Анатолий Матвийчук: «Надо ориентироваться на Херсон, Николаев, создать угрозу Одессе»

Анатолий Матвийчук: «Есть информация, что противник перебрасывает несколько частей к границам, но повторения Курска не будет» Фото: © Владимир Трефилов, РИА «Новости»

«Неприятель контратакует»

— Анатолий Андреевич, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— Он стабильно активен на всех участках. Давайте я начну перечислять с севера на юг. На харьковском направлении мы успешно продвигаемся, основные точки притяжения — Волчанск и Купянск. По Купянску, полагаю, надо дать кое-какое объяснение. Многие говорят: «Ну мы же Купянск взяли, и вот опять в сводках Купянск». Купянск — это огромная агломерация, которая имеет внутри себя несколько районов, это Купянск, Купянск-Пассажирский, Купянск-Промышленный, Купянск-Дачный.

В этом районе мы взяли районный центр Купянска, уничтожая противника вокруг всех остальных Купянсков. Далее, совсем недавно прошла информация о том, что мы расширили буферную зону в Харьковской области и выдвигаемся в направлении Харькова.

В центре боевых порядков — это, конечно же, активное продвижение в Запорожье, мы освободили Гуляйполе, ведем боевые действия и прорываем все больше и больше укрепрайонов противника ввиду того, что противник вынужден постоянно перебрасывать силы на харьковское направление.

На донецком направлении наши войска постепенно заходят в Константиновку, на прошедшей неделе прошла информация (пока она не проверена несколькими независимыми источниками, но думаю, озвучить ее будет правильно), что якобы противник начал переброску своих войск из Краматорска и Славянска. Если это правда, я оцениваю это как создание промежуточных оборонительных рубежей уже с прицелом на весну.

И конечно же, надо отметить херсонское направление, где наши войска практически полностью контролируют берег реки Днепр, у нас есть плацдармы на левом, правом берегах, и мы угрожаем самому Херсону.

— По поводу Купянска. Действительно, как вы отметили, там относительно количества войск требуется контролировать значительную территорию, на которой противник пытается контратаковать. Насколько у него это получается и для чего ему этот участок нужен?

— Действительно, неприятель контратакует, он перебросил туда части вооруженных сил, более того, он туда перебросил соединения национальной гвардии. То есть там сражается элита, которая все время контратакует на этом тактическом участке. Они могут отбить в течение суток 300–500 метров, но на следующее утро они уходят оттуда ввиду невозможности удержать. Для Зеленского это политическая акция, которой он якобы угрожает России.

Кстати, во вторник утром прошла информация: вроде как Сырский заявил о начале контрнаступления на этом направлении. Глупости, никакого контрнаступления нет. Опять обычную контратаку выставляют как контрнаступление. Но этим словом Зеленский вводит западных кураторов в заблуждение и, собственно говоря, под это требует деньги, боевую технику, якобы он активен на фронте и может продолжать борьбу, особенно если ему в этом финансово помогут.

— Для широкого читателя поясните, пожалуйста, чем контратака отличается от контрнаступления?

— Контрнаступление — это оперативный момент. Говоря более конкретно, оно вырастает из оборонительных операций в момент, когда создаются предпосылки. Самое главное — должны случиться основные предпосылки. Это остановка наступления противника, нанесение ему решительного поражения, захват инициативы в системах огневого превосходства, воздушного превосходства и, самое главное, превосходства управления. После этого начинается контрнаступление с решительными целями. Ну я приведу пример: контрнаступление было под Курском, когда мы разгромили немцев.

Контратака — это, если быть точным, тактический термин. Ее проводит рота, может быть, батальон, на узком участке фронта: рота, например, на расстоянии 500 метров, батальон — на расстоянии 1 километра. Выполняется это мероприятие с ограниченными задачами, например, уничтожить тактическую группировку в размере взвода или роты, уничтожить бронетехнику противника (скажем, нескольких танков) или просто совершать беспокоящие действия, вынуждающие противника отвлекаться на маневр. Что-то в этом роде, в общем-то.

То, что мы видим в Купянске, — это чистейшей воды тактические ходы, сиюминутные действия, которые могут привести к поражению либо к какому-то успеху, но они, как правило, скоротечные и не отличаются масштабностью.

— В районе Красного Лимана, судя по открытым данным наших картографов, у нас тоже есть определенные успехи. На ваш взгляд, что там происходит и какие задачи могут стоять перед нашей группой войск на этом участке?

— Красный Лиман сегодня находится в полуокружении. Фактически он охвачен с трех сторон; у осажденного гарнизона есть тыловая зона, которая, впрочем, сегодня еще и простреливается нашими войсками, наносятся удары беспилотными системами, авиацией, но противник имеет какую-то небольшую свободу действий. Однако группировка в целом скорее окружена, чем нет.

Я думаю, что ее падение — это просто вопрос времени, полагаю, что пара недель — и исход сражения будет за нами. Освобождение Красного Лимана позволит выровнять фронт и выходить уже на направление Славянско-Краматорской агломерации с востока, а также иметь тыл для выхода в сторону Святогорска и дальше к трассе между Славянском и Изюмом, то есть начинать окружение группировки противника с севера.

— Сражение в Константиновке, что происходит там?

— Знаете, мы на четвертый год войны уже демонстрировали устойчивую форму уничтожения противника — это просачивание с последующим охватом и самый последующий оперативный маневр — это окружение противника. Так было с Угледаром, Красноармейском и так будет сегодня с Константиновкой.

На этом направлении наши войска, используя свое преимущество в огне, маневренности, а также преимущество в воздухе, полностью локализуют участок фронта и деморализуют войска противника, что в последующем дает закономерный результат — уничтожение.

— Вы отметили херсонский участок фронта. Там наша группа войск «Восток» активно продвигается. Вопрос такой: что способствовало продвижению нашей группы войск именно на данном участке?

— Первое — это, конечно же, нанесенный ущерб войскам противника. Это ослабление военно-промышленного комплекса, который не может полностью восполнить все потери на этом направлении. Второе — это возросшее мастерство наших войск и, самое главное, получение новой техники, в том числе амфибий, которые позволяют преодолевать Днепр. Вообще, река Днепр — это достаточно мощная преграда, которая поможет нам обеспечить захват плацдарма; на данном этапе мы полностью контролируем ситуацию над островами в устье реки.

Ну и последнее — это преимущество наше в огне и воздухе.

— Есть непроверенная информация, что противник все-таки скапливает некие войска для контрудара. Говорят либо о Брянской, либо о Белгородской области. Насколько это может быть правдой?

— Да, действительно, есть информация о том, что противник туда перебрасывает несколько подготовленных на Западе бригад. Я думаю, что наша разведка за этим наблюдает и отслеживает их перемещения, повторения курской трагедии тут не будет. Дело в том, что сегодня наши пограничные области, такие как Белгород, Курск, Брянск, полностью готовы к отражению, созданы группы территориальной обороны. Я думаю, что возможны (опять же вернемся к началу нашего с вами разговора) контрудары с выходом за государственную границу. Но какого-то развития они не получат.

«Удары решительно ослабляют военно-промышленный комплекс Украины, ее потенциал к воспроизводству необходимых для войны вещей» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

«Раньше мы наносили крайне щадящие удары»

— Наши ВКС бьют по энергоструктуре противника. Как, на ваш взгляд, это влияет на состояние фронта?

— Да, на протяжении последних месяцев, более того, поступает даже такая информация, что используют авиационные бомбы с управляемым модулем коррекции для нанесения подобных ударов. То есть мы увеличили свою огневую мощь. И если до недавнего времени превалировала в умах военачальников идея, что нужно вести себя помягче, то сейчас, думаю, пришли к выводу, что руководство киевского режима должно получить возможность осознать пагубность проводимой политики.

Раньше мы наносили крайне щадящие удары, особенно по объектам социальной структуры, которые обеспечивали теплом, светом и прочим необходимым крупные и малые населенные пункты. Но Украина почему-то посчитала это за нашу слабость, дескать, не способны мы играть по-крупному, и мощности, которые шли на обеспечение жизнедеятельности гражданского населения, переключила на военно-промышленный комплекс, пользуясь своим международным положением.

Вместе с тем если посмотреть внимательно, то все инфраструктурные промышленные объекты завязаны на военно-промышленные комплексы и армию, а значит, являются законными целями.

Что мы начали демонстрировать в последние месяцы? Уничтожение энергоресурсов, конечно же, что, разумеется, сказывается на социальных аспектах жизни населения Украины, но в то же время эти удары решительно ослабляют военно-промышленный комплекс Украины, ее потенциал к воспроизводству необходимых для войны вещей.

И надо отметить, эффект есть: достаточно существенно снизилась ситуация с производством беспилотных летательных систем, ремонтом бронетехники. Вы заметьте, в последнее время абсолютно не слышно о том, что, скажем, по нам бьют западными ракетами типа Storm Shadow.

Это ведь не потому, что их нет. Дело в том, что они не могут развернуть логистику для таких средств поражения. Чем ниже уровень энергообеспеченности страны, тем ниже уровень ее обороноспособности.

— Последние полгода-год активно говорят, что противнику не хватает личного состава. Более того, это же объясняют тем, что усилилась ловля людей сотрудниками ТЦК. Насколько эта проблема действительно актуальна?

— Это крайне актуальная проблема. Дело в том, что сегодня самый главный дефицит на Украине — это дефицит украинцев. Те граждане мужского пола, которые являются боеспособными, а это люди в возрасте от 18 лет, или уже скрываются от людоловов, или покинули страну, или уже ликвидированы. Те ресурсы, которые сегодня привлекают, — это те, кого смогли наловить. Как правило, это люди, склонные к маргинальному образу жизни, обладающие огромным количеством заболеваний, при этом возрастные, в общем, резервисты третьего разряда с ограниченными физическими возможностями ведения боевых действий.

Конечно, сидеть в окопе, работать живой преградой для наших войск они могут, но покинуть окопы и пойти вперед в атаку для таких новобранцев уже проблематично.

Более того, сегодня на Украине стоит вопрос о привлечении в армию женщин и молодого поколения в возрасте ниже 18 лет. Ну это, конечно же, ведет к деградации, деморализации всего населения и социальной напряженности. Стоит отметить, что киевский режим пытается закрыть эту демографическую брешь с помощью привлечения наемников. До недавнего времени ему это удавалось.

Однако сегодня и этот источник живой силы почти иссяк, не хотят они ехать воевать за деньги режима Зеленского, потому что они знают, что поездка на Украину — это билет на кладбище.

«Эскалация начнется с началом оттепели, а наши войска приступят к широкомасштабным наступательным действиям» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

«С точки зрения выхода на стратегический рубеж, я думаю, ориентироваться верно было бы на Херсон, Николаев, возможно, Одессу»

— Насколько противнику хватает обыкновенного вооружения, а также бронетехники, дронов и прочего?

— Ну если говорить по-простому, то автоматов, патронов и прочего стрелкового вооружения им пока хватает. А вот артиллерийские системы советского производства если не полностью, то почти закончились, со снарядами 152 и 120 миллиметров тоже большие проблемы; можно сказать, что их почти нет. Есть тоненькая струйка, которая идет с Запада, но дело в том, что ее количества недостаточно для повышения огневой мощи артиллерии.

Например, на участке фронта, длина которого, предположим, 1 километр, необходимо сосредоточение 2,5–3 тысяч снарядов для боя. Они могут выставить не более 200. Собственно говоря, мы видим падение огневой мощи артиллерии противника, они вынуждены экономить, выбирать цели. И совсем недавно вновь появились удары систем HIMARS, они вообще любят наносить удары по нашим приграничным зонам. Но это опять же разовая акция. Доставка этих боеприпасов, как правило, идет либо со стороны Западной Европы, либо со складов Японии, а также некоторых других азиатских стран.

Говорит нам это о том, что Украина не в состоянии ни воспроизводить, ни получать боеприпасы в необходимом количестве. Причина проста: техника и вооружение им достаются очень ограниченно как из европейских, так и из азиатских арсеналов — тем и самим это нужно.

Ну и по поводу техники отдельно отмечу — с ней тоже беда. За примером тоже далеко ходить не буду: в том году на Украину доставили австралийский батальон танков Abrams, так вот на текущий момент он уже заканчивает свое существование. Мы их благополучно выбили. Авиация противника находится на самом низком уровне укомплектованности за весь период специальной военной операции. Мы не слышим ни о полетах F-16, ни о полетах Mirage. Да, они где-то есть, но, скорее всего, их перебросили на западные аэродромы, а возможно, на иностранные аэродромы. Зеленский не решается их бросить в бой ввиду крайней стесненности в количестве этих машин. На наших глазах эта армия, которую так долго Запад накачивал деньгами, а Зеленский усердно нахваливал, стремительно деградирует, уменьшается в размерах и возможностях.

— По открытым данным, противник за все время кампании получил примерно 2–2,5 бюджета советского ленд-лиза времен Великой Отечественной войны, но при этом не смог добиться существенного прогресса в проведении боевых действий. Почему такая низкая эффективность?

— Основное, пожалуй, — это, конечно, коррупция, очень много средств было разворовано. Самое интересное то, что средства, поставленные по этой программе помощи, оказались проданы в ту же Африку, что-то всплывает в Йемене, а что-то даже в Сомали. Сегодня Украина является одним из ведущих продавцов техники-вооружения для, скажем так, не совсем международно признанных структур и формирований. Говоря проще, они им продают ворованное — то, что поставлялось армии Украины. Второе — это неразбериха в поставках.

Поставки идут не серийно, а хаотически, многие системы не могут сопрягаться друг с другом, что-то откровенно устарелое, а что-то буквально в единичных экземплярах. Как следствие, эффективность этого вооружения достаточно низкая. Наиболее характерный пример — с комплексами ПВО Patriot: они сами по себе требуют, чтобы для них была организована защита, так как могут сбивать далеко не все цели. Кроме того, эти комплексы у них работают, скажем прямо, не системно, буквально как объектовая ПВО; в результате и мы их подбиваем, и сами по себе они показывают низкий уровень эффективности, а на все это накладывается высокая ограниченность в ракетах для них.

Все это административно-системные ошибки, которые были допущены противником при организации своей обороны. Все они приводят к тому, что техника, которая поставляется на Украину, не дает ощутимого результата и того эффекта, которого ожидали от этих поставок.

— На данном этапе в странах Евросоюза говорят о выделении Украине 90 миллиардов евро на дальнейшие военные расходы. На ваш взгляд, почему это происходит так долго и сможет ли противник адекватно обеспечивать Киев своим вооружением?

— Дело в том, что эти 90 миллиардов — это скорее политическое заявление, чем сама реальность поставок. Евросоюз не является государственным образованием, он существует сам на взносы стран — участников Евросоюза. Многие страны не хотят вносить эти деньги на помощь Украине. Мы видим, что некоторые страны уже говорят это открыто, в первую очередь Словакия и Венгрия. Однако в последнее время к этому открытому нежеланию присоединилась и Чехия, кроме того, такой политикой недовольны болгары и греки.

Предсказывать сложно, но я думаю, что эти 90 миллиардов они вряд ли соберут. Какая-то помощь будет, конечно, но вряд ли существенная. Вся военная программа, о которой заявляли Кая Каллас и Урсула фон дер Ляйен, — это не что иное, как просто слова и заявления. Пока ни материальной, ни финансовой базы для реализации этих программ у Евросоюза нет.

— А зачем это нужно в целом представителям ЕС? Вот какая для них выгода?

— Дело в том, что Евросоюз уже вложился в эту войну настолько, что у него заднего пути нет. Если он выходит из этой игры, население ЕС, стран, которые входят в это объединение, задаст вопрос: где деньги и почему они не возвращаются обратно? Для этого необходим туман войны, напряженность. Вы посмотрите пропаганду, которую ведет Евросоюз. Они ведь прямо говорят, что Россия — это враг, что необходимо вооружаться. В результате в ходе вот этого психоза, формы политической шизофрении и нагнетания обстановки можно как-то скрыть свои расчеты — политические, финансовые и экономические.

— Какие перспективы развития боевых действий на ближайшие несколько месяцев вы видите?

— Я думаю, что с оттепелью, с окончанием зимы, началом весны наши войска перейдут к широкомасштабным наступлениям. Ожидаю этого на запорожском и донецком направлениях. С точки зрения выхода на стратегический рубеж, я думаю, надо ориентироваться на Херсон, Николаев, возможно создать угрозу Одессе. То есть эскалация начнется с началом оттепели, а наши войска приступят к широкомасштабным наступательным действиям.

— Сейчас идут некие переговоры в странном режиме. На ваш взгляд, насколько они перспективны и какой результат могут дать?

— Дело в том, что разговоры, эти переговоры — чисто политические игры, дипломатическое словоблудие; пока ни одна из переговаривающихся сторон не определилась с точки зрения реализации этих договоренностей. Ну допустим, с нашей стороны мы заявили о том, что мы никаких территориальных уступок от закрепленных в нашей Конституции территорий не допустим, то есть Херсонская, Запорожская области, а также Донецкая и Луганская народные республики являются законными территориями Российской Федерации.

О Крыме, заметьте, я даже не говорю, потому что это уже не обсуждается. Украина в свою очередь заявила, что она эти территории будет возвращать силой, а также пообещала, что будет захватывать Запорожскую атомную электростанцию. Это «оптимистичное» начало нам явно показывает, что никаких реальных договоренностей в текущей конфигурации нет, а в будущем нас ожидают активные боевые действия, а не реализация мирных инициатив.

Кроме того, Запад требует ввода войск НАТО на территорию Украины, то есть интервенции, открытого военного освоения. Соединенные Штаты Америки вроде бы как становятся нейтральной стороной и пытаются примирить и Россию, и Украину, но в то же время, как говорится, следите за руками: на прошлой неделе были зафиксированы взлет и посадка самолета «Руслан», самого мощного самолета в мире, который перевозил технику и вооружение из Соединенных Штатов Америки в Польшу, а уже далее на Украину.

То есть не нужно тешиться иллюзиями, США продолжают снабжать киевский режим и шайку Зеленского вооружением. Так что можно расслабиться, все переговоры носят чисто теоретический характер. Пока практических реализаций нет.

Я думаю, что их не будет до тех пор, пока Запад не осознает бесперспективности своих действий, не поймет, что победа над Россией в этой войне невозможна, ну, а после этого, чтобы повлиять на режим Зеленского, им будет достаточно просто не вмешиваться, чтобы нацистский режим в Киеве обрушился под нашим справедливым натиском. А уже затем можно будет подписывать мирный договор на реалистичных, а не на фантастических условиях.