Январские программные интервью президента Казахстана стали благодаря Касым-Жомарту Токаеву частью политической жизни страны. В этот раз площадкой для разговора стало издание «Туркестан», неизбежно отсылая к идее общего Туркестана как культурного и исторического пространства. К тому же и январь с момента подавления беспорядков четыре года назад приобрел для страны особое значение. Востоковед и постоянный автор «БИЗНЕС Online» Азат Ахунов внимательно прочитал интервью Токаева и размышляет о том, что сказал президент Казахстана, а о чем умолчал.
«Январское интервью Касым-Жомарта Токаева выдержано в его фирменной дипломатической стилистике: взвешенные полутона, эзопов язык там, где речь заходит о сложных политических темах с двойным подтекстом, и четкая конкретика в блоках с цифрами и достижениями»
Разговор с «Туркестаном»
В Казахстане новый год начали без раскачки. Люди еще не успели окончательно вернуться с новогодних каникул, а в публичном поле уже появилось программное интервью президента Касым-Жомарта Токаева. Интересно, что начиная с 2024 года Токаев де-факто закрепил новую практику — такие материалы появляются в первые дни января и выходят прежде всего в казахстанских, преимущественно национально ориентированных, СМИ. Тем самым президент осознанно делает ставку на внутреннюю аудиторию и свой, «домашний», язык разговора.
Если исходить из простого правила, что в политике случайностей не бывает, то следующий шаг — внимательно посмотреть на выбор издания. В прошлом году январское интервью Токаева вышло в газете «Ана тілі» («Родной язык»), что подчеркивало акцент на языке, культуре и национальной идентичности. В этот раз площадкой становится «Туркестан» — и это уже не просто смена логотипа на первой полосе. «Туркестан» — издание с выраженной национальной и, шире, тюркской рамкой. Оно работает с темой диаспор и объединения казахов мира, а само название и идеологический фон неизбежно отсылают к идее общего Туркестана как культурного и исторического пространства.
Но есть, разумеется, и другие причины столь раннего январского выступления. Во‑первых, это «сакральность» самого января, который по‑казахски называется «кантар». Термин «кантар окигасы» — «январские события» — стал устойчивым обозначением политического кризиса начала 2022 года: протестов и беспорядков, переросших в силовое противостояние и крупнейший внутренний кризис новейшей истории страны. В общественной памяти кантар постепенно встраивается в один ряд с другой травматичной датой — голодом 1932–1933 годов (ашаршылык) — как еще одна историческая рана, определяющая образ прошлого и разговор о будущем.
Наряду с этим важен и еще один фактор — подготовка к 35‑летию независимости, которое Казахстан должен отметить в декабре 2026 года. Январское интервью заранее фиксирует ключевые поворотные решения — конституционные поправки, референдум, переразметку политической архитектуры и подстраивает под этот юбилей весь государственный механизм.
«Одна из важных частей интервью — переосмысление январских событий 2022 года. Здесь Токаев впервые вводит терминологию, которая меняет акценты: не просто стихийный хаос или клановые разборки, а организованный путч «по приказу путчистов» и «под кураторством специалистов по революциям»
«Руководители КНБ и МВД не выдержали экзамена»
Январское интервью Токаева выдержано в его фирменной дипломатической стилистике: взвешенные полутона, эзопов язык там, где речь заходит о сложных политических темах с двойным подтекстом, и четкая конкретика в блоках с цифрами и достижениями. Казахстанское инфополе окрестило текст «откровенным», но это по местным меркам: по российским понятиям он крайне сдержан, хотя руководитель государства в этот раз оказался откровеннее обычного.
Президент начинает с отчетности о достижениях, задавая уверенный тон: рост ВВП плюс 6% (свыше $300 млрд), новый Налоговый кодекс с НДС 16% благодаря его прямому вмешательству (правительство предлагало 20%, в России подняли до 22%), тарифная политика, адресная соцпомощь вместо всеобщих субсидий, приоритеты транзита, АПК, цифровизации и ИИ как «вопроса национального выживания».
Одна из важных частей интервью — переосмысление январских событий 2022 года. Здесь Токаев впервые вводит терминологию, которая меняет акценты: не просто стихийный хаос или клановые разборки, а организованный путч «по приказу путчистов» и «под кураторством специалистов по революциям». Массовые беспорядки, напоминает он, одновременно охватили 12 городов, привели к захвату акиматов и зданий силовиков — синхронность, которая не укладывается в схему спонтанного протеста. Повод с повышением цен на топливо назван инструментом раскачки, а паника поразила даже элиту и силовиков, бросивших оружие и документы. «Руководители КНБ и МВД не выдержали экзамена на верность Отечеству и профессионализм», — говорит Токаев с горечью.
Эта трактовка меняет прежний нарратив. Если раньше все свели к клановым разборкам и слабости силовиков, то теперь акцент уходит на внешний след: «специалисты по революциям» — это недосказанная, но ясная отсылка к технологиям цветных сценариев, знакомая всему постсоветскому политическому дискурсу. Токаев фактически задает вопрос: кто стоял за кулисами январского кризиса?
В контексте вопросов, поднятых президентом в интервью, события января 2022 года в Казахстане предстают как организованное действие с элементами внешнего влияния, а не спонтанный социальный протест. Кризис развернулся в период пика геополитической напряженности между Россией и Западом, непосредственно перед началом специальной военной операцией. Рост цен на газ в Мангистау послужил катализатором локальных выступлений в Жанаозене, которые стремительно переросли в синхронный захват административных зданий в 12 городах, включая западные регионы у границы с Россией. Такая координация и тайминг исключают стихийность, указывая на целенаправленную дестабилизацию постсоветского пространства в момент уязвимости Москвы.
«Массовые беспорядки одновременно охватили 12 городов, привели к захвату акиматов и зданий силовиков — синхронность, которая не укладывается в схему спонтанного протеста. Повод с повышением цен на топливо назван инструментом раскачки, а паника поразила даже элиту и силовиков, бросивших оружие и документы»
«В те дни судьба страны зависела от одного человека»
Интересно отметить, что в интервью Токаева роль ОДКБ в январских событиях Кантара 2022 года остается неупомянутой, словно подзабытой страницей истории. По прошествии четырех лет официальная риторика Астаны последовательно смещает фокус с коллективной внешней поддержки на внутренние ресурсы: предотвращение «масштабного гражданского хаоса», решимость президента, провал путчистов и неудовлетворительные результаты «экзамена на верность» отдельных руководителей силовых структур.
Токаев подчеркивает, что основная картина событий восстановлена, отвергая спекуляции как злорадную «околесицу», и избегает акцента на фатальных рисках для региона, что превращает тему ОДКБ в фигуру умолчания — почти табу публичного дискурса. Это контрастирует с реальными событиями 2022 года: миротворческий контингент ОДКБ (Армения, Беларусь, Киргизия, Таджикистан, Россия и др.) прибыл 6 января по запросу Токаева под координацией Москвы, быстро стабилизировал обстановку без применения оружия и завершил миссию 13 января без потерь, продемонстрировав эффективность постсоветских механизмов коллективной безопасности.
В современной Астане эту главу предпочитают не акцентировать, сосредотачиваясь на суверенных усилиях национальных сил и определяющей роли президента как ключевого субъекта сохранения стабильности. Такой нарратив воспроизводится в историографии, например, в книге Леонида Млечина «Президент Токаев. Искусство менять мир» (2025), где январский кризис трактуется как проверка лидерства («в те дни судьба страны зависела от одного человека»): организаторы недооценили Токаева, но его политическая воля обеспечила предотвращение коллапса и переход к реформам.
«Важный аспект интервью — реакция Токаева на регулярные встречи экс-президента Нурсултана Назарбаева с президентом России Владимиром Путиным»
Закрытая дипломатия
В целом Токаев в интервью дипломатично избегает обсуждения острых международных проблем, несмотря на очевидную глобальную турбулентность и политическую нестабильность. Прямое обозначение позиций означало бы выбор стороны, что противоречит многовекторной политике Казахстана.
Он дистанцируется от образа публичного посредника и карьерного дипломата, прямо заявляя об отсутствии желания выступать посредником в международных спорах. Вместо публичных акций Токаев акцентирует закрытую дипломатию. Он слегка приоткрывает завесу тайны: его приглашают на конфиденциальные консультации, главы государств проявляют интерес к его мнению, но все это происходит без освещения в СМИ. Такой подход формирует образ ненавязчивого и востребованного переговорщика, который работает в кулуарах, где ценится именно эта сдержанность.
Важный аспект интервью — реакция Токаева на регулярные встречи экс-президента Нурсултана Назарбаева с президентом России Владимиром Путиным. После отставки в 2019 году таких контактов накопилось немало, и сам Путин при встречи с Токаевым уточнял, что встречи состоялись по настойчивой просьбе Назарбаева. В Казахстане эти события вызывают раздражение, воспринимаясь как игра за ширмой: тайная возня и борьба за политический трон, попытка сохранить влияние через Москву. Кремлевские СМИ широко освещают эти неформальные «саммиты», порождая слухи о транзите власти к 2029 году.
Президент подчеркивает, что содержание бесед его не касается, государство в них не участвует и ответственности не несет. Заслуги Назарбаева в создании институтов, экономики и столицы признаны, но акцент сделан на оценке по справедливости и приоритете закона и порядка. Таким образом, экс-президент представлен как историческая фигура, не влияющая на текущие процессы. Говоря иначе, вопрос с Назарбаевым закрыт окончательно и бесповоротно.
«В народных и экспертных кругах парламентская реформа в Казахстане часто видится как подготовка «мягкого транзита», чтобы Токаев сохранил власть в новом формате, подобно Реджепу Тайипу Эрдогану, перешедшему из премьера в президента с ключевым статусом»
Теннис с сильным соперником
Большой интерес аудитории вызывает парламентская реформа в Казахстане и ее возможные последствия к 2029 году, когда истекает президентский срок Токаева. В народных и экспертных кругах ее часто видят как подготовку «мягкого транзита»: усиление роли спикера или парламента, чтобы Токаев сохранил власть в новом формате, подобно Реджепу Тайипу Эрдогану, перешедшему из премьера в президента с ключевым статусом.
Журналист прямо спрашивает о версии, что пост спикера готовится под Токаева. Президент отвергает это как «фантазию», противоречащую принципам, ссылается на модель «сильный президент – влиятельный парламент – подотчетное правительство» и подчеркивает президентскую форму правления. Любые переделки под личные интересы названы «безответственными», реформы вынесены на всенародный референдум без скрытых мотивов.
В казахстанском контексте ответ воспринимается неоднозначно: формально обвинения сняты, прозрачность гарантирована референдумом, но контуры власти остаются размытыми. Усиление парламента (рабочая группа обсуждает структуру, выборы, полномочия) продолжается, вопрос транзита отложен.
Токаев дополнительно затрагивает тему здоровья, развеивая слухи (в том числе о новогоднем послании, якобы сгенерированном нейросетью из-за нездоровья). Давление в норме, ежедневно практикует йогу без эзотерики, играет в теннис 1–2 раза в неделю с сильным соперником, сбросил 9–10 кг — самочувствие заметно улучшилось.
Наконец, акцент на работе с текстами: лично редактирует все выступления, послания, статьи и письма коллегам, не терпит опечаток и стилистических ошибок. Это формирует образ лидера с прямым контролем над нарративом, а не просто исполнителя чужих заготовок.
Комментарии 1
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.