«35 дней нас пытались убить…»: история штурмовиков с покровского направления

«Стих занимается подготовкой личного состава, а также исполняет обязанности дежурного»

Победный Стих

Глубокая осень 2024-го. После штурма сложнейшего укрепрайона на покровском направлении на своих ногах выходят два бойца. Один из них — 45-летний казанец с позывным «Стих». В составе штурмовой роты он погасил вражеские пулеметные доты в районе Гродовки, до которых никто ранее добраться не мог. Штурм длился больше месяца, накат за накатом. Проблемой была открытая местность, которую едва можно было преодолеть. Наших штурмовиков бомбили, кидали на них газ, били дронами, минометами. Доты были оборудованы крупнокалиберными пулеметами, и даже если пройти «открытку», то к вражеским огневым точкам пулеметчики ВСУ не подпускали шквальным огнем. Более того, наши штурмовики долго удерживали занятые позиции, из которых выбили врага, чтобы он туда не вернулся. Иначе бы пришлось делать все заново. Выходили израненные, но тем не менее выполнили свою задачу.

Штурм Гродовки занял несколько недель. В итоге благодаря действиям штурмовиков был открыт путь на Красноармейск (Покровск) и Димитров (Мирноград). В декабре 2025-го эти населенные пункты были официально объявлены освобожденными. И в это время мы прибыли на место пребывания бойцов штурмовой роты бригады со звучным названием, которое мы по понятным причинам не называем.

Там же прямо на входе мы встретили Стиха. Оказывается, после того тяжелейшего штурма у него была еще одна боевая задача, где он получил серьезное ранение. И сейчас восстанавливается. А место, которое мы посетили, которое еще бойцы называют «районом», предназначено именно для реабилитации и подготовки бойцов после ранений.

Стих также занимается подготовкой личного состава, а также исполняет обязанности дежурного. Вообще подготовкой новобранцев здесь занимаются те, у кого за плечами множество штурмов, чтобы на своем примере рассказать и показать, что ждет на штурме. Хоть и бытует мнение, что штурмовик живет один день, но на примере конкретно этих парней мы понимаем, что это не так. Хотя пережитое бойцы стараются не вспоминать детально. Так и Стих, говоря о том бое, не вдается в подробности.

«35 дней нас пытались убить, жгли, травили. Вообще не хочется это все вспоминать. „Баба-яга“ та самая за ночь пролетала по 17 раз, тээмки скидывала, 120-й миномет работал. На нас скидывали по 4 раза за заход 80-миллиметровые снаряды…» — говорит Стих. «Какие ощущения там вообще были после всей этой бойни?» — удивленно смотрим мы на героя штурма. «Ощущения? Да плакал, когда вышел. Вот я тебе честно говорю, я просто ревел там, когда вышел. Вообще не верил, что выйду оттуда. А выходили мы двое с половиной суток оттуда. На нас просто пошли „птички“. Постоянно „сбросниками“ нас били. Один прилетит, другой улетит. Мы только перебегаем от домика к домику, из подвала в подвал. Нас просто закидывали гранатами…» — продолжает Стих.

В общем, бой был страшный. Причем для Стиха эта задача была первой в жизни. Дело в том, что всю жизнь он проработал водителем в казанском поселке Юдино, в армии никогда не служил, в боевых действиях участия не принимал. В сентябре 2024-го окончательно решил подписать контракт. «Да я давно хотел попасть на СВО. Это как бы тебе сказать… Патриотическое. Я в душе патриот и давно хотел попасть сюда. Просто где-то не получалось», — говорит он.

«И ведь попал сразу в ту фазу, когда вовсю летали дроны», — перебиваем мы Стиха. «Да, этих „птичек“ было уже очень много. Но я знал, куда еду, много знакомых, кто воевал. Это, конечно, одно, но когда на своей шкуре все ощутил, то, знаешь, было страшно. Просто еще задача такая была…» — вновь вспоминает Стих 35-дневный штурм.

Опять возвращаемся к тем событиям, хотя видно, что не хочет человек это все ворошить. «Нас часто спрашивают, почему мы не откатились. Могли же отойти? Могли. Но мы держали позицию. Если бы мы оттуда ушли, то туда пришел бы противник. Потом бы намного тяжелее было снова взять эти позиции. Туда и так немного бойцов добралось, чтобы освободить эти территории, потушить пулеметы», — говорит он.

«По пути Стих знакомит со своим личным питомцем — большим доберманом по кличке Айна»

«Район»

Со Стихом прогуливаемся по территории «района». Она представляет собой сеть блиндажей. По пути Стих знакомит со своим личным питомцем — большим доберманом по кличке Айна. Ее все почему-то боятся, и, даже мы едва приблизились к ее территории, как сразу встретили упорный лай. Стих обнимал, носил ее на руках, а она все гавкала на нас, оголяя пасть. Такое милое создание, но гладить мы ее на всякий случай не стали. Уж больно сильно она охраняла штурмовую роту.

Часть блиндажей предназначены для жизни самих бойцов. Но как они сделаны! Длинный спуск, после которого деревянная дверь, а открыв ее, мы удивляемся: аккуратные спальные места, большой телевизор, холодильник. Тут есть все. Это такие полноценные квартирки, только находятся глубоко под землей. Здесь и кухня, и столовая в отдельных блиндажах, есть даже большая баня под землей. Есть блиндаж, сделанный под медпункт. Последний — одно из важных мест, ведь в точке, которую мы посетили, проходят реабилитацию бойцы после ранений. Причем многие штурмовики после тяжелого ранения вернулись в строй.

«Это большие блиндажи на несколько мест, которые каждый обустраивает под себя»

Отдельно стоит сказать о местах, где бойцы живут и спят. Это большие блиндажи на несколько мест, которые каждый обустраивает под себя. Каждый такой «блинчик» можно смело назвать квартирой. Здесь и интернет, и телевизоры, и пр. Где спят бойцы? Это двухъярусные деревянные кровати с матрасами и спальными мешками, иногда можно встретить диваны и полноценные кровати. В общем, тут есть где разжиться. Примерно в таком блиндаже мы и поселились.

«Это вообще редкость на фронте, но тут бойцы выращивают диковинных уток, кур и даже поросят»

Пока гуляли, нашли и местную ферму с животными. Это вообще редкость на фронте, но тут бойцы выращивают диковинных уток, кур и даже поросят. В общем, обеспечивают себя сами, чтобы не зависеть ни от чего. А как готовят повара! На протяжении нескольких дней мы просто находились в приятном шоке от таких полевых условий. Бойцы Монтана и Цветок не отходили от кухни и держали все в чистоте. Сегодня тут всем управляет молодой командир с огромным опытом за плечами. Его позывной — Акела. Он прошел весь путь в Донбассе, начав его еще в 2014 году. В 2022-м заходил на Чернигов, участвовал в боях за Лисичанск, за лисичанский НПЗ и т. д. Причем в Лисичанске он находился тогда, когда мы сами впервые приехали туда в 2022 году. Поэтому мы с ним еще долго вспоминали те времена. Помогают ему другие «старшие». Среди них, к примеру, и наш земляк с позывным «Кукмор». Тоже молодой парень, за спиной у которого богатый опыт.

«С 2023 года Валек прошел весь путь сперва на авдеевском, а затем на покровском направлении»

Герои штурмов

Помимо Стиха, тут есть и другие легенды. Так, пока мы находились здесь, нам постоянно из разных уст доносился позывной «Валек». Что это за Валек, о котором все говорят? Оказывается, и он был тут, неподалеку, в своей «квартире». Поначалу в голове выстраивался образ берсерка, «рэкса» (как это принято говорить). А едва спустились в блиндаж, перед нами появился добродушный мужчина лет 40 с виду, с добрыми глазами и улыбкой. «Значит, ты и есть тот самый Валек?»

А дело в том, что за его плечами 17 (!) успешных боевых задач. С 2023 года он прошел весь путь сперва на авдеевском, а затем на покровском направлении. «17 боевых задач? Ты с ума сошел, что ли?» — в шутку спрашиваем на входе. В ответ только фирменная добрая улыбка.

«Мы начинали от Донецка, оттуда закатывались. Затем началась Авдеевка, и пошли-пошли дальше. Вот Авдеевку забрали, потом уже от Авдеевки мы закатывались в Бердычи, Очеретино, Александровку, Ивановку, Прогресс… Авдеевку мы вообще зачищали где-то две с половиной недели», — кратко рассказывает Валек. При штурме Авдеевки рота Валька провела около 4–5 дней без еды и воды, закрепившись на передних рубежах. Это, по словам самого бойца, было самым сложным временем. А уже дальше получилось все по накатанной, вплоть до Покровска.

Авдеевку бригада начала активно штурмовать еще в 2023-м. Тогда боевые действия были более классическими. Спустя два с лишним года все перевернулось с ног на голову. «Ну я тебе так скажу: когда еще в 2023 году заходили — еще более-менее, как бы можно было повоевать, еще был контактный бой. С 2024-го так-то все уже: везде кругом эти „птицы“, „фипивишки“… А сейчас и подавно заходишь — и все, везде оптоволокно, все им усеяно, как паутина просто», — говорит Валек.

Раз он готовит молодых штурмовиков, спрашиваем, а не боятся ли те после рассказов о дронах и прочем. «Все же понимают, что это штурмы. Я собираю людей, рассказываю, что они могут просто „закончиться“. „В смысле, — говорят, — как закончиться?“ Я отвечаю: „Ну, мужики, как бы это в порядке вещей“. Для них, конечно, дико слышать, что человек закончился. А после первого штурма многие уже меняются. Да, всем было страшно, я не поверю, чтобы хоть одному человеку было не страшно. Когда первый раз идешь в „штурмушку“, когда летит всякая фигня по тебе, ну а что сделаешь? Страшно. Но ты же понимаешь, для чего и ради чего ты сюда приехал», — рассказывает Валек.

«За мужество и героизм, проявленные во время специальной военной операции, указом президента России…»

Жизнь после штурма

По утрам, как и положено в армии, построения. Но в наше утро построение было нерядовым. В этот раз вручали государственные награды отличившимся штурмовикам. И награды непростые. Это медали «За отвагу» и «За храбрость», названия которых говорят сами за себя. На построение собралась вся рота, а командовал парадом Акела: ««За мужество и героизм, проявленные во время специальной военной операции, указом президента России…» А на «плацу» очень много молодых лиц. Бытует мнение, что штурмовики — это взрослые люди, которым уже нечего терять. Но это не так. Смотришь в лица, которым на вид едва 25–26 лет, а то и меньше. Но в глазах у них ты видишь, через что они прошли, за что получили эту награду.

Спрашиваем у нашего Стиха: «А какие мысли-то после таких задач?». «Мыслей нет никаких и нигде. Но уже после ты начинаешь по-другому смотреть на жизнь. Раньше как-то более халатно относился ко всему. Понимаешь, что делать можно, а что нельзя. Жестче начинаешь относиться к некоторым вещам. Иногда просто даже воде радуешься. Все другими людьми выходят. Даже кто просто съездил разок, посмотрел, все равно что-то в голове у многих меняется», — говорит Стих.

«Могли же отойти? Могли. Держали позицию сами»

«А какими люди выходят после тяжелых боев?» — задаемся мы вопросом, глядя в глаза молодых парней, только что получивших госнаграды из рук Акелы. Снова смотрим на Стиха, мол, например, как ты восстановился после того тяжелого штурма… «Если прямо по чесноку, то еще полгода трясло после той задачи. Постоянно вот это все вспоминал. А со временем это все прошло, и все. Теперь это просто часть истории, — говорит Стих. — Могли же отойти? Могли. Держали позицию сами».

«Ну, конечно, меняются! — добавляет Валек. — Просто стал вообще как бы жизнь ценить. Любить и понимать, что такое на самом деле жизнь. Что ты, в принципе, ни за какие деньги ее не купишь. Ребята, которых привозят, которые пришли за деньги, тоже есть. Я всегда им говорю: нужны ли тебе эти деньги? Они еще даже не закатились на штурм, уже понимают, что никаких материальных ценностей им не надо. Поэтому тут остаются идейные и те, кто уже не дает заднюю».

Сейчас на «районе» идет подготовка новых штурмовых групп. Рота продолжает выполнять задачи на самом тяжелом направлении. После освобождения Красноармейска (Покровска) и Димитрова (Мирнограда) штурмовикам совместно с другими подразделениями остается освободить еще несколько укрепленных узлов, после чего ДНР будет полностью освобождена. И все-таки, несмотря на то что война стала высокотехнологической, штурмовики играют главную и решающую роль на земле. «У нас район восстановления боеспособности. Пацанов „ремонтируем“, готовим новобранцев и отправляем дальше на задачу. Стараемся помочь друг другу, чем можем. А главное — мотивируем всех, чтобы вернулись домой живыми, берегли себя, лишний раз не лезли на рожон», — говорит Стих.