«Авторы развивали тезис о «мирном, торговом характере» булгар и татар. Теория эта возникла в отечественной историографии еще в XIX веке как отголосок давней государственной политики в отношении татар, стремления выхолостить из их исторической памяти боевое прошлое, хотя реально в это же время татары продолжали служить своему Отечеству. Но писать об этом было не принято», — отмечает доктор исторических наук Искандер Измайлов. В данной статье известный историк рассказал, как в свое время советник первого замминистра обороны РФ поддержал инициативу включить историю Волжской Булгарии и Золотой Орды в сферу изучения комиссии по военной ориенталистике и какие татарские ханы отличились на службе русских князей.
Искандер Измайлов
На службе Отечества
В нас есть суровая свобода:
На слезы обрекая мать,
Бессмертье своего народа
Своею смертью покупать.
Константин Симонов, «Слава» (1942)
Войны всегда играли важную роль в жизни человечества, в том числе в истории древних скотоводов, земледельцев степного и лесостепного пояса Евразии. В последующие исторические периоды — от Средневековья и до новейшего времени — влияние войн и военной культуры на все сферы жизнедеятельности людей еще более усилилось. Существует такая фраза: «Когда говорят пушки, музы молчат». Если бы это было так, то музы оказались бы не нужны. Подсчитано, что в истории человечества практически не было года, чтобы не происходила какая-либо война — большая или малая, мятеж или набег. Но если взять цивилизованный мир, внутри него мирные промежутки все более удлинялись, давая надежду на то, что этот процесс сохранит положительную динамику.
Но надо понимать, что война, едва она вышла из состояния, когда два человека в звериных шкурах махали дубинками в борьбе за убитого оленя, стала центром особой части жизнедеятельности, которую с полным основанием можно считать культурой. Долгое время это считалось неудобным прошлым. А реалии Второй мировой войны стали настолько ужасными, что ее современники считали необходимым сделать все возможное, чтобы не допустить ничего подобного.
Сказались подобные умонастроения и на изучении войны. Борьба с войной была перенесена на культ войны, а затем — на всякое, в том числе научное, изучение вооружения и войн. Провозглашение этой темы основой милитаризма сыграло плохую службу науке, сделав изучение войн маргинальной темой. Подобная ситуация была характерна не только для Западной Европы, но и для Советского Союза. Все, кто начинал заниматься проблемой истории оружия и войн в советское время, так или иначе, сталкивался с многочисленными препонами.
В конце 1980-х эта ситуация начала меняться. Одним из свидетельств того стало то, что генерал-майор и доктор исторических наук Владимир Антонович Золотарев, ставший начальником Института военной истории МО СССР, в 1987 году был избран председателем комиссии по военной истории народов Востока при Институте востоковедения АН СССР. Могу отметить и личные впечатления о нем. Владимир Антонович — образец настоящего российского офицера с большой буквы, человека образованного и исключительно интеллигентного, прекрасно выступавшего в высоких кабинетах и дискуссиях с историками. Могу прямо сказать, что с генералом было очень приятно беседовать не только на темы войны и мира.
Однажды, будучи в Москве, я даже пришел к нему на прием в Институт военной истории: он удостоил молодого научного сотрудника двухчасовой беседой, где поддержал мою инициативу включить историю Волжской Булгарии и Золотой Орды в сферу деятельности комиссии по военной ориенталистике. Позже, во время защиты диссертации, Владимир Антонович даже прислал отзыв в диссертационный совет Казанского университета, вызвав смятение, когда нарочный офицер принес лично председателю совета профессору и академику Индусу Тагирову пакет с отзывом.
Это небольшое отступление показывает, что ситуация с этого момента в изучении военной истории начала заметно меняться: стали выходить сборники статей, возникать новые научные центры, прошло несколько интересных научных конференций. Жаль, что спустя несколько лет Золотарев ушел на повышение, став советником первого замминистра обороны РФ и руководителем коллектива, создавшего концепцию военно-политической безопасности России и новую концепцию военно-исторической науки.
Воинская культура — это не яростный натиск, а хладнокровный расчет
Новая ситуация изменила отношение к военной истории, подготовив современное понимание ее предмета, отличающееся комплексностью и системностью. Стало ясно, что война в прошлом пронизывала все общество, являясь важнейшей частью его культуры. Все эти парады с их военными маршами и церемониалом, пропаганда справедливости своей вооруженной борьбы, воинский костюм, а также в значительной степени профессиональный спорт — все это современные элементы воинских культур, которые ведут происхождение с глубокой древности.
Конечно, не всякое столкновение можно считать войной. Скажем, стычки охотников за лесные угодья хоть часто и были очень жестокими и нередко приводили к исчезновению проигравших племен, но это не то же, что война. Происходили дальние миграции. Часто это были не переселения всего племени (если только его не сгоняло с насиженного места другое племя), а движение большой группы молодежи определенного возраста, которой не нашлось места в родном племени. Все участки земли под пашню или выпас скота были заняты, с родителями оставались младшие дети, а старшие, объединенные в молодежные союзы, вынуждены были искать места, где они могли освоиться. По пути к ним присоединялись такие же молодежные группы. Они несли с собой оружие и немного провизии — единственное наследие, которое смогли получить. Иногда так собиралась огромная масса молодых воинов. Например, вторгнувшиеся в пределы Римской республики в 113–101 годах до н. э. кимвры и тевтоны насчитывали, по разным оценкам, от 100 тыс. до 300 тыс. воинов. Даже учитывая манеру римских историков преувеличивать число своих врагов, это впечатляет и дает понимание, как происходили такие миграции в древней Европе.
Но все-таки это были спорадические столкновения. Те же кимвры и тевтоны, в конце концов, оказались неспособны противостоять регулярным и обученным римским легионам, потому что воинская культура и военные навыки — это не яростный натиск, а хладнокровный расчет, выбор стратегии и тактики, навыки и умение управления, а также способность больших масс воинов действовать в соответствии с общим замыслом, а еще это воинские традиции, символы и система их наследования и передачи. Такая система отсутствовала у всех традиционных обществ, которые поэтому всегда проигрывали войны. Выигрывали героически отдельные сражения, но неизменно проигрывали войны.
«Средневековое рыцарство, а позднее дворянство структурировали все общество, во многом определяя степень его этнического, социального и культурного развития»
При чем здесь волки-оборотни
Военная культура возникла, возможно, с момента, когда некая человеческая община готовилась совершить невиданное — убить себе подобных. Для того чтобы пойти на войну и начать убивать других людей, были придуманы разные обычаи и обряды. Одна часть их была направлена на отделение воинов от других членов племени и превращение их в неких зверолюдей. Все легенды об оборотнях (волкодлаках или вервольфах) — это реакция на появление людей-воинов.
Интересно, что у многих индоевропейских и тюрко-монгольских народов эти воины считались волками, а мужские военные союзы молодежи вели свое происхождение от волков. А волки-оборотни не боятся пролить кровь себе подобным. Отсюда общее название этих «волчьих союзов». Интересно, что это не какое-то заимствование, а параллелизм в восприятии оборотничества, когда воины считают, что они при исполнении определенных обрядов перерождаются. Свидетельство этого — мужские союзы индейцев прерий.
Отсюда буквально один шаг в культуре до обретения сословием воинов особой культуры, потому что существовала прямая зависимость функционирования общества от степени развития военной культуры. Дело не только в обширных и кровавых завоеваниях, что вели к захвату новых богатств, пленных и расширению территории государств, но и в самом наличии военно-служилого сословия, чьей профессией была война, и той роли, которую оно играло в жизни государства.
Средневековое рыцарство, а позднее дворянство структурировали все общество, во многом определяя степень его этнического, социального и культурного развития. Они вырабатывали свою культуру, которая, кроме чисто военных (вооружение, военное искусство, трактаты по военному делу, военная организация), включала в себя целый ряд культурно-этологических аспектов, таких как рыцарский этос (психофизическая подготовка, боевое искусство, мораль и этикет, стереотипы сознания и образ жизни), а также символика (в том числе геральдика), литература (история деяний предков, рыцарские романы и генеалогия). Все это часто было пронизано религиозными мотивами «борьбы за веру» (различные варианты «священной войны»: от крестовых походов до религиозных войн) и идеальными представлениями о воине — рыцарским кодексом чести. Примыкает к военной культуре также медицина, связанная с врачеванием боевых ран и травм, диетология в части изучения походной пищи и т. д.
«Сейчас нет нужды доказывать, что татары имели прочные воинские традиции, верой и правдой служили своему Отечеству, считая таковым все государства от Золотой Орды до современной Российской Федерации»
Татары продолжали служить Отечеству, но писать об этом было не принято
Войны и военное искусство тюркских народов оставили глубокий след в истории Евразии. Потому неудивителен постоянный интерес современников к причинам возвышения этих народов и их боевой практике. История войн, особенности военного искусства, организации войска и вооружения тюрок и татар довольно подробно описаны на страницах летописей и трактатов, изображены на рисунках и миниатюрах. Постепенно, по мере развития огнестрельного оружия и крушения государств Чингисидов, военное дело тюркских народов отошло на периферию, изучение их боевого опыта как бы потеряло актуальность.
Новый всплеск интереса к данной теме и к «Наполеону Средневековья», Чингисхану, обозначился после наполеоновских войн, когда потребовалось осмыслить их значение в историческом контексте. И все же этот период скорее можно назвать временем накопления материала и несистемного изучения наиболее полно отраженных в письменных источниках отдельных сюжетов, таких как завоевания Чингисхана и Бату-хана, а также оборона и взятие Казани в 1552 году.
Одновременно многие авторы развивали тезис о «мирном, торговом характере» булгар и татар. Теория эта возникла в отечественной историографии еще в XIX веке как отголосок давней государственной политики в отношении татар, стремления выхолостить из их исторической памяти боевое прошлое, хотя реально в это же время татары продолжали служить своему Отечеству. Но писать об этом было не принято.
Все это образовало сложную идеологическую систему, в которой довольно четко прослеживается тенденция, тормозившая изучение военного дела татар и их предков. Во-первых, не оказалось специальной дисциплины, которая бы ставила своей задачей изучение данной проблемы. Военная наука рассматривала ее в самом общем виде, в основном в традиционном русле изучения военной истории на примере в основном Чингисхана и эмира Тимура. Этнология и традиционная этнография народов Волго-Уральского региона и вовсе не рассматривала этот вопрос. Археология также сосредоточила свое внимание в основном на раскопках, полученных не позднее XVI века.
Во-вторых, под предлогом того, что советскому народу всегда был чужд милитаризм, запрещались изучение и пропаганда сведений об оружии, военном костюме, военной игрушке. В отношении татар эта политика усугублялась запретом на изучение истории Золотой Орды и Казанского ханства, которые объявлялись «рыхлыми паразитическими объединениями» со слаборазвитым социальным строем и военным делом. Данная концепция подкреплялась ответной реакцией татарского общества и идеей о «мирном характере татар», которые якобы больше занимались торговлей, чем войной.
В-третьих, военно-политическая история и военная культура татар считались полностью разрушенными и утраченными после завоевания их Русским государством. Этот подход явно преуменьшает влияние татарской военной культуры на русскую и игнорирует частичное сохранение сословия служилых татар, игравших важную роль в военной системе Русского государства вплоть до начала XVIII века. Сейчас нет нужды доказывать, что татары имели прочные воинские традиции, верой и правдой служили своему Отечеству, считая таковым все государства от Золотой Орды до современной Российской Федерации. Но знания и формирование сведений о военном деле татар, их традициях еще не получили должного и всестороннего освещения.
Татарские слова, вошедшие в русский военный лексикон
К археологии тесно примыкает военное музееведение, которое включает в себя как изучение предметов вооружения из музейных коллекций, особенно позднего Средневековья, так и создание научных реконструкций. Важно, чтобы экспозиции музеев постоянно пополнялись воссозданными на основе различных источников воинскими костюмами, доспехами и воинским вооружением или их рисунками, а также макетами укреплений и их новоделами под открытым небом в историко-культурных заповедниках.
Новым направлением должна стать военная этнография, понимаемая широко, как традиционная народная культура. Предмет ее изучения — традиции и пережитки прежней военной культуры, такие как элементы воинского костюма в народной одежде, народные праздники (конные состязания, народная борьба и т. д.), диетология (походная пища), народная медицина. В этом смысле мы часто с мистическим благоговением относимся к восточным боевым искусствам — кэмпо, но забываем, что элементы этого есть в татарском традиционном спорте. Борьба на поясах — корэш — является просто остатком тех самых воинских искусств, элементом подготовки воинов, некогда существовавшей у нашего народа.
Следует помнить, что типы японской борьбы — карате-до, айкидо и даже дзюдо (о ее истоках есть прекрасный старый и незаслуженно забытый фильм «Гений дзюдо» режиссера Сэйитиро Утикавы, снятый в 1965 году, много способствовавший возрождению интереса к японским боевым искусствам в мире) — являются синтетическими видами рукопашного боя. В этом смысле интересны попытки создать подобный вид на основе элементов татарской борьбы под названием «Кара Каплан». Вызывает только недоумение, с каким рвением его пытаются аттестовать как исторический вид единоборства. Нет, это обычный и новый для нашего времени вид единоборства с местными элементами. Таким было в советское время самбо — такой же синтетический вид единоборства. Возрождение борьбы корэш и какого-то местного вида единоборства надо поощрять и всячески развивать.
Важное место при этом занимает фольклор, который частично сохранил произведения рыцарского цикла, описания быта, обрядов и других элементов военной культуры. Именно татарские дастаны сохранили сам дух военной светской культуры, сохранили некоторые формульные слова, обряды и обычаи, обстоятельства ведения сражения и военной символики. Большой интерес представляет и изучение военной символики и церемониала, выявление их древних элементов и возможностей использования в современной практике.
Давние традиции имеет тюркская военная лексикология, которая, однако, еще требует более глубокого комплексного изучения. Так, работа над словником татарской энциклопедии показала, что в современном татарском языке нет терминов, адекватно отражающих средневековое военное снаряжение татар и другие элементы военной истории. Недостаточная разработанность терминологии тормозит развитие татарской военно-исторической науки и ведет к неоправданным заимствованиям. Между тем значительная часть военной лексики хотя и была изъята из советских словарей, но хорошо сохранилась в литературе и отдельных диалектах. Достаточно вспомнить татарские слова, вошедшие в русский военный лексикон, чтобы понять важную роль, которую татарская военная культура играла для становления российской армии:
- бердыш — тип топора на длинном древке;
- есаул — младший командир;
- ертоул — дозор, передовой полк;
- кобура, саадак — набор из налучья и колчана;
- тул — колчан;
- казак — воин;
- мисюрка — тип шлема;
- байдана — кольчатый доспех;
- бехтерец — кольчато-пластинчатый доспех;
- елмань — еталь сабельного клинка;
- бахмат — тип скаковой лошади;
- тюфяк — тип легкой пушки;
- сеунч — победная весть;
- улан — тип легкой кавалерии и т. д.
Все это наряду со способом ведения войны, который русская армия заимствовала от татар (глубокие рейды по тылам противника, внезапные атаки, засады, фланговые маневры, зимние кампании), не говоря уже о типе доспехов, самом вооружении (например, предпочтение сабли мечу) и самой воинской одежде, неотличимой для иностранцев от татарского костюма, — показывает, что роль и значение татарского военного дела в период позднего Средневековья были определяющими.
«Важным источником наших знаний о подготовке воинов, различных видах оружия, способах их использования, обучении подразделений и тактике боя тюрок-мамлюков являются знаменитые «Фурусия» — трактаты о военной подготовке мамлюков»
Что должна изучать военная история
История военно-стратегической мысли, пожалуй, самый слабоизученный вопрос татарской военной науки. Главная сложность здесь — отсутствие в силу ряда причин аутентичных военных трактатов. Однако, будучи частью мусульманской цивилизации, где этот жанр теоретической мысли имел древнюю традицию и значительное распространение, татарские военачальники не могли не быть знакомы с нею. Между тем, изучая военные кампании тюрок, монголов и татар, приходишь к мысли о наличии у них продуманной общей стратегии и высокой степени оперативно-тактического мастерства, что проявлялось как в полевых сражениях, так и в обороне крепостей. Например, из 12 осад Казани только три увенчались успехом, причем одна завершилась штурмом.
Важным источником наших знаний о подготовке воинов, различных видах оружия, способах их использования, обучении подразделений и тактике боя тюрок-мамлюков являются знаменитые «Фурусия» — трактаты о военной подготовке мамлюков. Они могут служить ярким примером соединения тюрко-татарской и мусульманской традиций.
Однако, несмотря на обилие военно-исторических трудов общего характера, военная мысль и тактика полководцев Улуса Джучи практически пока не изучены, хотя изменения в стратегии и тактике военных действий татар до и после начала XV века несомненны. Видимо, выявление характерных элементов военной доктрины и оперативно-тактических приемов требует специального источниковедческого анализа. Таким образом, назрела необходимость обобщить все данные по истории военного искусства татарского народа и приступить к созданию капитальных трудов по данной проблеме. Для начала это могут быть очерки или научно-популярные статьи, а потом — монографии и даже учебники.
Долгое время татарское военное искусство воспринималось и культивировалось как противоположное российскому, как некий его негативный образ. Но это в корне неверно. Военное дело татар и его предков — это неразрывная часть нашей общей истории, часть истории вооружения и военного дела общего Отечества. Внутри его могут быть войны, столкновения и осады. Они должны изучаться и анализироваться. С одной стороны, как часть военно-политической истории, с другой — как направления развития военного дела в стороне от Западной Европы. Но ни в коем случае эти события не должны становиться средством политизации и актуализации вражды. Поэтому цель военных историков — смотреть на события военной истории не через прицел московской пищали, а с высоты исторического опыта, с точки зрения того, что все «исторические долги» заплачены, а мы изучаем прошлое как часть нашей богатой и сложной истории.
Период великодержавия Улуса Джучи стал новым этапом военной истории тюрко-татарских народов
Освещая многовековую историю военной культуры татарского народа и его предков, необходимо кратко очертить ее ключевые периоды и их содержание. Периодизацию есть смысл представить по основным этапам этнополитической истории. Гуннский период середины III века до н. э. — V века н. э. является начальным этапом появления и развития тюркской военной культуры. Тогда шло не только формирование комплекса вооружения (гуннские сложносоставные луки, трехперые железные наконечники стрел), но и создавались новая военная организация и характерные элементы военного дела.
Древнетюркский период (V–IX века) характеризуется целым рядом революционных перемен в военном деле (появление сабель, стремян и жестких седел), военно-служебной структуре (титулатура) и дружинной культуре (особая поясная гарнитура, культ коня и батыра). Традиции этого периода надолго сохранились среди многих народов Евразии.
Татаро-кыпчакский период (VII — середина XIII века) связан с созданием татарских государств в Центральной Азии и Волжской Булгарии, которые развивали ранние традиции военного дела. Формирование феодальных государств со своим особым комплексом вооружения и военным делом стало новым этапом в развитии тюркской военной культуры. С этого времени можно говорить о появлении классического средневекового восточного рыцарства в Поволжье. Кыпчакские племена Евразии в этот период продолжали развивать традиции более раннего периода.
Период великодержавия Улуса Джучи (вторая половина XIII — конец XVI века) стал качественно новым этапом военной истории тюрко-татарских народов. Глобальное военно-стратегическое мышление полководцев и ряд оперативно-тактических новинок, таких как массированное применение тяжеловооруженной кавалерии и конных лучников, оперативный маневр по всему театру военных действий, тактика прямого штурма крепостей с применением метательных и осадных машин, — все это определило военный успех Чингисхана и его наследников.
Военное искусство татар стало всемирно-историческим явлением и почти 200 лет определяло направление и характер развития вооружения и военного дела всей Евразии, а военно-служилое сословие татар выработало свою культуру, в которой причудливо объединились тюркские традиции и высокая исламская духовность, пышная имперская роскошь и строгая военная рациональность оружия.
Однако по мере углубления кризиса империи военное искусство татар стало клониться к упадку. Начало XV — конец XVI века был периодом, когда на развалинах Улуса Джучи возникло несколько государств. В военном отношении этот период характеризуется сокращением численности конных татарских войск, активным применением пехоты на суше и флота в боевых действиях на реках, распространением огнестрельного оружия, использованием тактики активной обороны городов-крепостей. Одновременно усиливается военно-политическое противоборство с Русским государством, впитавшим многие элементы военной организации, вооружения и тактики боя татар, которое закончилось завоеванием татарских ханств Поволжья.
Русско-татарский этап (вторая половина XVI — конец XVII века) стал временем изменения всего вооружения и военного дела в мире. Активное применение пороха в военном деле, своего рода «огнестрельная революция», привели к коренным изменениям в военном деле. С присоединением Поволжья к России военная история татар не прекратилась, т. к. служилые татары продолжали играть значительную роль в русской военной организации.
«Важным этапом стала середина XV века, когда московские войска потерпели целый ряд чувствительных поражений от войск Улуг-Мухаммеда, что привело к междоусобной войне между претендентами на московский трон»
Татарские ханы на службе русских князей
Первые сведения о переходе татар на службу к московским князьям относятся к середине XIV века. В условиях междоусобицы в Золотой Орде некоторые аристократы предпочитали переехать на окраину империи в поисках лучшей доли или избегая смерти. Процесс этот усилился в XV веке, когда значение Москвы усилилось, а Золотая Орда, напротив, стала клониться к упадку. Стали переходить на службу Москве не только беки, но и Джучиды.
Важным этапом стала середина XV века, когда московские войска потерпели целый ряд чувствительных поражений от войск Улуг-Мухаммеда, что привело к междоусобной войне между претендентами на московский трон. В нее активно вмешались сыновья Улуг-Мухаммеда и получили за свою поддержку князя Василия Темного различные владения в Подмосковье, а затем для царевича Касима было создано вассальное владение с центром в Касимове. Мещерская земля еще с эпохи Золотой Орды была центром татарских владений, а такие названия, как Темников, прямо указывают на военно-служилую систему, имевшую татарское происхождение. Эти татары мирно вошли в состав русских княжеств и продолжали служить новым правителям.
Отлично показали себя касимовские отряды во время войн с Великим Новгородом в 1456 и 1472 годах. Отличилась татарская конница касимовского хана Данияра во время повторного похода на Новгород в 1477-м, когда он осуществил конный рейд по новгородской территории, отрезая город от его владений.
В XVI — начале XVII века татарские полки продолжали играть важную роль в войнах Русского государства. Многие царевичи показали себя не только при дворе московских царей, но и на поле боя. В войне против Великого княжества Литовского хорошо проявил себя бывший и будущий казанский хан Мухаммед-Амин. Он проявил храбрость в победной битве при Ведроши 14 июля 1500 года, где помог захватить литовских командиров. Действуя со своей конницей в тылу противника, он захватил несколько важных северских городов, включая Брянск и Путивль. Позже он командовал набегом на кочевья Большой Орды, чьи войска угрожали Крыму. В целом султан Мухаммед-Амин показал себя умелым военачальником и верным слугой великого князя Московского.
Активную роль во внешней политике России играл касимовский хан Шах-Али. Он со своими войсками участвовал в осаде и штурме Казани. А во время Ливонской войны был в составе русских войск, которые в 1558 году вторглись в Ливонию и взяли Дерпт (Тарту). В 1559-м он был одним из воевод Передового полка, которые сокрушили ливонское войско и подошли к стенам Риги. В этом войске служилые татары из Касимова, Темникова и Казани составляли практически четверть московского войска («Шигалеев двор», например, состоял из 688 татар), выполняя разнообразные функции — совершали рейды по тылам противника, прерывали коммуникации, вели разведку и прикрывали фланги войска.
Период наивысшего расцвета роли служилых татар как самостоятельной военной силы, способной оказывать влияние на исход сражений и войн в российской военной организации, пришелся на XVII век. Общая численность различных татарских отрядов составляла, по данным разрядных книг, 5–10% войска. Хотя численность их была не очень значительной, но роль в боевых действиях нельзя недооценивать и тем более считать ее незначительной. Татарские отряды, как профессиональные потомственные воины, обладали целым рядом ценных навыков, которые не всегда были у русских дворян. Одновременно значительная часть татар служила на засечных линиях. Определенным развитием, отголоском прежних традиций стали войны и восстания татар в Приуралье.
«Во время Первой мировой войны были частично возрождены татарские мусульманские полки, и для них были даже разработаны специальные награды»
После военных реформ Петра I самостоятельное участие татарских подразделений практически прекратилось
Изменения произошли гораздо позднее, и связаны они были с победой «огнестрельной революции» в военном деле, когда война перестала быть уделом военно-служилого сословия, а превратилась в действие огромных масс рекрутируемых податных людей, обученных определенным приемам. Индивидуальные качества и умения в ней были заменены использованием массы пехоты, выполняющей определенные действия по команде офицеров. Это уже армия «нового строя» — предтеча массовых армий века промышленной революции, которая в военном деле наступила гораздо раньше, чем стала реальностью в развитых странах Европы. Для татарского военного дела это стало настоящей катастрофой как в военном, так и в экономическом, а главное, в социально-политическом смысле.
С начала XVIII века, после военных реформ Петра I, самостоятельное участие татарских подразделений практически прекратилось. Тептярско-мещеряцкие полки несли охрану на юго-восточной границе и спорадически участвовали в войнах (войны с Наполеоном). Татары же как военное сословие исчезли, растворившись среди русского дворянства. Только после присоединения Польши к России в конце XVIII века появились татары-мусульмане среди российского офицерства и генералитета. Здесь достаточно отметить таких генералов, как Халиль Базаревский, Якуб Юзефович, Сулейман Сулькевич, Искандер Тальковский и др.
Во время Первой мировой войны были частично возрождены татарские мусульманские полки, и для них были даже разработаны специальные награды. В период Гражданской войны полки не были объединены под единым командованием. Отдельные татарские подразделения участвовали в междоусобной войне на стороне различных сил (например, 16-й мусульманский полк воевал на стороне адмирала Колчака и отступил с белой армией в Харбин).
Между тем национальные полки в Красной армии существовали. Принимались меры по укреплению этих частей, особенно на территории Татарстана, и только после реформы 1927 года они были переформированы. В дальнейшем политика советского государства была направлена на подавление национального своеобразия республик: другая эпоха ставила другие задачи.
Мнение авторов блогов не обязательно отражает точку зрения редакции
Комментарии 31
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.