«Уже сейчас, с середины января, минфин начал рекордную распродажу резервов — по 12,8 миллиарда рублей в день за счет продажи валюты и золота из ФНБ» «Уже сейчас, с середины января, минфин начал рекордную распродажу резервов — по 12,8 миллиарда рублей в день за счет продажи валюты и золота из ФНБ» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Не давши слово — крепись, а давши — держись!»
Фольклорное

Холодная зима 2026-го

Кончилась Масленица, начался Великий пост. Нет, не так. Кончились, уже совсем и полноценно, новогодние празднования. Конечно, впереди еще Крещение, но, так или иначе, жители РФ уже вернулись в деятельность, вот только реальность повернулась к ним совсем не улыбками, а холодным и мрачным взглядом а-ля тот самый resting bitch face.

Напомним базовые вводные. Дефицит федерального бюджета резко вырос к концу 2025 года: за один только декабрь он увеличился примерно на 1,4 трлн рублей, доведя годовой разрыв до обновленных плановых 5,7 трлн рублей (около 2,6% ВВП). Так-то изначально бюджет-2025 верстался с символическим дефицитом в 0,5% ВВП, но из-за недополучения нефтегазовых доходов и повышенных расходов его трижды пересматривали — в итоге планка дефицита поднялась впятеро и деваться было некуда. История продолжилась и в январе: уже сейчас, с середины января, минфин начал рекордную распродажу резервов — по 12,8 млрд рублей в день за счет продажи валюты и золота из ФНБ. Всего за короткий период до 5 февраля планируется направить на рынок 192,1 млрд рублей из фонда. И это не просто так: необходимость такой распродажи обусловлена большим недобором нефтегазовых доходов: только по итогам декабря выпадение составило приблизительно 40 млрд рублей, а по январю прогнозируется уже 232 млрд рублей ниже плана. Таким образом, уже 7-й месяц подряд идут траты из ФНБ на поддержание бюджета и рубля — причем январские объемы продаж стали самыми большими как минимум за год.

«Цена российской нефти Urals к концу 2025 года рухнула примерно до 35 долларов за баррель против приблизительно 41 доллара месяцем ранее» «Цена российской нефти Urals к концу 2025 года рухнула примерно до 35 долларов за баррель против приблизительно 41 доллара месяцем ранее» Фото: «БИЗНЕС Online»

Цена нефти рухнула, рубль крепчает

Доходная база бюджета, несмотря на недавний рост налогов, остается под серьезным давлением. Экспортная выручка сократилась, прежде всего из-за просадки цен на основные товары. Цена российской нефти Urals к концу 2025 года рухнула примерно до $35 за баррель против приблизительно $41 месяцем ранее на фоне роста дисконта Urals к эталонному Brent. Ситуация развивается параллельно с ужесточением санкционных ограничений: в январе США задержали несколько танкеров из «теневого флота», подозревая их в нарушении нефтяных санкций, и риски использования закономерно выросли, что тоже закладывается в дисконт. При этом сам объем экспорта сырья в физическом выражении стагнирует с тенденцией к снижению, т. е. компенсация тут не просматривается никак.

Собственно, для нивелирования этого эффекта и пошел в дело резерв главного командования — валютные интервенции, что одновременно поддерживает курс рубля и пополняет бюджет рублевой ликвидностью. В конце 2025-го – начале 2026 года такие интервенции были значительно усилены. В итоге доллар уже несколько месяцев торгуется вблизи 77–80 рублей, а евро — около 90–92 рублей без заметных колебаний, что сильно напоминает ситуацию середины 2022 года, когда жесткий контроль потоков валюты удерживал рубль от ослабления. Также на курсе сказываются косвенные факторы: рекордно высокая ключевая ставка (16% годовых) и сжатие импорта в силу санкционных и логистических ограничений. Но устойчивость схемы в долгосрочном плане сомнительна — ФНБ не бездонный, а российская экономика, особенно в сервисном секторе, активно уходит в тень, что задает определенные сомнения в налоговом наполнении бюджета.

При этом отдельной темой стало ускорение инфляции. Официально рост потребительских цен в 2025 году составил около 5,6%, что вроде бы умеренно, но уже к декабрю было заметно ускорение тренда. Но уже сейчас, в январе, произошел наиболее резкий ценовой всплеск за последние несколько лет, всего за первую половину января (1–12-е числа) цены выросли на 1,26%, что больше, чем за весь январь предыдущего года. Причина этого — рост НДС с 20 до 22%, в результате чего рост налоговой нагрузки, конечно же, поддерживает бюджет, но и бьет по кошельку потребителей, дополнительно снижая внутренний спрос.

«Что до погрузки на сети РЖД, то по итогам прошлого года она составила около 1,116 миллиарда тонн, что на 5,6 процента меньше, чем годом ранее. Снижение коснулось почти всех основных видов грузов — угля, топлива, металлов, зерна» «Что до погрузки на сети РЖД, то по итогам прошлого года она составила около 1,116 миллиарда тонн, что на 5,6 процента меньше, чем годом ранее. Снижение коснулось почти всех основных видов грузов — угля, топлива, металлов, зерна» Фото: «БИЗНЕС Online»

Рестораны теряют маржу, грузоперевозки падают

Кроме того, сигналы сокращения потребления в экономике становятся все более отчетливыми. Розничная торговля в 2025 году заметно потеряла темпы роста, сейчас он едва превышает 2% в реальном выражении, если брать картину официальную и «в целом». Более того, по отдельным сегментам началось и абсолютное снижение продаж. Так, непродовольственные ретейлеры сообщили о двузначном падении выручки: в I квартале 2025 года продажи у крупных сетей непродуктового сектора рухнули на 30–35% год к году. Число покупок одежды и обуви сократилось на 12%, несмотря на повышение среднего чека лишь на 3%, т. е. реальные траты на эти товары упали примерно на 10%, не успевая за инфляцией. В секторе услуг тенденции также негативные, тот же ресторанный бизнес переживает не лучший период, заведения закрываются, их число за год упало на 3%, а маржинальность снизилась вдвое. Сами же потребители либо готовят дома, либо переключаются на более дешевую доставку готовой еды — этот сектор в прошлом году несколько подрос.

Далее, пошло падение в продаже грузовиков и в железнодорожных погрузках — ключевых «живых» критериях состояния «реальной экономики». Продажи новых грузовиков большой грузоподъемности в прошлом году более чем уполовинились, даже КАМАЗ потерял 16%, несмотря на замещение ушедших зарубежных конкурентов. Что до погрузки на сети РЖД, то по итогам прошлого года она составила около 1,116 млрд т, что на 5,6% меньше, чем годом ранее. Снижение коснулось почти всех основных видов грузов — угля (с этой отраслью вообще уже ситуация, близкая к коллапсу), топлива, металлов, зерна. Так, погрузка черных металлов упала почти на 18%, строительных грузов — на 10%, зерна — на 12%. Причина все та же — падение спроса, в частности внешнего.

«В обозримом будущем бабло для бюджета будет выжиматься из экономики всеми способами — налогами, сборами, штрафами и ростом тарифов на «коммуналку» «В обозримом будущем бабло для бюджета будет выжиматься из экономики всеми способами — налогами, сборами, штрафами и ростом тарифов на «коммуналку» Фото: © Владимир Вяткин, РИА «Новости»

«Экономика не «падает», а скорее медленно проседает»

Суммарно же складывается двойственная ситуация. С одной стороны, официальные макропоказатели остаются управляемыми: рубль стабилизирован, инфляция пока далека от двузначных значений, бюджетные обязательства все еще выполняются, даже и рецессии по формальным данным пока нет — за 2025 год ВВП вроде как вырос примерно на 1–2%. С другой — опора этой устойчивости стала заметно менее прочной. Достигается она через проедание запасов (активное расходование ФНБ и резервов ЦБ), через ужесточение налогов и политики (что давит на бизнес и спрос, угнетая экономическую деятельность) и на фоне деградации экспортных поступлений. Нефтегазовые доходы бюджета в 2025-м оказались почти на четверть ниже предыдущего года, что, впрочем, дает основания радостно говорить о том, что Россия слезает с нефтяной иглы. Вот только деньги для бюджета изыскивать все сложнее.

Отсюда все следствия вроде роста дополнительной неналоговой нагрузки, от займов до разовых сборов. Отсюда же стагнация с переходом в спад потребительского спроса, что видно даже по падению сбора таможенных пошлин. Отсюда и пауза в инвестиционных планах предприятий, о чем говорят рынки коммерческой техники, строительных материалов и те же погрузки РЖД. Пока эти риски удается маскировать: экономика не «падает», а скорее медленно проседает. Однако среднесрочные угрозы продолжают накапливаться, и рано или поздно они вылезут на поверхность, вопрос лишь в том, когда и каким именно образом. И в этом смысле ситуация парадоксально напоминает ту, что была перед дефолтом 1998 года. Конечно, никакого currency board, никакой «пирамиды ГКО» сейчас нет, но суть риска ровно та же, а именно неисполнение бюджетных обязательств.

Как они могут быть «исполнены» в случае чего — большой вопрос. Понятно, в обозримом будущем бабло для бюджета будет выжиматься из экономики всеми способами — налогами, сборами, штрафами и ростом тарифов на «коммуналку», трогательно назначенным на 1 октября, после выборов. Но наиболее перспективным способом видится управляемая девальвация, фактически быстрая перестановка курса рубля куда-то в сторону 150 за доллар, а то и дальше — напомню, в 1998–1999 годах рубль девальвировался к доллару почти в 5 раз. Отдельно отметим, что такое решение наиболее беспроблемно политически для государства, в отличие от гипотетических заморозки / изъятия вкладов или же превращения их в государственные облигации. Дескать, это не мы что-то у вас отбираем, это рынок так порешал.

Но не сейчас. Сейчас рано. Сейчас стабильность курса рубля, а также относительная стабильность / низкие уровни инфляции нужны для удержания лояльности ключевых социальных групп, для спокойного, уж насколько можно, доступа к критичному импорту для решения основной задачи и достижения поставленных целей, а также для общего ощущения, что «все под контролем». Потому на это и тратятся резервы. Но когда нужда в этих факторах отпадет, бюджет, так или иначе, придется приводить в порядок. И на столе тут привычные блюда вроде секвестра, девальвации, долга и роста налогового пресса… Но это, как говорится, инерционный сценарий. Возможен ли другой (при смене модели) и какой он — это тема для отдельного разговора.