветки результатов таких проверок на них влияет. Это не просто «партсобрание».

— Вы сказали о новом жестком инструменте борьбы с фальсификатом — повышении налоговой ставки. Насколько больно он ударит по отрасли? Ведь есть же и легальные производители продуктов с ЗМЖ, которые честно пишут: сырный продукт, молочный продукт с заменителем молочного жира…

— Считаю, что это очень сильно повлияет: ставка НДС для них повысится на 12 процентных пунктов — 22 процента вместо 10. Но там тоже хитрая история. Если вы производите продукт по технологии сыра, но замена молочного жира составляет больше 50 процентов, то до недавнего времени у вас и так НДС был 20 процентов, то есть с 2026 года для вас вообще мало что поменяется (НДС вырастет с 20 до 22% — прим. ред.). Но много ли у нас производителей, которые замещали молочные жиры меньше чем на 50%? Это большой вопрос, так как экономический смысл применения ЗМЖ как раз заключается в том, что замещается практически весь молочный жир, потому что тогда есть разница в экономике.

Для тех, кто замещает меньше 50 процентов, рост ставки налога на 12 процентных пунктов будет существенным с точки зрения стоимости такой продукции. Но с точки зрения цены на полке разница между продуктами с молочным жиром и продуктами с ЗМЖ все равно останется очень серьезной. Потому не думаю, что данная категория упадет в объемах продаж. Рынок заменителей молочного жира достаточно большой. Другое дело, что этот рынок должен быть легальным.

— Какая доля у продукции с ЗМЖ?

— В целом она не очень небольшая. Но если брать отдельно рынок сыра, то здесь доля продуктов, произведенных по технологии сыра, составляет около 18−19 процентов.

«Неважно, цельномолочная это продукция, сыры или ингредиенты. Заводы должны быть с мощностью переработки 500, 700, 800, а лучше 1 тысяча тонн молока, а еще лучше 2 тысячи тонн» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Все карты татарстанским производителям в руки»

— Среди татарстанских крупных производителей компания «Вамин» впервые в 2025 году вышла на 3-е место по производству сыров в Российской Федерации. Хотелось бы услышать вашу оценку такого динамичного роста. Есть ли здесь сложности и риски с учетом снижения потребительского спроса?

— Татарстан является традиционным молочным регионом с очень сильными традициями и в производстве молока, и в его переработке. Помимо «Вамина», у вас есть «Азбука сыра», Казанский молочный комбинат, который входит в большую группу «Милком» («Комос Групп»). Поэтому потенциал у производителей из РТ очень хороший, особенно по сырам. У вас есть сырьевая база, при правильном подходе все карты татарстанским производителям в руки, есть все возможности дальше расти.

Вы же понимаете, что сыры — это «парный» продукт. Если мы говорим о производстве полутвердых сыров, то у производителя получается сразу два очень интересных товара: сыры полутвердые на внутренний рынок и, например, сухая подсырная сыворотка или ингредиенты, сделанные на ее основе, для поставки на экспорт. Концентрат сывороточного белка можно отправить на экспорт, а можно реализовать производителям спортивного питания, высокобелковых продуктов. Здесь может быть выстроена очень интересная стратегия.

— В этом направлении как раз и старается двигаться республика. У нас заявлен крупный проект по глубокой переработке молока в Кукморском районе, где собираются производить молочные ингредиенты с объемом переработки до 1 тысячи тонн сырого молока в сутки. Насколько сегодня востребованы такие продукты? Есть ли у них будущее?

— Будущее, очевидно, есть. Рынок есть — и внутрироссийский, и международный, глобальный. Часто эти продукты являются продуктами с высокой добавленной стоимостью, которые можно реализовать с очень хорошей маржинальностью. Но нужно понимать, чем глубже вы идете в переработку, чем уже у вас рынок, тем меньше у вас клиентов, тем больше компетенций вам нужно иметь в очень большом количестве сегментов. Это один из ключевых вызовов при реализации подобных проектов.

Важно помнить, что тенденция к индустриализации, строительству крупных молочно-товарных ферм и крупных перерабатывающих заводов связана именно с тем, что очень сложно обеспечить экономику на заводе с переработкой в 120 тонн [молока в сутки]. Неважно, цельномолочная это продукция, сыры или ингредиенты. Заводы должны быть с мощностью переработки 500, 700, 800, а лучше 1 тысяча тонн молока, а еще лучше 2 тысячи тонн. Это позволяет эффективно перерабатывать большой объем производимого молока.

— В связи с ценовыми ножницами, когда спрос на готовую продукцию падает, а производство сырого молока растет, есть ли риск банкротства молочных ферм, молочных заводов?

— Если мы посмотрим на статистику за первые 9 месяцев 2025 года, то доходность и в производстве молока, и в переработке более чем комфортная. Отставание розничных цен от роста себестоимости производства было полностью отыграно. Четвертый квартал стал, наверное, самым тяжелым, потому что спрос для переработки еще не восстановился, а цена на молоко-сырье уже начинает падать. Поэтому четвертый квартал скорректирует доходность ушедшего года, но, повторюсь, в целом она неплохая.

— Сколько сегодня составляет маржа в производстве и переработке?

— По производству сырья доходность, по данным Росстата, составляет в среднем 25 процентов, по сельхозорганизациям в переработке — 8–8,5 процента.

Говоря о рисках банкротства, я бы сказал, что в целом ситуация в отрасли неплохая, но есть нюансы. Во-первых, очень сложная экономика у небольших ферм. Хорошая рентабельность производства начинается с тысячи голов, а лучше — 2–3 тысяч. Такая ферма может достаточно неплохо управлять своей экономикой и обеспечивать доходность. Если у нас ферма на 100, 200, 300, 400 голов, то, к сожалению, разница по доходности по сравнению с более крупными фермами может составлять 3−4 раза.

Похожая ситуация в переработке — хуже всего себя чувствуют маленькие производители с широким ассортиментом. Это небольшие региональные заводы с переработкой 100−200−300 тонн молока в сутки и с большим количеством SKU, особенно если у них нет сильного бренда. Эти компании находятся в зоне риска. Они и до 2025 года находились в зоне риска, им и до этого было сложно конкурировать, но в 2026-м ситуация для них, возможно, будет более сложная, чем обычно, если, конечно, нет какой-то подушки безопасности.

— Артем Сергеевич, видите ли вы рост сделок M & А в молочной отрасли? По принципу «строить самому долго и дорого, проще купить что-то уже готовое, с хорошим демпингом»?

— Вы же обычно покупаете компанию не на свои деньги, а берете коммерческий кредит по ставке 20−25 процентов. Это какой должен быть бизнес, который позволит вам отбить затраты под ставку 25 процентов?!

Другое дело, если вы строите новую молочную ферму, у вас льготная ставка, условно говоря, составляет 8−9 процентов, поэтому активность в M & А сейчас как раз затормозилась. Она будет оживать по мере снижения ключевой ставки, так же, кстати, как и проекты по строительству новых ферм и новых заводов.

«Сельское хозяйство — это бизнес довольно рискованный. Например, Татарстан с точки зрения сельского хозяйства — регион с повышенными рисками, у вас бывают засухи, погода не всегда благоприятная для растениеводства, инвесторы это все прекрасно понимают» Фото: tatarstan, ru

«Конечно, неприятно, что поддержка сокращается»

— О сыром молоке хотелось поговорить. Наших производителей тревожит падение закупочных цен на сырое молоко. Есть ли риск возврата к ситуации 2018-го, 2023-го, когда были резкие падения?

— Наталья, проекты по производству сырого молока окупаются в течение 10−12 лет, в отдельных случаях — 15 лет. Когда инвестор заходит в проект, он прекрасно понимает риски. Вообще сельское хозяйство — это бизнес довольно рискованный. Например, Татарстан с точки зрения сельского хозяйства — регион с повышенными рисками, у вас бывают засухи, погода не всегда благоприятная для растениеводства, инвесторы это все прекрасно понимают. Действительно, весной 2018-го была просадка по ценам на сырое молоко, в 2023-м она была даже чуть более длительная — на протяжении полугода. Но если посмотреть все остальные годы, то доходность в молоке была очень комфортная. Хочу напомнить, что в декабре 2024-го некоторые производители продавали молоко по 65–68 рублей.

Да, сейчас действительно период очень непростой. Думаю, что четвертый квартал 2025-го и, возможно, первый-второй кварталы 2026-го будут такими сложными с точки зрения цены на молоко-сырье. На мой взгляд, в феврале – марте ситуация стабилизируется, спрос восстановится.

Я надеюсь, что все-таки объемы импорта сократятся, мы подчистим рынок от фальсификатов и все это вместе приведет к тому, что спрос будет постепенно восстанавливаться.

В нашей индустрии, в сельском хозяйстве, нужно смотреть чуть бо́льшими горизонтами. Это не бизнес, который окупается в течение 1−2 лет, но, конечно, когда за 10 лет происходит три кризисные истории, это неприятно.

— Представители профильных молочных союзов многие годы говорили на своих конференциях, что россияне «недоедают» молочных продуктов очень сильно (относительно медицинской нормы). Не сыграло ли это злую шутку — заводы стали производить очень много молочных продуктов, а спрос реально не вывез такие прогнозы?

— Как я уже говорил в начале беседы, в последние три года спрос рос очень серьезно. Возможно, эту норму минздрава в 325 килограммов молочной продукции на душу населения в год нужно переосмыслить. Но посмотрите на уровень потребления молочных продуктов среди потребителей с разными уровнями доходов: 10 процентов самых богатых россиян едят эту самую медицинскую норму молочной продукции, а 20 процентов самых богатых приближаются к данной норме. Потому, возможно, потенциал еще далеко не исчерпан.

— Сейчас все факторы наложились: налоги повышаются, субсидии на литр молока для крупных производителей «срезают», плюс еще цены начали падать — тройной удар, получается.

— С одной стороны, я с вами абсолютно согласен, конечно, очень много факторов наложилось, но давайте вернемся к цифрам, сколько из федерального бюджета приходится в виде субсидии на литр молока: в среднем это было 60 копеек. Я знаю, что Республика Татарстан выделяет из своего бюджета существенно бо́льшие суммы на поддержку отрасли.

Возвращаясь к вопросу о том, кто более, а кто менее доходный… Крупные хозяйства у нас более доходные, а небольшие — менее доходные. Разница в доходности огромная. Мелкие хозяйства менее эффективны ну просто банально потому, что на ферму в 500 коров и на ферму в 2,5 тысячи коров нужно примерно одно и то же количество людей. Для небольших ферм поддержка остается.

Конечно, неприятно, что поддержка сокращается. Мне, как представителю молочной отрасли, очень бы хотелось, чтобы те средства, которые не пойдут на эту субсидию, направили бы, например, на поддержание инвестиционной активности, строительство новых ферм или перерабатывающих заводов либо на снижение ставки по кредитам.

— Складывается впечатление, что власти говорят таким образом, что, мол, все, ребята, мы российский рынок молоком наполнили, дальше сами.

— Государством очень четко были обозначены приоритеты с точки зрения поддержки сельского хозяйства. Молочная отрасль должна стать (и она уже стала, на самом деле) экспортно ориентированной. Мировой рынок почти безграничен, потому что население планеты будет расти очень динамично.

У России для этого есть все необходимые ресурсы: земля, вода, люди. Мало у каких стран есть подобные условия. Даже если станут происходить климатические изменения, то на нас они скорее будут действовать более позитивно, потому что 70 процентов нашей территории находится в северных широтах.

Сельское хозяйство во всем мире поддерживается государством, нигде в мире, даже в развитых странах, оно не развивается самостоятельно. Я думаю, что все-таки сельское хозяйство у нас будет поддерживаться, как минимум чтобы обеспечить доступность продовольствия. У нас задача в ближайшие пять лет — вырасти на 50 процентов в экспорте и на 25 процентов в производстве. Имеющаяся поддержка в РФ сейчас очень эффективно используется: по базовым объемам производства сельхозпродукции мы находимся на уровне развитых стран, входим в семерку-восьмерку крупнейших производителей мира.

А по уровню государственной поддержки на единицу произведенной продукции мы где-то в конце второго десятка. При этом — и я хочу здесь подчеркнуть — 70 процентов бюджета [господдержки АПК] идет на то, чтобы просто выровнять базовые условия в РФ с уровнем тех стран, с которыми мы конкурируем. Например, ключевая ставка в Америке сейчас составляет 3,75 процента, а у нас — 16 процентов. И мы все равно на 40 миллиардов долларов обеспечиваем экспорт сельхозпродукции! Представляете, если бы у нас финансовые условия были наравне с нашими основными конкурентами! Мы бы демонстрировали просто фантастические результаты.

«Для нас очень важно решить вопрос повышения продуктивного долголетия животных, потому что это вопрос инвестиций» Фото: «БИЗНЕС Online»

Генная инженерия даст хороший результат в ближайшее 5–7 лет

— Не могу не задать вопрос, касающийся эффективности производства сырого молока. У нас в Татарстане запускается проект «ГенБиоТех», где, как мы писали, будут «вычислять ДНК идеальной коровы». Вы приветствуете создание подобного центра или наши «криворукие ученые не смогут ничего толкового вывести»?

— Абсолютно точно смогут. Я думаю, что просто этим нужно заниматься и не надо ждать, что результат будет в течение одного года. Одним из драйверов развития молочной отрасли в последние годы стали именно компетенции, которые были сформированы в отрасли. Появились люди, которые понимают, что такое животное, как его правильно кормить, как за ним нужно ухаживать для того, чтобы получать максимальный результат. Это дает очень хороший результат даже на базовой генетике.

Генотипирование животных, создание базы генотипов, фенотипов, формирование индексов племенной ценности, правильный подбор пар, причем с учетом региональной специфики, специфики кормовой базы, специфики конкретного предприятия, — это более сложные вопросы.

В России всегда были достаточно дорогие нетели, племенной скот, в отличие от той же Северной Америки, где нетели стоили гораздо дешевле. Для нас очень важно решить вопрос повышения продуктивного долголетия животных, потому что это вопрос инвестиций. Если у тебя корова «служит» 2–3 лактации, то у тебя производство молока становится очень затратным. Развитие генной инженерии в ближайшие 5−7 лет может дать очень хороший эффект, потому что все «низковисящие фрукты» в виде повышения технологичности, кормления, содержания скота мы уже собрали.

В сельхозорганизациях средняя продуктивность по итогу 2025 года будет порядка 9 тонн молока на голову — это хороший результат, уровень выше среднеевропейского.

— Да, уровень хороший. Хотя в Татарстане самый большой объем молока по стране, по продуктивности коров еще есть куда расти. У нас надои пока меньше среднероссийской нормы…

— Это не проблема, потому что сельское хозяйство в РТ очень многоукладное. У вас есть такие суперуспешные кейсы, как, например, «АПК Продпрограмма», «Камский Бекон», развивается «Ак Барс Холдинг», тот же самый «Красный Восток» старается восстановиться. Эти крупные индустриальные комплексы показывают отличную эффективность, продуктивность, они растут.

Но у вас также огромное количество средних, небольших ферм с поголовьем 100, 200, 300, 400 коров, которым тоже нужно каким-то образом развиваться. И там немножко другая экономическая модель. Поэтому, с одной стороны, «средняя температура» по больнице, вы правы, не такая высокая, но, думаю, ситуация будет меняться — по мере индустриализации сельского хозяйства в Татарстане.

«Белковые продукты — это уже не тренд, а устоявшаяся категория» Фото: «БИЗНЕС Online»

Новые тренды и прогнозы

— Артем Сергеевич, в своих интервью вы говорите о росте спроса на высокобелковые молочные продукты. Какие еще интересные тенденции — с точки зрения изменения потребительского спроса — вы наблюдаете на рынке?

— Молочная полка очень серьезно расширяется, огромное количество новинок ежегодно выходит на рынок. Белковые продукты — это уже не тренд, а устоявшаяся категория. Спросом пользуется все — от высокобелковых йогуртов и пудингов до высокобелковых сыров.

Второе — очень активно растет безлактозная категория. Третье — огромное количество новых вкусов, новых типов молочных дринков — например, сывороточные продукты, популярность которых растет в связи с тенденциями ЗОЖ.

В целом идет персонализация потребления, что диктует свои требования к покупкам, формату, размерам. Идет ориентация потребителей на сбалансированный, хороший, здоровый образ жизни. Ну и традиционно очень динамично растет десертная группа.

Молоко считается полезным продуктом. 24 процента в затратах потребителей на продукты питания — молочная категория, потому это качественный белок, кальций, правильные, хорошо усваиваемые жиры. Все это потребителем воспринимается очень позитивно.

Плюсом для рынка также является развитие сегмента питания вне дома, HoReCa, а также рынок готовых блюд — пиццы, чизкейки, сырники… В большой порции капучино целый стакан молока! Все эти тренды драйвят молочную категорию.

— Как изменится молочный рынок, если вот завершается СВО и на наши рынки возвращаются иностранные производители. Будет ли это благом или скорее злом для наших отечественных производителей?

— По молочному сегменту у нас практически никто и не уходил, все компании, которые на рынке работали, остались. Компания Valio продала бизнес ГК «Велком», но у Valio же в России производства особо не было, они в основном импортировали сюда продукты из Финляндии.

— Danone ушел.

— А больше, наверное, никто и не ушел. Более того, могу сказать, что целый ряд компаний, наоборот, инвестировал в Россию. Уровень конкуренции внутри страны у нас достаточно высок — это всех производителей держит в серьезном тонусе.

— Если подвести общий итог, что вы, Союзмолоко, и все молочники ждете от 2026 года, как будут себя чувствовать оба «крыла» — производство сырья и молокопереработка?

— Я всегда призываю производителей и переработчиков молока помнить о том, что мы в одной лодке, и строить долгосрочные отношения. Такие отношения лучше всего выстраиваются долгосрочными контрактами. К сожалению, когда мы в конце 2024 года обсуждали эту историю, ситуация была не лучшей для входа в долгосрочные контракты. Цены на сырое молоко держались в районе 60 рублей за литр. Сейчас, как мне кажется, мы близки к идеальной точке входа, поэтому советую на ближайший год подумать, посмотреть и договориться о том, как без серьезной турбулентности мы 2026-й можем прожить. Всех к этому призываю и желаю, чтобы новый год был более понятным и более прогнозируемым.