«Дуров точно не отдаст более 100 миллионов пользователей — свою самую лояльную и самую платежеспособную аудиторию», — надеются эксперты «БИЗНЕС Online», однако пока перспективы не радужные. Накануне Роскомнадзор официально подтвердил начало замедления «Телеграма», у пользователей не грузятся фото, видео и голосовые сообщения. Депутаты Госдумы потребовали от минцифры объяснений, рекламный рынок лихорадит, бизнес срочно переезжает в Max, губернатор прифронтовой Белгородской области, который оповещал жителей об атаках в «Телеграме», тоже вынужденно призывает всех срочно регистрироваться в нацмессенджере. О том, как решение регулятора уже меняет жизнь разработчиков, предпринимателей и бойцов в зоне СВО, — в материале «БИЗНЕС Online».
Роскомнадзор официально приступил к «частичному замедлению» самого популярного мессенджера
«Телеграм» остается едва ли не основным способом связи в войсках»
Всемирный День безопасного интернета, который Россия накануне масштабно отметила ограничением «Телеграма», сегодня продолжается осмыслениями случившегося. Роскомнадзор, напомним, официально приступил к «частичному» замедлению самого популярного мессенджера, мотивируя это систематическим неисполнением компанией требований российского законодательства — в частности, отказом удалять запрещенный контент и открывать представительство в стране. Новые меры стали продолжением давления, которое регулятор последовательно усиливает с августа 2025 года, когда были заблокированы аудио- и видеозвонки в «Телеграме» и WhatsApp*. Сегодня на сайте Downdetector зафиксировано более 7 тыс. жалоб за сутки. Основатель мессенджера Павел Дуров в ответ заявил, что Россия пытается заставить граждан перейти на контролируемое государством приложение, и сравнил ситуацию с неудавшейся блокировкой «Телеграма» в Иране.
На фоне замедления депутаты Госдумы внесли протокольное поручение в IT-комитет Думы с требованием запросить у минцифры разъяснения, имеет ли место целенаправленное замедление мессенджера, на каких правовых основаниях оно проводится и каковы перспективы дальнейшей работы сервиса в стране. Фотографию бумаги, от руки исписанной фамилиями и подписями депутатов, публикует в своем канале Ксения Собчак. Авторы инициативы указывают, что «Телеграм» стал повседневным инструментом для десятков миллионов россиян — от личного общения до предпринимательства и координации в ходе СВО, — а со стороны профильных ведомств при этом отсутствует какая-либо внятная информация о происходящем.
Новости о замедлении «Телеграма» подлили еще больше масла в огонь обсуждений в военных и околовоенных каналах и блогах после отключения Starlink. До отключения терминалов военные транслировали картинку с БПЛА в штабы и прочее через быстрый интернет, сейчас решение ищут в создании радио- и проводных интернет-мостов.
«А вы представьте. И приказы отдаются, и отчеты, и секретные документы, и т. п.. Более того, раньше это все в дырявом WhatsApp* делалось. «Телеграм» хотя бы безопасней»
Теперь очередь отключений на фронте дошла до «Телеграма», что возмутило множество военных авторов, поскольку через данный мессенджер организуется связь на СВО между подразделениями. Сегодня пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил: «Сложно представить». «Ну вы знаете, я не специалист. Эти вопросы нужно адресовать минобороны. Не думаю, что можно представить себе, что фронтовая связь обеспечивается посредством „Телеграма“ или какого-то мессенджера. Представить себе такое трудно и невозможно», — сказал Песков. Глава комитета Госдумы по обороне, 62-летний Андрей Картаполов, также заявил: «В процессе боевой работы данный мессенджер задействован минимально, замедление „Телеграма“ не скажется на военных».
На это остро отреагировали многие авторы военных телеграм-каналов. «А вы представьте. И приказы отдаются, и отчеты, и секретные документы, и т. п. Более того, раньше это все в дырявом WhatsApp* делалось. „Телеграм“ хотя бы безопасней», — написал сегодня Даниил Безсонов.
Бо́льшая часть общения и обмена данными, по словам наших собеседников из зоны СВО, действительно проходит через «Телеграм»
«Да, фронтовая связь обеспечивается посредством „Телеграма“. Включая координацию действий внутри подразделений и между ними, обмен разведывательными данными, обеспечение огневого поражения целей, объективный контроль результатов поражения, информационное сопровождение логистики, эвакуацию раненых и прочее в том же духе. <…> Радиосвязь построена в основном на китайских радиостанциях из масс-маркета и выполняет вспомогательную функцию обмена несекретной информацией на дистанции не более 10 километров», — сообщил сегодня военный блогер Павел Маматов.
Бо́льшая часть общения и обмена данными, по словам наших собеседников из зоны СВО, действительно проходит через «Телеграм». Через него, к примеру, отправляют видео с дронов, в т. ч. с результатами работы, выявленными точками противника для оперативного контроля. Это значительно ускоряет связь со штабами и упрощает взаимодействие между союзными, соседними и смежными подразделениями, особенно если не дотягивается «радиосвязь». Сейчас везде работают средства радиоборьбы с БПЛА, которые также влияют на качество радиосвязи. Так, по словам одного из командиров разведроты группировки «Центр», «Телеграм» выручал тогда, когда не было другой связи и когда глушили радиосвязь: «„Телега“ и правда спасает, в таких случаях, когда нет связи, но есть интернет, можно было спокойно передать какую-либо информацию».
Бо́льшая часть общения и обмена данными, по словам наших собеседников из зоны СВО, действительно проходит через «Телеграм»
«„Телега» остается во многом едва ли не единственным способом связи в действующих войсках, организует работу межведомственных мобильных огневых групп. Какого черта нет единой межведомственной системы ситуационной осведомленности о воздушной обстановке — вопрос к ПВО. Данные о том, что оператор РЛС видит на радаре, он передавать в Мах не будет. Потому что потом к нему точно придут ЗГТ, ОСБ и иные контролирующие службы», — писал телеграм-канал «Два майора».
В беседе с «БИЗНЕС Online» бойцы отмечают, что на данный момент «Телеграм» работает у них исправно. «Если его отключат, будет не очень хорошо. Нет предела умным решениям, мы привыкли. А без „телеги“ будет Мах со всеми его недоработками. Многие уже пользуются», — говорит нам казанский командир одной из разведрот группировки войск «Центр» с позывным «Орел».
«В „Телеграме» есть множество групп-оповещений об угрозах или атаках БПЛА противника, так называемые радары. Некоторые уже перешли в Mах, но там число аудитории значительно меньше»
Точка сбора помощи и оповещений
Также в последние месяцы многие военные блогеры создали каналы-дублеры в «национальном мессенджере», но в «Телеграме» за годы у многих была собрана большая аудитория подписчиков. Там же проводились сборы у гуманитарных групп. Теперь наращивать число подписчиков (а у некоторых это сотни тысяч и даже миллионы) придется заново.
«Я не буду лукаво настаивать на том, что на фронте нет альтернативной „синьке“ связи. Конечно, есть. Может быть, менее привычная и удобная, но есть. Это-то как раз не критично. Но. „Телеграм“ — это мощный инструмент информационного продвижения на иностранную аудиторию, в том числе вражескую. Ежедневно наблюдаю, как там „дупы“ рвет от постов наших ЛОМов, как сетевых, так и политических. Мах (удобная и понятная платформа, видео- и аудиосвязь — на отлично) таким инструментом стать не сможет, потому что у иностранцев просто нет Мах. Меня вот спрашивает читательница: „А что делать нам, подписчикам, из-за границы? Если вдруг „Телеграм“ — все. У нас нет Мах. Мы вас всех военкоров читаем и смотрим. С уважением, Татьяна, Германия, родилась в Казахстане“. И это тоже огромная аудитория», — пишет российский военкор Александр Коц.
Он также отметил, что «Телеграм» — это «точка сборки огромного количества неравнодушных людей, от изобретателей до рядовых жертвователей с наработанной сеткой взаимодействия, облачными мастерскими и т. д. Без преувеличения, сотни тысяч людей донатят на сборы на нужды фронта. И потребуется время, чтобы на новой площадке приблизиться к нынешним объемам и уровню взаимодействия».
Еще в «Телеграме» есть множество групп-оповещений об угрозах или атаках БПЛА противника, так называемые радары. Некоторые уже перешли в Mах, но там численность аудитории значительно меньше. Об этом также сообщил губернатор Белгородской области, которая ежедневно подвергается обстрелам со стороны ВСУ, Вячеслав Гладков, призвав жителей региона перейти в «национальный мессенджер»: «Вчера мы все увидели, что „Телеграм“ очень сильно замедлился. За что переживаю? За весь период нашего общения с вами мой телеграм-канал был главным источником доведения информации, в первую очередь той, что касается вашей безопасности, исходя из очень быстро меняющейся оперативной обстановки. Я переживаю, что замедление телеграм-канала может повлиять на донесение оперативной информации до вас в случае, если обстановка будет ухудшаться, а мы с вами прифронтовой регион. Поэтому убедительно хотел вас попросить: для того, чтобы получать информацию, которая касается безопасности лично вашей и ваших близких, нужно, конечно, регистрироваться в мессенджере Mах».
Как замедление ударит по бизнесу?
Для тех, чей бизнес построен внутри экосистемы «Телеграма», новость о замедлении не стала неожиданностью, но от этого не перестала быть болезненной. Марат Хамидуллов, основатель казанской компании Axiomica, занимающейся разработкой приложений в «Телеграме», рассказывает, что российские клиенты компании уже ищут серверы в подходящих странах, чтобы их продукты продолжали работать быстро и стабильно. Однако задача оказывается нетривиальной: у пользователей из разных стран стоят разные VPN, а российское законодательство требует хранить базы данных на отечественных серверах. «Здесь встает большой вопрос о том, как это будет дальше работать. Пока какого-то конкретного объяснения нет, — говорит Хамидуллов. — Я думаю, сейчас все находятся в режиме наблюдения. Если мы увидим еще существенное замедление, дальше на российском рынке пойдет режим адаптации. Не исключено, что многие перейдут в Max, но для тех, у кого клиенты не только из России, этот вопрос остается открытым. Плодить приложения в разных соцсетях — это тоже не лучшее бизнес-решение».
«Телеграм» остается единственным нормальным каналом коммуникации с иностранными заказчиками для российского бизнеса, отмечает основатель Axiomica. «Даже пользователи из Азии и Китая используют „Телеграм“ для работы, хотя в Китае он тоже заблокирован», — отмечает Хамидуллов. Сам он полностью переходить на Max не планирует — компания работает с иностранными клиентами и развивает блокчейн-проекты, которые по определению не могут замыкаться в российском контуре. Впрочем, разработку под «нацмессенджер» в Axiomica уже ведут: спрос пока не растет в геометрической прогрессии, но он есть, а сама ниша практически не занята. «Сейчас очень хорошее время, если кто-то хочет заходить на рынок с разработкой приложений в мессенджере Max. Есть большое количество запросов, которые рынку нужно закрыть», — добавляет Хамидуллов.
«Просто так заблокировать «Телеграм» — достаточно сложная задача. И Дуров точно не отдаст более 100 миллионов пользователей — свою самую лояльную и самую платежеспособную аудиторию»
«Если честно, уже немножко устал нервничать. За последние месяцы был какой-то миллион новостей — то его блокируют, то перестали блокировать, то что-то усилили. На этой теме не пропиарился, по-моему, только глухонемой. А по факту Роскомнадзор как будто просто легализовал то, что и так имело место», — отреагировал на новость о замедлении создатель таск-менеджера UTasks, работающего внутри «Телеграма», Денис Герасименко. На его бизнесе замедление пока не сказалось: «Клиенты вообще никак не отреагировали — как покупали, так и покупают. Никакого снижения активности ни в притоке новых пользователей, ни в продлении подписок мы не заметили».
Тем не менее в планах Герасименко на 2026 год — запуск параллельной версии сервиса в Max. «Вместо одного бизнеса будет два: UTasks в „Телеграме“ будет работать на весь мир, а версия в Max будет ориентирована конкретно на Россию», — объясняет он. Техническую миграцию упрощает то, что API двух платформ практически идентичны. Однако Герасименко уверен, что до полной блокировки дело дойдет нескоро, если дойдет вообще: «Просто так заблокировать „Телеграм“ — достаточно сложная задача. И Дуров точно не отдаст более 100 миллионов пользователей — свою самую лояльную и самую платежеспособную аудиторию. Скорее всего, будут предприняты и политические шаги, о которых мы, возможно, не услышим, и технические. Даже если это и произойдет, это будет происходить очень долго, муторно, и мессенджер все равно будет работать». А полноценной альтернативы, по его мнению, в России пока нет: «„Телеграм“ давно уже не просто мессенджер — это и СМИ, и рекламная площадка, и магазин приложений. Max в лучшем случае закрывает только потребность в переписке».
Несколько иначе ощущает ситуацию Радик Юсупов, основатель сервиса Radist Online по интеграции мессенджеров с CRM, которой пользуется бизнес. Для него новость оказалась «не совсем ожидаемой»: «Мы все-таки надеялись, что „Телеграм“ оставят в покое. Мы своих клиентов ориентировали именно на него». На работе самого продукта замедление пока не сказалось — сообщения доходят, видео загружается, — но клиенты начали паниковать. Юсупов описывает стремительный разворот настроений бизнеса: еще в декабре «Телеграм» по продажам впервые обогнал WhatsApp*, все массово переходили на него, а теперь тренд развернулся в обратную сторону. «Буквально вчера клиент оплатил 50 номеров, подключил „Телеграм“ и WhatsApp*, а сегодня уже говорит: давайте подписки перенесем на Max, — рассказывает он. — В Max количество клиентов растет лавинообразно. За январь активность выросла в 6 раз».
Юсупов, впрочем, советует клиентам не паниковать и подключать все три мессенджера сразу — чтобы гарантированно достучаться до конечного пользователя. Его компания готовит к выпуску в ближайшие недели систему каскадных рассылок: если сообщение не доставлено в одном мессенджере, то будет сразу же отправлено в другой.
«Телеграм» — это идеальный инструмент для рабочей коммуникации, корпоративных переписок, ведения проектов»
Куда перетекут рекламные бюджеты и аудитория?
«Телеграм» за последние годы стал одной из ключевых рекламных площадок в России — с посевами, инфлюенс-маркетингом и собственной рекламной платформой. Замедление мессенджера ставит перед рынком вопрос: куда перетекут бюджеты и внимание аудитории?
Блогер Алиса Лисовая признается, что отреагировала на новость «с очередной долей истерики — уже и смешно, и грустно одновременно». Впрочем, для брендов, с которыми она работает, удар не должен стать критическим: «Мы стараемся не сосредотачивать большой процент бюджетов на соцсетях, которые нестабильны в нашей стране. Да, у нас есть в „Телеграме“ подписчики, охваты, аудитория, но мы выстраиваем стратегию так, чтобы понести минимальные риски при подобной ситуации». Лисовая описывает общее настроение в индустрии без обиняков: «Мы вчера с блогерами в чате обсуждали, что ощущаем себя какими-то шлюхами, которые мотаются по соцсетям — куда скажут, туда и побежали. Но выбора пока нет. Мы уже хотим, чтобы все устаканилось».
В качестве альтернативных каналов она называет геосервисы — «Яндекс.Карты» и Фасхеева, которые, по ее словам, «максимально адаптируются под контент брендов» и дают неплохие охваты, — а также собственные приложения, разработку которых уже запустили некоторые из ее клиентов.
«Сегодня я создала для бренда, с которым сейчас работаю по маркетингу, канал в Mах: функционала нет, инфраструктура не развита, но мы заходим для того, чтобы хоть где-то присутствовать, — рассказывает блогер. — Большая часть аудитории находится на стадии его отрицания. Часть людей, которые туда перешли, понимают, что выбора нет. Когда предлагаешь клиентам пообщаться там, они говорят: „Давайте лучше тогда по телефону“. Но бренды туда идут. Я думаю, что постепенно мы все там будем».
При этом замедление уже бьет по ценам. Лисовая рассказывает, что буквально накануне блогер, с которой они сотрудничали три месяца назад, выставила совершенно другой ценник со словами: «А вдруг совсем закроют? Вообще некуда тогда будет аудиторию лить». Другие, напротив, устраивают распродажи рекламных размещений.
Основательница казанского SMM-агентства Fragency Регина Фасхеева оценивает ситуацию более хладнокровно: «В нашей сфере блокировки, замедления и новые законы происходят настолько часто, что мы уже не спрашиваем себя, как к этому относимся. Нужно время, чтобы понять, что это значит для пользователей, бизнеса и агентств». По оценке Фасхеевой, на «Телеграм» сейчас приходится порядка 10–20% рекламного рынка с учетом таргетированной рекламы, инфлюенс-маркетинга и посевов — зависимость есть, но не категоричная. Собеседница нашего издания полагает, что замедление пойдет по сценарию YouTube: «Этот опыт показывает, что пользователи продолжают пользоваться сервисом, параллельно используя и разрешенные альтернативы».
Блогеры и бренды, по ее мнению, за «Телеграм» держаться будут — так же, как до сих пор присутствуют в заблокированных соцсетях: «Со временем находятся инструменты и способы [обхода ограничений], даже после небольшой паузы в использовании площадки — опять же за десятилетие пользовательское поведение уже сформировано. „Телеграм“ — это самый популярный и удобный мессенджер в стране»
«„Телеграм“ — это идеальный инструмент для рабочей коммуникации, для корпоративных переписок, для ведения проектов. За более чем десятилетний опыт нашей практики ни один мессенджер и сервис не мог с ним сравниться. И ни один рабочий чат пока не переехал ни на какую другую площадку», — добавляет Фасхеева. Что касается Max, собеседница нашего издания настроена осторожно: площадка пока не проявляет себя как конкурентная среда для создания сообщества и интерактивного общения, а ее целевая аудитория заметно уже, чем у «Телеграма», в котором есть и международная коммуникация между бизнесом и аудиторией.
«За 14 лет ведения социальных сетей привыкаешь ко всему адаптироваться. Каждый раз на все это проще и спокойнее реагируешь, больше используешь мультиканальный контент», — реагирует на ограничения наставник по созданию и монетизации личного бренда и блогер Камилла Хафизова. По ее наблюдениям, аудитория давно начала перераспределяться между площадками, а бюджеты все больше смещаются в сторону комплексного маркетинга: «Я замечаю такую динамику, что сейчас предприниматели и бизнес начали объединяться. Очень много кросс-маркетинга, коллабораций брендов, когда они вместе создают интересные, креативные идеи для привлечения аудитории».
Накануне Хафизова перевела несколько рабочих каналов в Max — аудитория подписывается, но осторожно, не торопится. Функциональность площадки пока вызывает вопросы: «Я вижу, что это больше некий новостной формат, где люди могут ставить только реакции. Нет формата сторис, когда можно больше вовлекать аудиторию в продукт или когда блогеры больше раскрываются». Для нее как для блогера критически важен прямой контакт с аудиторией — возможность спросить, написать, ответить, — и его отсутствие в Max пока смущает. «Но я думаю, что это вопрос времени. Главное — быть гибкими и не забывать о мультиканальности, тогда все будет нормально», — заключает Хафизова.
Цены на рекламу, сходятся во мнении все наши собеседники, продолжат расти — как это происходило все последние годы на фоне блокировок и замедлений. При этом в Max расценки пока ниже, но и аудитория там кратно меньше.
* принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской организацией
Комментарии 54
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.