Сергей Переслегин: «Если мы будем не готовы к большой войне, ее начнут с нас»

Сергей Переслегин: «Сегодня между националами и транснационалами идет настоящая даже не война, а нечто большее» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Что бы ни говорили о ситуации на Украине, война Европой проигрывается»

— Сергей Борисович, какими вы видите главные итоги 2025 года для мира и России?

— В мире есть события двух типов. Первые — это те, которые начались относительно давно, продолжались в 2025 году и еще, видимо, продолжатся в будущем. Вторые — это события, которые случились неожиданно и не попадают в длинные тренды.

Длинных трендов не очень много, но они все крайне важны. Первый из них — это борьба двух мировых начал, которые я называю «националы» и «транснационалы». В моем понимании, националы — это те, кто считает, что развитие возможно в рамках существующих государств и эти государства являются субъектами. А транснационалы полагают, что мир глобален, государства даже не ночные сторожа, а пережиток предыдущей эпохи. В их понимании, мир должен развиваться через транснациональные корпорации, международное право и транснациональные центры управления.

Конфликт между этими двумя началами давний. Можно вспомнить историю еще дореволюционной Государственной Думы, когда было сказано, что между двумя партиями осталось только одно расхождение — по земельному вопросу. То есть кто кого похоронит. И сегодня между националами и транснационалами идет настоящая даже не война, а нечто большее. Как война — это не драка, когда двор идет на двор, а нечто совершенно другое, так и эта схватка гораздо больше, чем война. И в данной области в 2025 году произошло очень много событий.

Первое. Транснационалы жутко и страшно проиграли в США. К власти пришли национальные элиты. Дело не только в Трампе. Там ведь есть еще и Вэнс, и Маск, и огромные политические силы. И они твердо настроены не просто на то, чтобы уничтожить транснационалов США, а чтобы уничтожить их так, как это было сделано в ходе войны Севера и Юга. Тогда экономика одной из сторон была просто физически уничтожена. С этой точки зрения транснационалы категорически проиграли в Америке. Это делает ситуацию для них тяжелейшей и страшной.

Их второе поражение — это Восточная Европа. Что бы ни говорили о ситуации на Украине, война Европой проигрывается. И чем дальше, тем больше ощущение, что она проигрывается все хуже и все быстрее. Здесь мы сталкиваемся с очень необычной ситуацией, которую крайне сложно прогнозировать и вообще представить. Мы всегда думаем рационально и исходим из того, что проигрывающая сторона, понимая, что для нее ситуация будет развиваться от плохого сценария к более и более худшему, в нужный момент, как правило, бросает карты. Причем под стандартной угрозой. Мы сейчас с вами договоримся на более или менее нормальных условиях либо вам придется потратить еще кучу сил на догрызание. Вы, конечно, догрызете, но у вас же есть и другие вопросы.

Но Европа на это не пошла. Она до сих пор полна решимости доводить игру до конца, хотя это крайне рискованно для нее самой. Я, заметьте, не говорю вообще ничего об Украине, ее никто не спрашивает. Но здесь нужно сказать, что транснационалы, проиграв в Восточной Европе и США, выиграли в Западной Европе и Британии. Они удержали эту территорию, перегруппировались и сейчас сражаются, я бы сказал, с отчаянием обреченных, хотя, может быть, это слишком сильные слова. Они-то не считают себя обреченными ни в коем случае.

«В общем все довольно хорошо понимают, что одна сторона выиграла, другая проиграла. Весь вопрос только в том, сколько понадобится времени и человеческих жизней, чтобы этот факт в конечном итоге признать» Фото: © Станислав Красильников, РИА «Новости»

— И они сражаются?

— Да. Они сражаются. Европейцы, например, сорвали встречу Путина и Трампа в Будапеште. А это был очень серьезный удар. Не только по Орбану, хотя и это неприятно, но это был удар по Путину и Трампу. Они фактически не смогли выполнить свою договоренность. Это довольно сильный и хорошо проведенный контрудар. Но поскольку я верю не столько в человеческий разум, сколько в исторические последовательности, я не вижу для них возможности нормально отыграть эту ситуацию.

Крики типа «это экзистенциальная война, мы должны сражаться до последнего, иначе будет еще хуже» меня не переубеждают. Когда ты на самом деле собираешься сражаться до конца, ты об этом не орешь. Поэтому я думаю, что это в большой степени истерика. И она связана с очень простой вещью. У них не оказалось альтернативы. Они были настолько убеждены в своей модели мира, в которой обязаны были победить, что сначала считали, что победа вот-вот будет.

Потом оказалось, что альтернативного варианта нет. Наступление на Украине продолжается, переговоры продолжаются, и они могут идти еще очень долго. Но в общем все довольно хорошо понимают, что одна сторона выиграла, другая проиграла. Весь вопрос только в том, сколько понадобится времени и человеческих жизней, чтобы этот факт в конечном итоге признать.

Честно говоря, меня, как человека, который привык относиться к истории и политике серьезно, это очень раздражает, потому что сильно напоминает шахматиста, который пытается доигрывать очевидно проигранную для него партию, когда на него уже все смотрят с сочувствием и презрением. Но это не все из важного.

«Мы находимся в очень редком мире»

— И что еще вы считаете важным?

— Следующий важный момент после — это кризисы, сопряженные с борьбой транснационалов и националов. Мы находимся в очень редком мире. У всех основных игроков сейчас кризис, но у всех он разный. Кризис Штатов связан с тем, что руки Трампа все равно подвязаны и до конца решить проблему с демократами, я имею в виду демократов-транснационалов, он в общем не может. И это будет создавать постоянные кризисы. Приведет ли это к Трамп-гейту, гражданской войне или чему-то подобному, неизвестно, но кризисная ситуация будет.

Трамп, конечно, очень хорошо использовал совершенно беззубую игру его противников. Им после провала покушения нужно было признать, что ситуация проиграна, и спокойно готовить передачу власти на условиях «мы тебе уже не мешаем, но спасаем то, что еще можно спасти». Но невооруженным глазом видно, что между покушением и избранием, а потом между избранием и инаугурацией демократы думали, что что-нибудь произойдет и изменится. В общем, придет Господь и как-то их спасет, потому что ни на что другое они уже не рассчитывали.

Но когда сразу же после инаугурации появилось 72 указа Трампа, демократы просто растерялись. А Трамп своими возможностями воспользовался по полной. Однако его противники тоже не идиоты, у них есть воля, и они перегруппировались. Поэтому в Штатах кризис.

«Польша — единственная страна, которая заинтересована в том, чтобы Евросоюз остался. Она наблюдает за происходящим в полном ужасе, пытается взять какой-то кусок игры на себя, но в общем получается плохо» Фото: «БИЗНЕС Online»

— В Европе тоже кризис?

— Да. Но он гораздо хуже и страшнее, потому что он тройной. Первый кризис, собственно, развал концепции Евросоюза. Это, поверьте, связано не с военным поражением, которое имеет 46-й характер. Это связано с ковидом. Если бы я тогда находился на месте европейских лидеров, я бы сказал, что создание Европейского союза с его свободой перемещения слишком большое достижение цивилизации, чтобы из-за какого-то ковида, да хотя бы из-за чумы, закрывать границы. У нас будет продолжаться нормальный обмен людьми, мы будем жить, как жили раньше. И если при этом умрет 100 миллионов европейцев, значит, так тому и быть. В случае войны умрет больше.

— Гуманистично.

— На самом деле в Европе никаких таких жертв не предвиделось. Потери были бы, конечно, меньше. Но когда они в ходе ковида решили, что можно отказаться от свобод ЕС во имя безопасности, тогда и начался кризис Евросоюза. Теперь, естественно, все ищут свои варианты. Пиренеи свои, Скандинавия своя, Орбан интересуется отношениями с Хорватией, что не любят наши друзья-сербы. И вырисовывается конструкция «Венгрия – Хорватия – Словения», а там, может быть, Австрия и Чехия. Вот у нас уже Австро-Венгрия возникает. Что собираются делать Франция и Германия, совершенно непонятно.

Польша находится в состоянии внутренней истерики, потому что поляки, по-моему, собираются одновременно объявить войну и России, и Германии. У Германии потребовать денег за Вторую мировую войну, а у России — видимо, за холодную. При этом на них все уже смотрят точно с сочувствием. Они хорошие люди. И я понимаю всю их ситуацию. На самом деле реально понимаю. Польша — единственная страна, которая заинтересована в том, чтобы Евросоюз остался. Она наблюдает за происходящим в полном ужасе, пытается взять какой-то кусок игры на себя, но в общем получается плохо. Поэтому в Европе очень серьезные кризисы, и никуда от этого не денешься.

«У них кризис — как не проиграть, а у нас кризис — как выиграть»

— А какая ситуация в России?

— В том-то и дело, что кризис и у нас. Причем наш кризис индуктивен. Это легко понять, мы же играем одну партию. Поэтому если кризис у них, то и у нас он тоже должен быть. У них кризис — как не проиграть, а у нас кризис — как выиграть. Но намного легче нам от этого не становится. В России очень кризисная ситуация. Причем у нас возникают сразу множественные проблемы. Я даже не буду трогать проблемы демографии, которые вообще никак не разрешимы.

Но у нас есть и другие сложности. Первое. Мы все время отстаем с принятием решений, в том числе кадровых. В России уже только ленивые не сочиняют анекдоты про ЦБ и минфин, что с такими союзниками и врагов не надо. То, что они рассказывают об экономических вопросах, заставляет только процитировать сказки. Видно, что пользоваться своей властью сколько-нибудь разумно они просто физически не в состоянии.

«С учетом роли космоса в российском когнитивном и культурном коде то, что мы начали уступать в космосе Илону Маску, НАСА, Китаю, Индии, а по числу запусков даже Новой Зеландии, вообще говоря, является национальной катастрофой» Фото: © Roscosmos / via Globallookpress.com / www.globallookpress.com

— Вы о ключевой ставке ЦБ?

— Ну конечно. Когда нам всерьез говорят, что при повышении процентной ставки падает инфляция, — это детский сад. По-моему, уже со школы люди понимают, что это не так. Тем не менее Набиуллина сидит на своем посту, Силуанов тоже. Что бы они ни говорили и ни делали.

Второй момент. «Роскосмос». С учетом роли космоса в российском когнитивном и культурном коде то, что мы начали уступать в космосе Илону Маску, НАСА, Китаю, Индии, а по числу запусков даже Новой Зеландии, вообще говоря, является национальной катастрофой. Вопрос даже не в том, почему так происходит. Я понимаю почему. Но в этой ситуации давно надо было думать о том, какой нам нужен кадровый состав «Роскосмоса».

В целом последние заявления на эту тему вызывают просто ужас. Мы отказались от проекта полярной станции. Надо сказать, что она нам была особо не нужна.

— Если эта станция особо не нужна, то зачем она тогда?

— Полярная станция была по меньшей мере принципиально новым проектом, который позволил бы на какое-то число лет ответить на вопрос, а что мы делаем в околоземном космическом пространстве. А когда этот проект отменяют по той причине, что «Роскосмос» не может обеспечить выводы грузов на полярную орбиту, то тут мне нечего заявить. Остается только спросить: а то, что будут нужны тяжелые ракеты, вы не слышали? Ладно, не слышали. Но хотя бы на Илона Маска посмотрите, который 170 запусков «Фалкона» произвел. Может, вам «Фалкончики» прикупить? Десяток он, наверное, продаст. Может, даже подарит на бедность. На это страшно смотреть.

Еще один ученый из «Роскосмоса» всерьез говорит о том, что мы не должны лететь на Марс, потому как вдруг там есть жизнь, а это вызывает риски. Тут вообще без комментариев. В целом вопрос о изменении кадрового состава, принятии кадровых решений и вообще решений в России до сих пор остается болезненным. Мы с этим отстаем. Сравним ситуацию с тем же Трампом и его 72 указами в один день.

Двигаемся дальше. Наш МИД. У меня нет серьезных претензий к Лаврову. Более того, я считаю, что он очень хороший дипломат. Но МИД как структура не работает вообще. Вернее, МИДа хватает на одну задачу. Сейчас он решает задачу взаимодействия с США. У него это более или менее получается. Но когда нужно решить задачи в Иране, когда надо разобраться с ситуацией с Азербайджаном или с Казахстаном, туда лично летает Владимир Владимирович и на уровне ручного управления делает то, что должно решаться институционно.

Далее. У нас возникла еще одна интересная вещь. Мы это в своей группе обозначили как интеллектуальная трусость.

«Товарищ Си выиграл, но страна прошла по краю. И совершенно понятно, что этот кризис не первый и уж точно не последний» Фото: © Xie Huanchi / XinHua / www.globallookpress.com

— Что вы имеете в виду?

— Это касается уже экспертных структур, которые, получив ту или иную задачу, начинают думать не о том, как ее выполнить, а о том, как отреагирует на их слова руководство. Например, меня как-то заставили убрать из презентации ссылку на Третий рейх, сказав, что начальство не хочет это видеть. Но я сильно сомневаюсь, что их начальство ничего не слышало о Третьем рейхе и без моей презентации никогда о нем не вспоминает. Это выглядит смешно. Естественно, ничего такого им начальство не говорило и даже не думало так.

Но появилась категория достаточно молодых интеллигентных экспертов, которые, сталкиваясь с любой задачей, сначала задают себе вопрос: а правильно ли нас поймут и что будет, если? В условиях страны, ведущей войну, это ничем не отличается от трусости перед лицом противника, если называть вещи своими именами.

И все эти вещи, вместе взятые, приводят к кризису доверия. С одной стороны, у нас действительно высокий рейтинг доверия президенту. Но если мы начнем смотреть, что у нас с доверием руководству министерств, губерний, крупных корпораций, то сразу выяснится, что с этим дело обстоит совсем не так, как хотелось бы.

С другой стороны, у нас кризис управления. Наверху пытаются дать четкие и ясные распоряжения (не могу не отметить, что наше руководство это в общем научилось делать), но внизу эти распоряжения тормозятся, забалтываются, замыливаются и в конечном итоге не выполняются. Это тоже реальная проблема, с которой придется что-то делать.

И у этого кризиса есть еще составляющая, связанная, к сожалению, с культурным кодом.

«Американцы реально создают новый мир и очень активно об этом думают»

— В чем это выражается?

— Мы будем прилагать короткие сверхусилия, нам в общем война уже надоела. Мы считаем, что она вчерне выиграна и не хотим больше о ней думать. А она продолжается. Война остается риском. И я боюсь, что значительная часть игры Запада в отношении нас в том и заключается, что нам может все надоесть и мы бросим карты на стол, как уже случалось в нашей истории.

Поэтому по большим событиям, которые постоянно повторяются, второй кризис — это наш. Гораздо менее очевиден кризис Китая.

— Там тоже все не слава богу?

— Конечно. На самом деле там произошли очень важные события. Я 1960 года рождения, поэтому очень хорошо помню, как читаются коммунистические газеты. Их надо читать между строк, очень аккуратно и вдумчиво. Так вот, пара-тройка сообщений из Китая о некоторых вроде бы небольших изменениях в работе военного министерства позволяют понять, что в КНР была очень жесткая подковерная борьба за власть.

На нашем языке это попытка переворота и контрпереворота. Но Китай — это другая цивилизация. У них таких понятий нет. Тем не менее, если переводить на нашу политическую жизнь, у них действительно была борьба двух структур. Товарищ Си выиграл, но страна прошла по краю. И совершенно понятно, что этот кризис не первый и уж точно не последний. Поэтому, кроме Индии, у нас все ведущие игроки так или иначе находятся в состоянии достаточно серьезного кризиса.

Эти три момента — транснационалы, война и кризис — основные. Но есть еще четвертый длинный тренд.

«На атомном флоте России произошло меньше всего аварий. Покажите флот с атомными ледоколами, где их было бы меньше, чем у нас» Фото: © Алексей Даничев, РИА «Новости»

— Какой?

— Это создание мир-технологии искусственного интеллекта. Здесь очень важное событие произошло примерно на границе ноября и декабря 2025 года. Я говорю о проекте «Генезис» (национальная программа США по развитию искусственного интеллекта — прим. ред.), который начал Дональд Трамп. Для тех, кто не помнит, «Генезис» — это название первой главы Библии на английском языке. По-русски «бытие». Этот проект говорит о том, что фактически создается новый мир. Американцы реально создают новый мир и очень активно об этом думают. И возник очень хороший проект и в смысле военной конвертации, и в смысле использования научных ресурсов и их привлечения, и в смысле юридическом. Они очень четко фиксируют у себя в стране основные проектные и платформенные решения по ИИ. Это довольно сильный ход.

Произошло еще несколько очень важных научных событий. Кроме «Генезиса», надо добавить, что Китай анонсировал запуск первого в мире гомогенного реактора пятого поколения на ториевом цикле. Это святой Грааль атомных энергетиков. Если у китайцев это действительно есть, то они, во-первых, обогнали нас, а во-вторых, у них технология, которую хотелось бы срочно воспроизводить.

У нас довольно успешно продолжается работа по ядерному рециклингу. У нас огромные результаты по ледоколам. В декабре случилось историческое событие. В Арктике одновременно работает 8 наших атомных ледоколов. Никогда такого не было. Не могу не заметить по этому поводу технику информационной борьбы, которую ведут наши противники с нами. Не так давно они заявили, что больше всего аварий на атомном ледокольном флоте у России. Комментарий. Это чистая правда, потому что в мире больше ни у кого нет атомного ледокольного флота.

Кстати, на эту тему я бы на месте нашего руководства отреагировал бы так: «На атомном флоте России произошло меньше всего аварий. Покажите флот с атомными ледоколами, где их было бы меньше, чем у нас». Продолжается проект «Лидер» (проект российских универсальных двухосадочных атомных ледоколов — прим. ред.). Да, он строится с ужасной медлительностью, но в общем и проект сложный. То, что заложен атомный ледокол «Сталинград», — это достаточно хорошие для нас факты.

А по локальным событиям нужно еще добавить революцию Трампа. Мы уже частично упомянули ее в разговоре о транснационалах. Но там было еще много ярких моментов. 72 указа, война с Ираном, война с Венесуэлой, встреча на Аляске, попытка встречи в Будапеште, ссора Трампа с Маском, тарифная война, разрыв с Англией. Все это вместе я называю «революцией Трампа». Событийно богатая вещь. Сам по себе конфликт националов и транснационалов должен был идти более-менее жестко, но он не предполагал подобных революционных действий.

Следующий момент. Это постоянное разбухание малых войн. Ближний Восток, Иран, Камбоджа – Таиланд, Индия – Пакистан, Венесуэла. И это притом что мы не считаем войнами то, что происходит в Африке. А там тоже идут войны, и достаточно большие. В том числе с участием наших частных военных компаний, а также, думаю, французских частных военных компаний, китайских и других. Увеличение конфликтности мира проявляется очень четко.

Это вроде бы все, что было по-настоящему интересное и важное в 2025 году.

«Интересанты мира понятны, интересанты войны — тоже. Украину я здесь фактически вывожу за скобки. У нее ситуация какая? У нас уехало много людей. Но с Украины уехало в 4 раза больше» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Зеленский вспоминает Бориса Николаевича Ельцина и произносит фразу: «Я устал, я ухожу»

— Ваш прогноз, будет ли в ближайшие месяцы подписано мирное соглашение по Украине?

— На этот вопрос я, с одной стороны, могу ответить, а с другой — не могу. Если говорить рационально, то ответ выглядел бы таким образом. Зеленский, хотя новогодние праздники и закончились, вспоминает Бориса Николаевича Ельцина и произносит фразу: «Я устал, я ухожу, народ не достоин меня». Предварительно договорившись с Трампом о том, что его жизнь и деньги будут ему сохранены. Я склонен считать, что на данный момент у Зеленского еще есть шансы получить это обещание.

А после этого пришедшая к власти на Украине Верховная рада (понятно, что это будет именно она, потому что и Залужный, и Сырский абсолютно нелегитимны и у них не будет времени на то, чтобы это изменить) говорит, что во всем был виноват Зеленский. Но сделать с ним ничего нельзя. И теперь нам осталось принять худшее из возможного, и пусть ему будет стыдно. В этом случае мир может быть подписан довольно быстро.

Это прежде всего устроит США. Во вторую очередь устроит Россию. Безусловно, устроит Китай. Большой вопрос, насколько это устроит Турцию, с которой у нас есть свои сложности в отношениях, и ожидается, что они будут еще более жесткими. Но это совсем не устроит Великобританию и Европу.

С этой точки зрения следует упомянуть еще очень значимое событие. Это поражение кораблей в турецкой экономической зоне. Это делают, конечно, не украинцы. И не потому, что не могут, а потому, что в той ситуации, которая у них сейчас, им точно не до этого. Есть более насущная проблема, которую надо решать, вместо того чтобы хлопнуть пару танкеров у турецкого берега.

— И кто за этим стоит? Англичане?

— Конечно. Это действие направлено в том числе и против России. Но надо иметь в виду, что на фоне общих санкций и борьбы с теневым флотом три танкера — это даже не мелочь. Но это очень сильно направлено против Турции, которой вежливо намекают, что она как член НАТО должна выступать единым фронтом с Украиной. А иначе следующий танкер можно потопить в проливе. А вот это для Стамбула очень серьезная проблема, и техническая, и политическая, и военная.

Но это еще более серьезный намек американцам. Англия пытается сказать буквально следующее. Нам, конечно, сейчас плохо и будет еще хуже, но реальный интересант мировых торговых перевозок — это, конечно, не Либерия, не Корея, не Панама, а вы. Мы демонстрируем сейчас, что можем эти перевозки поставить под угрозу. И никто не будет знать, кто это делает: русские, украинцы, венесуэльцы, тайванцы. Поэтому это очень сильный намек Англии Штатам.

Так что интересанты мира понятны, интересанты войны — тоже. Украину я здесь фактически вывожу за скобки. У нее ситуация какая? У нас уехало много людей. Но с Украины уехало в 4 раза больше. У нас есть какое-то количество дезертиров, но у них дезертиров больше на порядок. Их армия больше не может держаться. Их энергетика как таковая не существует, им срочно нужна помощь.

«Сможет ли Англия заставить Зеленского, по сути, совершить самоубийство? Потому что, если он сейчас уходит, да еще получив гарантии неприкосновенности, риски у него будут, но это будут именно риски» Фото: © IMAGO/dts Nachrichtenagentur / www.imago-images.de / www.globallookpress.com

— Так вы допускаете, что Зеленский вспомнит Бориса Ельцина? Есть ли шанс на быстрое заключение мира?

— Весь вопрос заключается в следующем. Сможет ли Англия заставить Зеленского, по сути, совершить самоубийство? Потому что, если он сейчас уходит, да еще получив гарантии неприкосновенности, риски у него будут, но это будут именно риски. А если он сейчас не уходит, то позиция России будет выглядеть примерно следующим образом. Да, мы говорили об амнистии, но это было до, а теперь нет. И это поставит Украину в очень страшное положение.

Поэтому я отвечу на ваш вопрос так. Есть шансы на быстрое заключение мира. Но есть шансы и на то, что мир будет заключен только тогда, когда рухнет линия фронта. Правда, рухнуть она может в любой момент. Я все равно считаю, что в пользу заключения мира на данный момент времени две трети, а на незаключение — треть. Но я уже ошибся с таким прогнозом, ибо полагал, что мир должен быть заключен раньше.

Очень трудно рассматривать действия людей, которые принимают решения эмоционально. Вообще, мы все принимаем решения эмоционально, но обычно какой-то элемент рацио в них есть. В данном случае я не вижу его совсем. Если бы была норма, то я бы сказал, что вся эта истерика «мы никогда не пойдем на мир, будем воевать с Россией, мы готовимся к войне с ней, поляки пойдут с нами, Америка нас в конце концов поддержит» — это просто крики, дымовая завеса перед отступлением. И в любой рациональной ситуации был бы прав.

Но проблема в том, что они нерациональны настолько, что могут на самом деле сейчас так думать. Мне страшно даже представить себе политического деятеля с таким низким уровнем ответственности и понимания ситуации. Но я боюсь, что наши противники сейчас действительно ведут себя именно таким образом. И это тот риск, который я просто не могу просчитать.

— А если будет заключен мир, удастся ли продавить наши условия? И как вы оцениваете план Трампа?

— Вопрос состоит в том, удастся ли Трампу продавить свои 28 пунктов. Эта проблема в данном случае уже больше Трампа, чем наша. Потому что наши условия по миру с прошлого года не изменились.

«Санкции по нефти и газу для нас выгодны»

— Но Трамп же продолжает давить и грозить санкциями.

— По санкциям я бы вообще не беспокоился. Я не исключаю, что Россия предпочла бы, чтобы они сохранялись. Это, конечно, касается не всех. Например, ряд промышленников, особенно газовых, очень против санкций. Но им нужно принять тот факт, что европейцы все равно у нас ничего покупать не будут. А в Штаты уголь, нефть, газ мы и не поставляли. Поэтому здесь совершенно ничего страшного.

«Сколько у нас ни подрывают НПЗ, они все равно работают, потому что их много» Фото: «БИЗНЕС Online»

— И в чем для нас выгода санкций?

— Проблема в следующем. Если нефть дорогая на внешнем рынке, то она будет дорогой и на внутреннем рынке, если только вы не в Китае живете. А это делает невыгодным инженерное переделывание. Вы слишком много платите за сырье. В Китае ситуация другая. Они могут дорого продавать на внешний рынок, например, сталь, а внутри будут распределять сталь почти бесплатно. Не совсем, конечно, чтобы не нарушать хозрасчет, но очень дешево.

У нас такого быть не может. Поэтому при дорогой нефти возникает проблема с инженерными переделами. То, что у нас очень много энергоресурсов, играет очень позитивную роль в той же войне. Сколько у нас ни подрывают НПЗ, они все равно работают, потому что их много. Но без инженерных переделов, без снарядов, пушек, дронов, ракетных систем, самолетов с гиперзвуком мы бы эту войну проиграли еще в 2023 году, во время их контрнаступа.

С этой точки зрения нужно понимать очень важную вещь. Инженерные переделы важнее сырьевых. Может быть, сегодня они важнее и высших переделов в хай-теке, где делают компьютеры. Это тоже очень важно. Но для танка нет никакой разницы, будет ли у вас компьютер весом в 5 килограммов или в 200 граммов. С этой точки зрения сегодня сложилась такая ситуация, что средние инженерные переделы определяют безопасность страны. В этом смысле санкции по нефти и газу для нас выгодны.

— А как вы расцениваете новую Стратегию США по национальной безопасности, где говорится о восстановлении хороших отношений с Россией?

— Трамп исходит из того, что поскольку для него транснационалы США сейчас враги, то транснационалы Европы для него тоже враги. А поскольку Трамп еще и капиталист, причем не из последних, он понимает, что кризис Европы — это возможность за ее счет хорошо поживиться. Если Европа хочет поживиться за счет России и этим выйти из кризиса, то Трамп хочет то же самое сделать за счет Европы и так решить свой кризис. А если Трамп собирается поживиться за счет Европы, то хорошие отношения с Россией для него крайне желательны.

Заметим, что, как ни странно, то же самое, но в меньшем масштабе, у Орбана. Потому что Австро-Венгрия — структура, ненужная России и невыгодная. Она, правда, еще менее выгодна Турции, чем России. Но Орбан великолепно понимает, что только с согласия России такая структура может быть создана. Ошибкой предыдущей Австро-Венгрии была ссора с Россией, что делать было совершенно не обязательно.

«В условиях фактической интеллектуальной, идеологической оккупации России в 90-е годы были потрачены колоссальнейшие усилия на разрушение культурного кода, в частности его доменного характера» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Уехали люди, у которых культурный код был сломан»

— Вы упомянули о культурном коде. Но в одном из интервью вы говорили, что с помощью СВО мы подтверждаем Сталинград, что тоже имеет отношение к культурному коду. А в 2020-м вы писали о его глубоком кризисе, называя несколько причин, от Первой мировой войны до ковида. Ситуация все-таки меняется?

— С 2020 по 2025 год произошли серьезные изменения. Базовая ситуация с кризисом культурного кода заключается в том, что в эпоху глобализации стираются локальные культурные коды, прежде всего потому, что культурный код — это действие в критической ситуации. А вам внушают, что никаких критических ситуаций нет, у всех все хорошо, устойчивое развитие, жизнь будет лучше и веселее. Это первый момент.

Второй момент. В условиях фактической интеллектуальной, идеологической оккупации России в 90-е годы были потрачены колоссальнейшие усилия на разрушение культурного кода, в частности его доменного характера. А в 2020-м была еще совершенно жуткая ситуация, связанная с ковидом. Когда я писал ту статью, то считал, что риск достаточно серьезный и большой. Еще не было понимания того, что бо́льшая часть страны наплевала на этот ковид глубочайшим образом. То, что происходило в Москве и Татарстане, вовсе не отражало ситуации по стране в целом.

Лично я в это время свободно ездил по регионам, не оформлял никаких специальных документов, и сложностей это не вызывало. Потому что на большинстве территорий России на ковид не обращали внимания. У меня была очень смешная ситуация. Я в 2021 году ездил в Ханты-Мансийск и там должен был посетить несколько предприятий. Мне заявили, что надо обязательно сделать ПЦР-тест, потому что без него меня никто никуда не пустит. Я приезжаю, хожу по предприятию, мне все показывают, мы смотрим, фотографируем, обсуждаем с руководством, что будем делать дальше. Потом я вежливо спрашиваю: «А вам ПЦР-тест мой нужен?» А мне в ответ вежливо говорят: «А это что»?

— Смешно.

— Дальше. 2022 год. Решающий момент. Здесь я должен сделать две очень важные подводки, потому что для культурного кода важны реакции людей. Первый раз я это увидел еще в 2015-м, когда на параде Победы во время салюта услышал интересный разговор двух молодых людей.

— Вы мне рассказывали, как парень лет 16 говорил своей девушке, что если бы повторилось, то он пошел бы воевать и мы дошли бы до Лондона или Нью-Йорка.

— Да. Я тогда подумал, что, может быть, мне повезло. Но была вторая история, уже в 2021 году. Мы проводили внутреннюю игру на большой прогноз. На 10 лет, 100 и 1000. 10-летний прогноз делает молодежь. 100-летний — наше среднее поколение, это, к сожалению, 50-летние. А 1000-летний — верхний командный состав независимо от возраста. И вот выступает молодежь и дает свой прогноз. Первое — будет война. Второе — это не наша война, но мы к ней готовы. Это был второй момент, когда я начал понимать, что культурный код восстанавливается.

2022 год провел очень четкое разграничение ситуации. Во-первых, сразу кончился ковид. Мы начали шутить, что Владимир Владимирович заслуживает Нобелевской премии по медицине за прекращение пандемии одним политическим решением. Второй момент. Произошло сильнейшее разделение и размежевание людей. Да, часть уехала, но уехало немного. С этой точки зрения совершенно понятно, что уехали люди, у которых культурный код был сломан.

«Давайте честно, если бы в мае 2022 года мы объявили мобилизацию, хотя бы частичную, то дожали бы прямо тогда» Фото: «БИЗНЕС Online»

— А что с культурным кодом у тех, кто остался?

— У тех, кто остался, по большей части культурный код оказался восстановлен в процессе войны, которая начала постепенно мучительно выигрываться. А это было неочевидно с самого начала. Мы отлично провели первый месяц войны. Но потом случилось то, что следует из-за несвоевременного принятия решений. Давайте честно, если бы в мае 2022 года мы объявили мобилизацию, хотя бы частичную, то дожали бы прямо тогда. Но мы дождались осени, контрудара противника, и в 2023-м у наших врагов были шансы нас победить. Они были реальные, и не надо считать, что их не было.

Это была ничуть не менее напряженная ситуация, чем в 1942−1943-х годах. Это была реально опасная картина. Но ее постепенно все-таки удалось переломить. Да, в том числе из-за того, что противник действовал крайне бестолково и, судя по всему, неумело. Но это не наша проблема. Но мы ее переломили. И сейчас можно говорить о том, что культурный код восстанавливается со всеми положительными, но и со всеми отрицательными свойствами.

— Отрицательные какие?

— Во-первых, чрезмерная централизация. У нас огромное количество патриотических идиотов. Именно из-за монархизма и централизации. В связи с тем, что они сейчас выдают с запретом компьютерных платформ и игр, хочется спросить: «Роскомнадзор, вам что, проплатила Англия?» Если да, тогда я понимаю: только деньги, ничего личного. А если вы действительно думаете, что этим помогаете стране, тогда у меня нет слов. Это ж надо постараться за такой короткий срок причинить столько вреда стране. Ситуацию довели до того, что даже Мизулина начинает говорить: «Ребята, да вы что творите?»

Это тоже сторона культурного кода. Этот наш монархизм с его лизоблюдством очень жестко работает. Вместе с тем мы на самом деле не умеем доверять своим и очень плохо умеем благодарить предшественников. Даже на уровне президента, когда он говорит, что мы не будем возрождать Советский Союз. Я тоже не собираюсь возрождать Советский Союз. Но по крайней мере, нужно было сказать, что если бы не Советский Союз и его достижения, мы вряд ли смогли бы сейчас нормально вести СВО.

Как и Советский Союз должен был сказать спасибо царской России за подготовку офицерского и унтер-офицерского корпуса, который, по сути дела, и выигрывал Вторую мировую войну. Но мы не умеем благодарить предшественников. И это происходит на всех уровнях, от командиров взводов и батальонов до руководителей корпораций государства. И эта обратная сторона все того же нашего монархизма тоже часть культурного кода.

«А что я жду хорошего? Я, если честно, жду, что в этом году у нас выйдет что-нибудь совершенно гениальное» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Россию всегда губила самоуспокоенность после успехов. Я вот этого боюсь и боюсь очень»

— Ваши прогнозы и ожидания на 2026 год?

— Я очень жду мира. Я не уверен в том, что он будет заключен, но я очень его жду. Однако я его жду и боюсь.

— А боитесь почему?

— Потому что переход от войны к миру для русского культурного кода чрезвычайно тяжелая проблема. Тут же начнут действовать целые лобби, которые будут кричать, что нам нужно вернуться к хорошим отношениям с Западом, либо к хорошим отношениям с Китаем, либо к чему-то еще, нам не надо развивать свои производства, давайте мы снова начнем жить на ренту и у нас все будет прекрасно.

Я очень боюсь этого состояния. Да, я понимаю, что участников СВО будут использовать, что бы ни случилось. Но люди, которые придут с СВО, не имеют опыта в управлении. Учить их будут, но есть вещи, которые требуют многолетнего личного опыта. Поэтому я действительно боюсь нашего кризиса при переходе от войны к миру. Мы очень много теряем времени. А когда кончится напряжение войны, точно появится мысль, что и в «Роскосмосе» у нас все хорошо, и в «Росатоме» все идеально, и в области балета мы впереди планеты всей. Россию всегда губила самоуспокоенность после успехов. Я вот этого боюсь, и боюсь очень.

А что я жду хорошего? Я, если честно, жду, что в этом году у нас выйдет что-нибудь совершенно гениальное. В литературе, кино, музыке появится культурное произведение, которое нельзя будет не знать, которое все будут так или иначе видеть. Не факт, что это появится в 2026-м, но это прогноз на период 2024−2028 годов, а 2026-й как раз его середина. Что-то уже начинает потихоньку появляться, по крайней мере я это отслеживаю в последних новостях.

Второе. Я ожидаю, что у нас начнется период больших конференций и обсуждений. Не по миру и войне, а по квантовой механике, теории эволюции, культурным кодам. Мы начнем новый период переоткрытия и переописания мира. Конкретно в моем языке это связывается с новой когнитивной парадигмой. Но даже если мой язык не рассматривать, там есть очень много интересного и очень много возможностей. Я действительно ожидаю гораздо более активных действий.

Я даже считаю, что у нас большие симпозиумы, рассчитанные на медийный эффект, начнут сопровождаться очень явной культурной и научной составляющей. Этого, конечно, хочется ожидать. Мы всерьез ждем новую музыку, живопись. И очень серьезно ждем изменения характера взаимодействия науки и религии, конкретно православия и российских когнитивных инструментов. Я хоть и протестант, но вынужден сказать, что мы этого действительно ждем, и ждем всерьез. Причем чем больше от этого будет уходить Европа (не США и уж точно не Китай), тем больше у нас здесь появляется возможностей.

— На данном этапе мы ждем мира. Однако ранее мы с вами говорили о том, что будет следующая война. И она будет гораздо более жестокой и серьезной.

— Конечно. И нам нужна мирная передышка прежде всего для того, чтобы подготовиться к следующей войне. Но тут ситуация какая? На Украине война наша, следующая война будет не наша. Следующая война — это все-таки Китай и США. Но нас в нее может втянуть Европа на одной из сторон. С этой точки зрения нам нужно по-настоящему хорошо к ней подготовиться. Настолько, чтобы было понятно, что нас гораздо лучше иметь в качестве нейтрала, нежели противника. Тогда мы в нее можем и не втянуться.

Теоретически мы можем не вступать в горячую стадию большой войны, потому что ее основные интересы не связаны с нами. Но это не сильно меняет дело. Потому что холодная война тоже война. И это не означает, что у нас не будет конфликтов в Закавказье, Центральной Азии, на Ближнем Востоке. С теми же турками. Возможны активнейшие конфликты и в Африке. Это все так. Но это не означает, что мы обязательно должны вмешаться в главную мясорубку этой войны.

К тому же надо иметь в виду, что при всей вероятности войны США могут к ней не успеть, а Китай может на нее не явиться. Если в Китае будет продолжаться кризис, который мы начинаем у него потихоньку диагностировать, то он, скорее всего, не явится. Но мы обязаны исходить из того, что в 2032−2033 годах или, говоря поаккуратнее, до 2035-го большая война будет. И мы к ней обязаны быть готовы.

Если США на горячую войну не успеют, а Китай не явится и война будет носить холодный характер, слава богу. Но если мы к этой войне будем не готовы, она будет точно. Хотя мы в ней не будем главным актором и главным игроком. Тем не менее, если мы будем не готовы к большой войне, ее начнут с нас, как начали Вторую мировую с неготовой Польши.

Блиц-опрос

— Кого бы вы назвали человеком 2025 года?

— Дональда Трампа. За 72 закона Трампа. Илона Маска за 24 запуска Starship.

— К чему мир придет к концу 2026 года?

— Мир «завис», я жду от 2026-го доигрывания событий 2025 года. Может быть, событием станет миссия Artemis (миссия NASA, конечная цель — высадка астронавтов на Луну — прим. ред.).