Олег Иванов: «Думал к шаманам обращаться»

Большое интервью с капитаном «Рубина» Олегом Ивановым Коллаж и фото: «БИЗНЕС Online»

«Артига позитивный, но у него есть «красные линии»

— Олег, «Рубин» назначил Франка Артигу главным тренером, вы успели поработать на сборах. Что нового для себя увидели в работе Франка?

— До этого уже работал под руководством тренеров с европейскими видением: в сборной России был Гус Хиддинк, можно к тренерам с европейской ментальностью отнести Черчесова и Рашида Маматкуловича — они ведь начинали карьеру в Европе, учились там и методики брали оттуда. У Черчесова, как и у Рахимова, был немецко-европейский подход.

Что до Артиги, мы сейчас делаем большой упор на контроль мяча, на подстройку. Вся работа идет через мяч, с очень высокой интенсивностью. Со стороны может показаться, что мы только в футбол играем, но изнутри… Ребята кряхтят, еле выдерживают нагрузки. Я сам некоторые мышцы вспомнил, о которых давно забыл.

— А какой Артига в общении? Строгий или дружелюбный?

— За то время, что мы работаем, увидел довольно позитивного тренера, коммуникабельного и открытого. Но у него есть «красные линии», которые игрокам переходить нельзя.

Например, на первом сборе у нас был тяжелый день, две тренировки. Вечером начали отрабатывать позиционные упражнения без сопротивления, и после пары неудачных действий Артига уже повышал голос. И всем все сразу становится понятно. Пока, конечно, до «красных линий» не доходило, но он дает понять: если человек не напрягается и не отдается, то это не пройдет.

«Ребята кряхтят, еле выдерживают нагрузки. Я сам некоторые мышцы вспомнил, о которых давно забыл» Фото: rubin-kazan.ru

— От Артиги сейчас ждут яркой игры, атакующего футбола и 80 процентов владения. Оправданы ожидания?

— Ломать не строить. Чтобы что-то создать, нужна огромная работа и терпение. Не бывает так, что команда сначала играет в один футбол, пришел новый тренер — и в первой же игре все поменялось. Условно говоря, он на первом сборе только имена запоминает, узнает состав, возможности игроков.

Я вот только ко второму сбору вижу, что упражнения, которые он дает, начинают работать. А мы уже провели десятки тренировок и четыре игры. Только спустя почти месяц работы уже немного появляется то, что задумывалось. Нельзя просто взять палочку, махнуть и команда начинает играть в другой футбол. На это нужно время.

«Над нами прямо туча висела. Но я горжусь пацанами — никто не опустил руки»

— Расставание «Рубина» с Рашидом Рахимовым для вас стало неожиданностью?

— Начиная с того момента, как команда вышла в РПЛ, его каждый год в новостях и инсайдах увольняли раза по три. Он уже научился за это время отводить от команды все эти слухи. Первое время мы обращали на это внимание, ребята спрашивали и уточняли, так ли это. А позже уже все всё прекрасно понимали.

Сложные отрезки бывают у всех. Нужно понимать, что у нас случались и травмы, и разное состояние игроков. Некоторые игроки отлучались в сборные. Вуячич из-за травмы вообще на некоторые игры выходил, не проводя тренировок в цикле. Это все сказывалось.

Я с 2011 года всегда был в командах, где основная обойма в 12–13 футболистов. И когда в определенный момент случается много травм, то возникает спад. Причем чаще всего это происходит к экватору чемпионата.

«7-е место вроде и не провал. Но внутри иногда было грустно» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Вам как капитану звонили партнеры по команде, чтобы узнать, что происходит, остается ли тренер?

— В какой-то момент была информационная тишина — это страшнее, чем слухи. Тогда люди напряглись. А что делать? Спокойно объяснял, что это часть футбола. Не нужно что-то искать и читать, потому что все станет известно со временем.

— Наверное, вас уже ничем не удивить в футболе…

— Да, меня ничем не удивить после «Терека». В один сезон мы набрали приличное количество очков, заняли 8-е место, до третьего нам не хватило 3–4 очка. Это был топ-результат, но со Станиславом Саламовичем тогда не продлили контракт.

— Осенью у «Рубина» в целом был тяжелый отрезок: всего три победы. Было напряжение?

— Над нами прямо туча висела. Но я горжусь пацанами — никто не опустил руки, все, наоборот, говорили: «Давайте-давайте, соберемся, надо вылезать». Хотя 7-е место вроде и не провал. Но внутри иногда было грустно. Только турнирная таблица оказалась глотком свежего воздуха.

— В Туле вы проиграли «Арсеналу» из Первой лиги и вылетели из Кубка России. Что с вами произошло?

— Было спасение Артура в конце, но до этого Ходжа из убойной позиции по воротам не попал. В моей карьере были игры, когда играешь против соперника классом ниже и терпишь неудачу, — это не редкость. Такого не должно происходить, никто с себя вины не снимает. Но так случается, никто от этого не застрахован. Плюс, наверное, мы были не в том состоянии, чтобы на таком поле играть с позиции силы. Где-то сыграл злую шутку азарт у соперника — приехал «Рубин», им очень хотелось выиграть у себя дома.

— Могла ли вас «подвести» «Балтика»? Команда стала пятой без больших вложений. На их фоне 7-е место «Рубина» уже не воспринималось как успех.

— Надо посмотреть, как «Балтика» сыграет в оставшейся части сезона. У нас был момент, когда из Первой лиги вышли сразу четыре команды. И вот этот посыл, что можно сделать команду без больших вложений, сыграл злую шутку. Все начали экономить, надеяться на чудо. В итоге половина этих ребят никогда в премьер-лиге не играла, они с горящими глазами выходят в стартовых матчах и хотят себя показать. Выдают 10–15 туров — и команда уходит обратно. Посмотрим, как дальше будет выступать команда из Калининграда.

«На ужине с Рахимовым попрощались на самой доброй ноте»

— Команда встретилась с Рахимовым в ресторане перед вылетом в Турцию на сборы. От кого шла инициатива о встрече?

— Я с ним встретился в Казани, когда в паузу заезжал на базу потренироваться. Он сказал, что контракт расторгается, и предложил: «Давайте потом созвонимся, соберемся, когда все будут в Москве». Я просто передал ребятам, что Рашид Маматкулович готов встретиться. Все сразу согласились, без проблем. Мы же прошли такой долгий путь вместе. Получилась обычная дружеская встреча. Посидели, повспоминали, посмеялись и простились на самой доброй ноте.

— Как рассказывал Рахимов, на встрече были все, кроме Жака Сиве. Как он умудрился потеряться в отеле?

— Не только он! Мальдонадо и Арройо — тоже. Я скинул всю информацию по ресторану в нашу общую группу игроков в мессенджере. Но, видимо, из-за сложности перевода не все увидели, потому что в этом чате нет переводчика.

«Предложил Рахимову: «Давайте потом созвонимся, соберемся, когда все будут в Москве» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Как иностранцы в целом чувствуют себя в команде? Все адаптировались к России?

— У нас с этим проблем нет, и атмосфера в коллективе замечательная. Вообще, с проблемами в адаптации у нас в команде за последние четыре года столкнулся только один игрок — это Марвин Чуни. Ему действительно было очень тяжело. Может, у него слишком европейский менталитет, не знаю. Парень он позитивный, без какой-то гнилости, но… ему было тяжко. Даже не сам коллектив, а может, жизнь в нашей стране. Он к пацанам относился абсолютно нормально, и ребята к нему — тоже.

— Состоялся ли у вас разговор с Рахимовым после его ухода?

— Прямого диалога не было. Мы много беседовали во время сезона. Я в команде выполнял роль старшего, капитана. У нас был капитанский совет — я, Вуячич, Саша Зотов. Случалось, он вызывал нас, советовался по разным вопросам. А вот в отпуске я с ним не созванивался ни разу. Прекрасно понимал, что человеку нужно отдохнуть, да и самому хотелось побыть с семьей, отключиться от футбола.

«Очень хочется синтеза и полной поддержки»: обращение Иванова к болельщикам

— Какой у игроков настрой по отношению к болельщикам? Например, после матча с «Ахматом», который стал последним домашним в Кубке России, никто не подошел фан-трибуне. Это было специально?

— Насколько помню, после той игры некоторые игроки подходили и благодарили. Но иногда действительно бывает такое состояние, когда ты эмоционально опустошен и идешь на автомате в раздевалку. Если увидишь, что кто-то машет тебе и зовет, — очнешься и подойдешь. Если кто-то не подошел к сектору, то это вовсе не от неуважения. Мы всегда благодарны тем, кто нас поддерживает, и ждем на наших играх.

Но не стану отрицать, что иногда бывают не очень понятные мне ситуации. К примеру, для меня странно, когда команде очень нужно выигрывать в Кубке и как никогда важна поддержка, а на секторе начинают скандировать против тренера или проводят какие-то другие акции протеста. Мужики, мы же играем для вас! Понимаю, что могут возникать претензии, разочарование, и я не против того, что надо это до нас доносить, но именно во время матча это, мне кажется, лишнее — игрокам на поле во время игры нужна ваша поддержка и вера в команду, а уже после финального свистка можно вернуться к насущным проблемам.

«Игрокам на поле во время игры нужна ваша поддержка и вера в команду» Фото: «БИЗНЕС Online»

На стадионе надо до последнего поддерживать свою команду, независимо от того, кто тренер или кто стоит в воротах, какие у тебя обиды на клуб. Если ты пришел на стадион, значит, тебе небезразлична эта команда и ты болеешь за нее. Тогда на 90 минут можно убрать все обиды в сторону и просто поддержать свою любимую команду. Для нас это действительно важно и мы эти эмоции чувствуем на поле.

Очень хочется синтеза, чтобы и фанаты ходили, и у нас была полная поддержка во время матча. Мы же это ощущали! Мечтается, чтобы в Казани на матчах была такая же атмосфера, как когда мы в этом сезоне играли с «Зенитом». Было невероятно круто, и тот камбэк в игре с «Зенитом» — это во многом заслуга трибун и тех, кто нас гнал до последнего. Это было крутое ощущение, даже на скамейке сидишь и чувствуешь эту энергию — прямо бежать хочется. И огромное спасибо всем, кто нас поддерживает и гонит вперед, мы это чувствуем. Большая благодарность болельщикам, которые, даже несмотря на какие-то проблемы и неприятности, с нами до конца.

«Чемпионат России очень специфичен»: почему не получается у Кузяева

— С переходом Далера Кузяева связывали большие надежды, что он добавит «Рубину» класса, усилит центр поля. В итоге он не показал такой игры. Почему у него не получается?

— Я его прекрасно понимаю с точки зрения футболиста. В «Ростове» у меня тоже был период тягот. Поменялся гендиректор, начались сложности. Нас даже не пускали на базу тренироваться, полностью отстранили. Я эти полгода играл в Москве за разные любительские команды, за бизнесменов, выигрывал какие-то турниры вроде «Кубка Русского Радио» — просто чтобы поддерживать форму. Если в команде не дают тренироваться, ищешь любые турниры для практики. Доходило до смешного: выиграешь, тебе приносят 10 тысяч рублей призовых, а ты отвечаешь: «Да не надо, раздайте ребятам».

«Далер, вернувшись из Европы, просто снова окунулся в реалии РПЛ» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Как нашли клуб после такой паузы?

— Появился вариант с «Тереком», мне было 24 года. Я приехал и в полной мере ощутил, что это такое — потерять игровой тонус. Первые полгода были очень тяжелыми, я не мог попасть в ритм. Я и так всю карьеру не отличался атлетизмом, а тут еще и физические показатели упали. Было очень тяжело вернуться в тонус. В итоге даже ходили такие разговоры: «Убирайте его». И я сам уже не хотел быть балластом…

— Как перевернули ситуацию?

— Поговорили со Станиславом Саламовичем, договорились, что останусь еще на три сбора. Он сказал: «Я в тебя верю». И вот со сборов я начал забивать, отдавать голевые пасы, поймал игровой ритм. Саламыч сказал: «Я же говорил, все будет хорошо». И с того момента все пошло в гору. Но эти полгода… И нужно понимать: чемпионат России очень специфичен. Это борьба на каждом клочке поля, и, если ты теряешь игровую практику на долгий период, то тяжело быстро войти в этот игровой ритм.

— Но тогда был понятен уровень РПЛ, какие партнеры и соперники, однако сегодня Далер приехал после чемпионата Франции, есть класс.

— Далер, вернувшись из Европы, просто снова окунулся в эти реалии. У нас, если от ворот разыгрывают, сразу идет прессинг. В Европе на чужой половине поля прессингуют единицы. У нас же часто ставка на то, чтобы перебить, перебежать, переломить соперника. И Далера я понимаю.

Сейчас он на сборах уже по-другому выглядит (интервью было записано до травмы Кузяева — прим. ред.). Нужно подождать. Опять же, если брать тактический рисунок, который у нас был, с двойкой в центре, то не каждому футболисту это подходит. Есть определенные схемы, куда игрок вписывается лучше, где приносит больше пользы. Конечно, он свои 13 километров пробежит всегда. Но есть и сильные качества, которые должны проявляться. А когда ты постоянно в роли «работяги» — тяжело их показать. Ну и потеря игрового тонуса, конечно, сказалась. Нужно время, чтобы набрать форму и прийти к игровым кондициям, поймать этот ритм.

«Пока Васильев сам не поймет, чего хочет, ему не поможешь»

— Вы часто играете в паре с Васильевым. Как проходит его развитие? Второй год говорят, что голова у него по-футбольному светлая, но не видно прогресса.

— Часто с ним беседовали, я старался подсказать, указать на ошибки, помочь. Хотелось бы, чтобы Никита прислушивался к советам. Но так бывает, что людям, которым что-то дано больше, чем другим, чаще всего не так интересно, что говорят им вокруг. Я и сам таким был. Поэтому, пока Никита сам не поймет, чего он хочет, ему никакими советами не поможешь.

«Хотелось бы, чтобы Никита прислушивался к советам» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Но и вы были таким в молодости.

— Да. И характер был соответствующим. Сейчас я, наверное, уже после «Ахмата», после 26 лет, стал другим — более готовым помочь товарищу. А до этого меня вообще ничего не волновало. Самые простые мысли: разбирайтесь сами, как хотите.

Иванов перестал есть сахар, и это помогло ему играть больше в «Рубине»

— У вас было два этапа в карьере: раньше, когда вы могли «погулять», не соблюдать режим, и сейчас, когда вы на абсолютном ЗОЖе. Что заставило вас переключиться?

— На полный ЗОЖ я перешел в «Рубине», когда начались серьезные проблемы с надкостницей. Тренируешься две недели — две недели лечишься. После второго-третьего рецидива возникали мысли все бросить.

Как раз в тот момент мой товарищ Дзагоев восстанавливался в Греции, и у него был рецидив одновременно со мной. Он сказал: «Все, я устал, заканчиваю». Я задумался об этом, но там посоветовался со специалистом, и он мне сказал: «Попробуй убрать сахар, скорректировать питание и полностью отказаться от алкоголя». Я попробовал. Сначала были срывы, но потом…

Если взять статистику игр, то в первый год после возвращения в премьер-лигу я провел всего около 10 матчей — и то неполных. А за следующие два сезона сыграл почти 50. После 32 лет понял: сколько бы ты ни тренировался, если нет игрового тонуса, соревновательного процесса, форму не набрать.

Помню, в «Уфе» пропустил одну игру и вышел в следующей. Отыграл 90 минут, но чувствовал — неделя без игры дала о себе знать. Тело было не то. Поэтому важно равномерно распределять нагрузку. Сейчас я это уже адекватно оцениваю. К примеру, матч с «Ахматом» в Кубке, до которого я не играл и был без этого игрового тонуса. Смотришь статистику: 120 технико-тактических действий, больше всех в двух командах. Из них 80 процентов вперед, голевые передачи хорошие. Но думаешь: «Какое же ты…» Привез гол, с которого началось поражение. Оцениваешь себя уже по-другому.

«Если бы не жена, я бы в 32 года закончил». О семье

— Ваша жена Кристина тоже занимается спортом. Наверное, она сильно повлияла на вашу карьеру, в частности на правильное питание.

— Если бы не постоянная поддержка Кристины, ее наставления, направление на путь истинный, я бы точно закончил уже в 32 года. И сейчас, в Казани, это особенно чувствуется. Я постоянно в семье, с детьми. Участвую в их жизни, в мероприятиях клуба, передаю опыт. Приходит понимание, что мы делаем крутое дело — популяризируем спорт в республике. Это же классно, когда дети хотят заниматься чем-то стоящим, даже если это не профессиональный уровень.

С женой Кристиной Личный архив Олега Иванова

— Вы говорили, что установили для детей лимит по времени в телефоне. Вы строгий отец?

— Я плюшевый отец. Жена у меня строгая. Мы как хороший и плохой полицейский. Она говорит: «Если бы у нас была девочка, ты бы с ума сошел». Я, наверное, просто избаловал бы ее.

Мы с женой сразу договорились: если один что-то сказал, второго мнения при детях быть не должно. Даже если не согласен, потом обсудим наедине. У старшего сына два часа в день на телефон — ему нужно и такси вызвать, и корм для собаки с кошкой заказать. У среднего — через родительский контроль, час в день после уроков и тренировки, и только до восьми вечера. Потом телефоны не работают. Телевизор смотрят, но там в основном футбол или мультики смотрит младший.

— Воспитание мальчиков — это постоянный стресс…

— Не только мальчиков. Поколение сегодня совсем другое, у них все в открытом доступе. За нас не так переживали. Мы могли карбид в бутылку засунуть или строительные патроны в костер кинуть, горячим пластиком шрамы себе оставить — и это так, пустяки. Сейчас за детьми тяжело следить. Может, и раньше так же было, просто инфополе другое, меньше говорили о всяком нехорошем. Общество поменялось.

«Когда знакомый говорил: «У меня депрессия», — первая мысль была: «Иди делом займись». А когда сам полтора года прожил с этим…»

— Вы ведете подкаст для «Рубина», делали интервью с Бухаровым, Кузьминым, Рыжиковым. Как вам такой жанр?

— Мне нравится открытый формат, где можно и поругаться, и повеселиться, и побалагурить. Возможно, будь это не подкаст, который мы делаем совместно с клубом, то вел бы его чуть по-другому. А здесь мы понимаем, что говорим о вещах, интересных в первую очередь болельщикам «Рубина», фанатам, людям из республики. Получаются такие воспоминания и байки, истории. И это круто, что ребят не забывают — это важно для клубной истории. Мне в целом этот формат интересен, много положительных отзывов получил.

— У нас на телевидении не хватает сильных экспертов-профессионалов. В Англии есть бывшие игроки вроде Невилла, Каррагера. Для вас было бы интересно работать на телевидении в качестве эксперта?

— Все возможно. Что касается уровня экспертов, то Дзюба недавно высказался о Губерниеве («Где такое видано, как у нас, что Дима Губерниев 17 видов спорта обозревает?» — прим. ред.). А по факту в чем он неправ? Губерниев для нашей страны — глыба, он разбирается в биатлоне, лыжах. Но, когда его привлекают к футболу, это больше развлекательный контент, не профессиональный. Если бы меня поставили теннис комментировать, это тоже было бы неправильно.

Сейчас, я смотрю, матчи комментируют с привлечением бывших футболистов. Конечно, не так круто, как в Англии, с графикой, рисованием на экране. Но когда такие футболисты, как Аршавин, рассуждают, я думаю, бо́льшая часть аудитории с ними согласится.

«Губерниев — глыба. Но когда его привлекают к футболу…» Фото: «БИЗНЕС Online»

— В одном из выпусков подкаста вы рассказывали, что сталкивались с паническими атаками во время матчей. Как избавились от этого?

— Сначала пытался сам справиться. Сейчас много информации, а раньше лез в интернет, книги искал. Я уже все про них знаю! Ездил по врачам, в Германии сумасшедшие деньги отдавал, думал уже к шаманам обращаться — казалось, голова сейчас отвалится и очнешься в психушке. В итоге пришел к Эдику Безуглову, он тогда был врачом в сборной России. Рассказал, а он сидит и смеется. Говорит: «У меня то же самое было. Я в самолет не мог войти, думал из сборной увольняться». Он мне прописал таблетки, антидепрессанты. Пил их курсом и потихоньку выкарабкался.

Я даже не представлял, что такое депрессия. Когда знакомый говорил: «У меня депрессия», — первая мысль была: «Иди делом займись». А когда сам полтора года прожил с этим… В моменты сильной усталости, после убойных тренировок, бежишь и чувствуешь: сердце колотится, кажется, вот-вот остановится или лопнет. Или кольнет в шею — и думаешь: «Инсульт?» Начинаешь себя накручивать.

Я не скрывал этого, разговаривал с товарищем. Оказалось, у него тоже такое было. Я ему: «Чего молчал?» Он так сказал: «Представь: ты сегодня гол забил или плохо сыграл, все тебя обсуждают. А ты перед выходом на разминку успокоительное выпил». В подкасте решил поделиться этим опытом, чтобы другие, кто столкнулся с такими проблемами, не скрывали их, а говорили об этом, обращались за помощью к специалистам.

«Как можно отказаться от того, что любишь?»: о завершении карьеры

— Вас часто спрашивают об окончании карьеры, и вы всегда отвечаете: будет понятно в конце сезона. У вас есть внутренняя отсечка, когда пора?

— Об этом может сказать только тело. А по факту как можно отказаться от того, что любишь с детства? Невозможно разлюбить футбол, сборы, тренировки и жизнь с командой. Сейчас столько возможностей для работы. Можно и семью с собой возить, а не как раньше: на месяц загнали — и никого не видишь.

Должно случиться что-то серьезное: травмы или… Наверное, если бы я перестал попадать в состав, вообще не выходил бы на поле, тогда бы задумался: «Мужик, для чего ты это делаешь?» А когда ты конкурируешь, выходишь на поле, мячик придержал и помог команде, удовольствие от игры получил, то тяжело от этого отказаться. Ребята тянутся ко мне, на тренировках мы рубимся, заводимся, у меня еще есть этот азарт.

Это непередаваемые эмоции. И я думаю, что безумно буду по ним скучать. Как говорил Игнашевич, футбол по-другому начинаешь понимать и ценить с возрастом. В 19 лет кажется: еще 15 лет впереди и все легко. А они пролетают мгновенно. Но у меня детский азарт до сих пор остается. На тренировке даже проигрывать тяжело по-прежнему и поэтому выкладываешься до конца, отдаешься игре. Если бы этого не было, можно было бы сказать: «Хватит, стоп».

«Была мечта на 9 Мая с семьей на 21-й «Волге» доехать до Красной площади»

— У вас большая коллекция автомобилей…

— Да, и кроме иномарок, есть 21-я «Волга»!

— Интересный выбор.

— Мне ее отдали товарищи, нужно было освободить гараж. Она не на ходу была. Я забрал, отогнал в Москву в ретрогараж. Ее полностью восстановили, и теперь она как с конвейера. Осталось салон немного доделать. Двигатель новый с Горьковского завода, покрашена в бежевый, классический цвет. Один раз прокатился — и с тех пор стоит в гараже. У меня была мечта на 9 Мая семью посадить, до Красной площади доехать, но в тот год локдаун начался. Потом переехали в Казань.

«Волга» Олега Иванова Фото: rubin-kazan.ru

— Какой автомобиль хотели бы еще приобрести для коллекции?

— Есть мечта — Mercedes W124 (он же «Волчок»). Тяжело найти его в хорошем состоянии. «Волчок» сейчас как крыло самолета стоит. Он раньше был у меня, это такая мечта детства. Когда купил его, понял, какая это крутая машина. Вечные позитивные эмоции, люди записки оставляют. На ней гонять вообще не хочется — просто садишься и едешь улыбаясь.

У Иванова есть свитер Патрика Кейна и майка Роналду с автографами

— Вы говорили, что любите хоккей. Ходили в этом году?

— Периодически ходим. Младшему сыну очень нравится атмосфера, шоу в паузах. Купили ему свитер «Ак Барса». Последний раз хотели сходить — обратились за билетами, но нам наши товарищи из хоккейного клуба предложили купить в кассах. Я сказал: «Болейте сами за себя». Я считаю, клубам Татарстана нужно сотрудничать в этом направлении, давать билеты действующим спортсменам для поддержки и популяризации.

— Много ли у вас знакомых хоккеистов? Может, они бы способствовали?

— Не так много. Я много свободного времени с семьей провожу, поэтому не так много контактов с хоккеистами. Из известных друзей-хоккеистов — мой друг Коля Лемтюгов. Он в «Ак Барсе» играл. А так… в нашем дворе в Медведково семья Барбашевых жила. Старший брат играл за ЦСКА, младший сейчас — обладатель Кубка Стэнли. Через них мне пару свитеров перепало. Есть свитер моего любимого хоккеиста Патрика Кейна с автографом, есть свитер Александра Овечкина.

— А из футбола чьи майки коллекционируете?

— Я никогда не собирал майки игроков, с которыми не пересекался на поле. Почти все в коллекции — от тех, с кем играл в одной команде или в сборной. Исключение разве что майка Криштиану Роналду из «Ювентуса» с автографом, но это для сына делали.

— Вы смотрите UFC? У вас в команде, по-моему, это популярно.

— Сейчас уже меньше смотрю. Когда жил в Грозном, там многие ребята занимались, много турниров было. Для них это главный спорт. Почти все, кто там выступал, потом в UFC уехали. А сейчас… Эра сошла на нет. Люди, за которыми я следил, уже не выступают. Иногда смотрю, когда наши выступают, но не так фанатично. Будильник на пять утра уже не ставлю, но обязательно потом хайлайты посмотрю.

«90 процентов футболистов — это какие-то атлеты. Все максимально работают в тренажерке, следят за собой. Как лошади»

— Вы давно в футболе и застали разные варианты лимитов. Как относитесь к лимиту?

— Я всегда говорил, что лимит — это зло. Исключение — если приезжают игроки хорошего уровня. Если бы у нас была система, как в Англии, где нужно, чтобы футболист сыграл определенное количество матчей за сборную, — это одно. А если мы ничего с этим не можем сделать, тогда зачем вводить ограничения?

— Сейчас, на ваш взгляд, игроки какого уровня приезжают?

— Раньше было больше качества. Сегодня при всем уважении к ребятам, которые приезжают… Есть, конечно, качественные. Но раньше их было больше. Просто вспомним, какие легионеры были: Вагнер Лав, Карвалью, Данни, Кришито, Халк, Витцель, почти в любой команде можно было увидеть топового легионера.

«Сейчас забьешь в Первой лиге 8 мячей — и ты уже в ЦСКА. За 5 миллионов!» Фото: «БИЗНЕС Online»

— Из-за лимита кажется, что сейчас игрокам проще попасть в профессиональный футбол из-за паспорта. В ваше время лимита не существовало и система отбора была жестче.

— Самый яркий пример — ЦСКА. Раньше, чтобы в ЦСКА попасть, требовалось года три в «Кубани» по 10 мячей забивать минимум и тогда тебя возьмут на просмотр. Сейчас забьешь в Первой лиге 8 мячей — и ты уже в ЦСКА. За 5 миллионов! Хотя ЦСКА славится своей трансферной политикой. Но где-то мы что-то потеряли…

— Как думаете, в футбол в целом стало играть сложнее, чем раньше? Раньше были дриблеры, фантазеры, непредсказуемые, а сейчас все играют по системам, по лекалам.

— Точно тяжелее, потому что сейчас 90 процентов футболистов — это какие-то атлеты. Все максимально работают в тренажерке, следят за собой и «режимят». Как лошади. Я где-то слышал интервью одного известного баскетболиста. Он говорил: «Сейчас все ходят с резиночками, следят за питанием. А мы раньше и отдыхали, и играли, и это было шоу, каждый был личностью». Или Тиагу Алькантара, который играл десяткой в «Барселоне», «Ливерпуле». Он говорил, что закончил, потому что позиция десятки умерла. Футбол прогрессирует, сейчас играют машины и атлеты.

Но все периоды и эры цикличны. Думаю, вновь будет эра автобусов, эра фантазеров, потом — опять роботов. Все идет по кругу. Это как мода: кроссовки, которые были 50 лет назад популярны, снова в моде.