Известный комик из Казахстана Нурлан Сабуров стал одним из главных ньюсмейкеров недели, когда стало известно, что звезду стендапа и интернет-шоу выдворили из России за нарушение правил пребывания в стране, запретив въезд на 50 лет. Между тем и на родине к Сабурову всегда было неоднозначное отношение, такой же оказалась и реакция на его последние злоключения. Постоянный автор «БИЗНЕС Online» востоковед Азат Ахунов рассказывает, что мешает казахам восхищаться успехами соотечественника.
«Отношение к Нурлану Сабурову на родине всегда было двойственным. С одной стороны, его недолюбливали за то, что он «продался Москве», с другой — подсознательно гордились»
«Переобувание» Нурлана
«Дело Сабурова» вызвало в Казахстане резонанс, едва ли уступающий российскому. Но если в России артисту фактически предъявили ультиматум — «ты за белых или за красных?» и в этой системе координат нежелание комика занять четкую позицию сделало его «отмену» логичной и ожидаемой, то на его родине в Казахстане мнения разделились. Но и здесь принцип «за все хорошее против всего плохого» не сработал.
Отношение к Нурлану Сабурову на родине всегда было двойственным. С одной стороны, его недолюбливали за то, что он «продался Москве», с другой — подсознательно гордились: все же мало кто из выходцев из республики добился такого медийного веса. В Казахстане Сабурова традиционно сравнивали с теми, кто десятилетиями формировал позитивный образ страны в российском культурном пространстве: Батырхан Шукенов и группа «А-Студио», Мурат Насыров, а из современных героев — Jah Khalib и Скриптонит.
И все же фоне этих имен, ставших для соотечественников предметом безусловной гордости, Сабуров начал выглядеть блекло. Если те артисты несли свою идентичность с достоинством, то комик, по мнению многих, выбрал путь самобичевания и насмешек над собственными корнями ради одобрения московской публики. Ему поставили в вину и шутки о «казахскости», и специфический юмор, в котором сквозило высокомерие по отношению к родному быту.
Претензии к артисту копились давно, но точкой невозврата стал 2022 год и гастроли в США. На фоне мощнейших проукраинских настроений и требований зала определиться с позицией в отношении СВО Сабуров попытался отшутиться, но вышло неудачно. Его шутка про месячные в адрес украинской активистки, вышедшей на сцену в окровавленном платье, вызвала ярость у соотечественников. В Казахстане, где немалая часть молодой аудитории на тот момент открыто выражала прокиевские симпатии, эти слова восприняли как позорное выступление «от имени страны».
Артисту предъявили счет за годы молчания: пока в России были высокие гонорары, он подчеркнуто дистанцировался от родины, но стоило ситуации измениться, как он приехал в Казахстан и попытался «переобуться». Однако его ирония над российскими релокантами в том же 2022-м («Ну что, русские, казахский изучаете уже?») соотечественников не впечатлила — в этом увидели не искренность, а лишь попытку угодить новой аудитории.
«Его молчание и попытку усидеть на двух стульях в Казахстане восприняли однозначно: как выбор в пользу московского комфорта и нежелание портить отношения с российской элитой»
«Он не комик, а придворный паяц, выполняющий роль «своего парня» при большом хозяине»
Казахстанское либеральное крыло (для которых «солнце всегда восходит на Западе»), которое сегодня по понятным причинам настроено к Москве крайне критично, выставило Сабурову жесткий счет. Для этой части публики Нурлан уже давно перестал быть «своим». Его молчание и попытку усидеть на двух стульях в Казахстане восприняли однозначно: как выбор в пользу московского комфорта и нежелание портить отношения с российской элитой.
Особенно жестко высказалась Тогжан Кожалиева — известная общественница, придерживающаяся либеральных взглядов. В ее оценках — не просто критика популярного юмориста, а попытка объяснить саму логику его поступков. Она считает, что Сабуров так и не смог изжить в себе комплексы «маленького провинциала». По мнению Кожалиевой, именно это внутреннее ощущение вторичности породило в нем избыточный пиетет перед «большим хозяином» и желание любой ценой доказать в Москве, что он «свой».
«Кто вы такой, господин Сабуров? — задается вопросом Кожалиева. — Он не комик, а придворный паяц, выполняющий роль „своего парня“ при большом хозяине. Это человек, так и не изживший в себе комплексы ущемленного казачонка из Степногорска». Даже специфический юмор Нурлана, густо замешанный на русском мате, Кожалиева трактует как попытку мимикрии: желание доказать россиянам, что он «свой», что он умеет материться так же лихо, как и они. Весь карьерный путь Сабурова в этом контексте предстает как затянувшаяся просьба о принятии: «Возьмите меня, „немного чурку“, в ваше высокое сообщество».
«Все это и вызывает в нашем обществе неприятие его как человека, предавшего национальное достоинство, — резюмирует Кожалиева. — Честно, мне жаль, что он казах. Казахи не должны быть мелкодушными, мы не такие. Поэтому и возник такой негатив. Даже российская власть уважает внутреннюю силу. А здесь ее нет, поэтому такого персонажа можно легко выкинуть за ненадобностью».
Свой вердикт общественница заканчивает горьким напутствием: «Отыр енді сен менсінбейтін ауылымызда. Қазақ екеніңді енді түсінерсің» («Вот теперь и сиди в нашем ауле, который ты презирал. Теперь-то ты поймешь, что ты казах»).
Впрочем, под постом Кожалиевой встречаются и другие мнения. Некоторые комментаторы видят в этой истории двойное дно, полагая, что Сабуров стал лишь инструментом в большой политической игре: «Ирония в том, что россияне больше сочувствуют ему, чем свои… На самом деле Сабурова сделали „разменной монетой“ — это сигнал казахам, мол, знайте свое место. Выбрали известного всем человека с паспортом Казахстана и просто унизили. А мы тут злословим, хотя в политическом плане он все равно наш гражданин».
Сделал больше для казахов, чем его критики
Реакция казахстанских пользователей на проблемы комика вскрыла глубокий ценностный разрыв. Значительная часть аудитории не испытывает к Сабурову сочувствия, считая его положение закономерной расплатой за попытку игнорировать реальность ради заработка. В комментариях его называют «манкуртом» — человеком, забывшим свои корни, — и обвиняют в избыточной лояльности к системе, которая в итоге его же и отвергла.
Тем не менее существует и другая точка зрения. Сторонники «национальной солидарности» призывают проявить снисхождение, аргументируя это тем, что Сабуров — «свой». «Нурлан в душе настоящий казах, но был вынужден адаптироваться под российские реалии», — пишут защитники комика.
Среди них звучат и голоса тех, кто призывает помнить о былых заслугах артиста: «Сабуров не смешной, юмор совсем примитивный. Но он сделал гораздо больше для казахов, чем все его критики. Он из той волны молодых казахов, завоевавших российскую аудиторию, а фактически русскоязычную по всему миру. Благодаря ему появились выражения: „Почему казахи такие крутые?“ и „Казахам не о чем мечтать — они уже казахи“. Хорош пинать своего пацана. Поддержите, мы же казахи, мы же великодушные».
Однако эти призывы к великодушию натыкаются на жесткое сопротивление тех, кто считает, что в критический момент артист сам отказался от этой связи.
В самом Казахстане на ситуацию смотрят шире, чем просто на личный кризис артиста. Популярный телеграм-канал «Буданбай — Казахстан и Центральная Азия» выдвигает версию, что Сабурова уже пытаются «взять в оборот» крупные финансово-политические игроки страны. Поводом для таких разговоров стало шуточное сообщение от Forte Bank, принадлежащего олигарху Булату Утемуратову. Банк предложил Нурлану премиальную карту, чтобы «банковские вопросы были без сложности».
Несмотря на ироничный тон, в этом предложении, по мнению канала, читается серьезный намек на возможное сотрудничество. Как отмечается в сообщении, структуры Forte Bank и Freedom Bank в Казахстане известны поддержкой медийных персон и диссидентов, придерживающихся антироссийских взглядов. В этом контексте Сабуров может стать ценным приобретением для определенных элит.
Но как бы ни разнились оценки, итог остается неизменным: артист (ирония судьбы в том, пожалуй, что артист — это по своей природе человек, работающий для развлечения публики, а от него требуют принципиально нечто другого) оказался в ситуации глубокого кризиса доверия с обеих сторон. Попытка сохранить нейтральность в условиях жесткой поляризации общества привела к тому, что Сабуров рискует остаться в полном одиночестве, потеряв связь и с прежней аудиторией, и с соотечественниками. Для одних он стал слишком «чужим», для других — недостаточно «своим». Но в любом случае время неопределенности и бесконечных метаний для артиста действительно подошло к концу. Такова эпоха, таковы нравы, таков момент истории. Хотя во всем этом, безусловно, есть какой-то театр абсурда, когда комиков, зарабатывающих на развлечении публики, рассматривают чуть не как властителей дум…
Комментарии 11
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.