Борис Джерелиевский: «Среди дезертиров оказываются те, кто получил звание Героя Украины»

Борис Джерелиевский: «Фронт, используя соответствующий сленг, «задышал» по всей своей протяженности. И самое главное — это устойчивое состояние: оно наблюдается уже с осени прошлого года, а в некоторых местах даже раньше» Фото предоставлено Борисом Джерелиевским

«Фронт «задышал» по всей своей протяженности»

— Борис Анатольевич, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— По всей протяженности линии фронта есть определенная наступательная динамика. В некоторых местах это происходит более интенсивно, в других — медленнее и идет тяжелее. Фронт, используя соответствующий сленг, «задышал» по всей своей протяженности. И самое главное — это устойчивое состояние: оно наблюдается уже с осени прошлого года, а в некоторых местах даже раньше.

— Противник пытается наступать в Купянске, происходит это с конца прошлой осени. Какие у него могут быть цели и к чему это решение его привело?

— Тут, скорее всего, политический мотив, причем достаточно мощный. У нас была крайне неудачная ситуация с рапортом о том, что Купянск уже полностью освобожден, а неприятель использовал эту ситуацию в медийном плане немедленно. Он перебросил все силы и постарался максимально продемонстрировать несоответствие нашего заявления действительности.

Строго говоря, я думаю, что даже ситуация, когда они уперлись в Купянск и перебрасывали туда такие значительные силы, понесли такие колоссальные потери, связана, скорее всего, с этим неудачным рапортом. Как говорят в армии, взяли в кредит. Это и послужило отправной точкой.

В настоящий момент полного контроля над городом, насколько я представляю, все-таки еще нет. Тем не менее и достижения, которые были там у противника, все снивелированы. И в общем, там тоже продолжается наше наступление, сопряженное с большими сложностями, но с определенными поправками на погоду.

Думаю, что Купянск будет окончательно освобожден. Тем более что этот город имеет действительно серьезное нравственное значение, поскольку в свое время, когда он был освобожден, там были созданы местные органы власти, там работали школы уже по нашим программам.

И после того как он был опять захвачен противником, там происходили массовые казни, записи некоторых из них попали в качестве видеозаписей в интернет. Казнили они, впрочем, даже не только наших сторонников, но и вообще просто людей, жителей, которые после освобождения города работали, что-то делали для своего города. Они были потом казнены. И в этом плане его повторное освобождение для нас имеет большое значение.

— Если я правильно помню, то одновременно с рапортом о взятии Купянска у нас очень активно продвигались войска в районе Гуляйполя. Не мог ли этот рапорт, поспешное заявление об освобождении города, быть дезинформацией, в задачу которой входило заставить противника перекинуть на купянский участок резервные войска?

— Теоретически, конечно, и это возможно. Но трудно судить, насколько это оправданно, если таковое действительно имело место. Проблема в том, что тут наносится достаточно серьезный медийный ущерб для нашей армии, и недооценивать его не стоит. С другой стороны, наша власть имеет очень большой кредит доверия со стороны населения. Но тем не менее злоупотреблять этим сильно не стоит. Скажу так: лично я, если бы у меня была возможность сделать подобный ход, не рискнул бы так поступать. Можно дезинформировать противника другими способами. Думаю, что так это и делается.

«В любом случае нам выгодно сейчас распечатывать все направления»

— Чуть южнее краснолиманский участок фронта. Что там происходит?

— Насколько известно, сейчас там идут бои непосредственно в городе, достаточно жесткие, тяжелые. Наши штурмовые группы там действуют, противник упирается, оказывает яростное сопротивление. Думаю, в ближайшее время мы сможем увидеть, что город будет освобожден.

— Насколько это важный участок фронта или он является второстепенным?

— С точки зрения освобождения ДНР это сейчас ключевой участок фронта, потому что фактически это выход к последним бандеровским фестунгам в Донбассе, к Славянску и Краматорску. Это мощнейший укрепрайон, который они формировали в течение почти 10 лет. Бои в Константиновке и Красном Лимане — это бои на дальних постах к этим городам, к этой агломерации.

— А если посмотреть на участок в целом?

— А если в целом, то разные есть версии. Кто-то сейчас видит наиболее важным стратегическим направлением Глуховский район Сумской области (упразднен в 2020 году — прим. ред.), откуда есть возможность отсечь черниговскую группировку и двигаться прямо на Киев. Это наиболее краткий путь, если не рассматривать вариант с выходом из Беларуси.

Кто-то предполагает, что, наоборот, наиболее важным и приоритетным направлением является южное, с последующим освобождением Херсона, Николаева и Одессы.

— Насколько на данный момент выгодно и уместно распечатывать северное направление?

— Я думаю, что в любом случае нам выгодно сейчас распечатывать все направления, потому что пока у нас имеется действительно значительный перевес, в том числе в живой силе. Мы можем себе это позволить, есть и резервные силы, которые еще в бой не введены. И ко всему прочему это заставляет противника раздергивать свои резервы еще сильнее, маневрировать тем, что имеется, как в известной присказке про тришкин кафтан.

И кроме того, северное направление — это безопасность наших границ, наших старых областей. Тем более на этом направлении имеется так называемый сумской балкон, откуда проводились пуски дальних БПЛА вглубь российской территории. Сейчас этой возможности они практически лишены.

Кроме того, по всему приграничью действуют отряды БПЛА противника, которые фактически занимаются террором против населения этих областей. Вы, наверное, знаете, что сейчас у ВСУ введена балльная система.

В рамках этой системы дроноводам платят за каждое удачное попадание, а еще точнее — за каждое убийство. Попал в цель — начисляется балл, который дроновод может потом обменять на военном маркетплейсе на дополнительные средства. Кстати, этот же маркетплейс принадлежит новому министру обороны Украины Михаилу Федорову. И они действительно заинтересованы в этом, они буквально ведут настоящую охоту за всем, что движется, в том числе за гражданскими целями.

Как следствие, освобождая эти территории, мы создаем зону безопасности, которую, кстати, и приказал сделать президент, чтобы как раз обеспечить безопасность населению наших приграничных регионов.

— Сражение за Константиновку. Сейчас за город идут тяжелые штурмовые бои. Почему мы решили штурмовать этот город и насколько нам важно его взять в рамках общей стратегии?

— Ну собственно говоря, это один из подходов к Славянску и Краматорску. Можно сказать, что это форпост. Поэтому, конечно, его взятие открывает нам прямую дорогу уже непосредственно к агломерации. Более того, думаю, что не ошибусь, если скажу, что освобождение Константиновки станет началом сражения за Славянско-Краматорскую агломерацию.

Вместе с тем, если посмотреть на ситуацию тактически, тут не то чтобы идет попытка ее окружения. У Константиновки достаточно сложное расположение. Например, ее оберегало водохранилище, сейчас мы его перешли, заняв окрестности, но это был серьезный оборонительный рубеж противника, который быстро взять не получилось.

— Зона ответственности группы войск «Центр» — Красноармейск, Димитров, выступ на Доброполье. Есть мнение, что это направление нашего главного удара. Насколько это верно и что там происходит сейчас?

— В настоящее время там противник достаточно активно пытается сопротивляться, противодействовать нашему движению. Идут достаточно жесткие встречные бои, в какой-то момент мы остановились, но на сегодня, насколько я знаю, там продвижение возобновлено.

У вооруженных формирований Украины никаких принципиальных достижений на этом участке нет. Единственное, что сейчас наступление объективно затруднено погодными условиями. Складывая эти два фактора, а именно погодные условия и активное сопротивление противника нашим войскам, мы получаем результат. Впрочем, это в значительной степени облегчает движение на славянском направлении.

— Почему противник упорствует именно на этом участке? Чем он важен для него?

— Я думаю, что здесь логика примерно такая: успех на этом участке открывает нам южное направление. Если мы широким фронтом выйдем в Запорожье, то у нас открывается возможность движения именно на юг, в сторону Херсона, Николаева, Одессы. Понятно, что это сугубо теоретические возможности, но именно этого противник, в том числе западные спонсоры Киева, опасается более всего.

Ну и в целом это им медийно неприятно. Они ведь до сих пор не признают, что сдали и Красноармейск, и Димитров. Иными словами, у них тут странная ситуация, чем-то напоминающая то, что с Купянском произошло, но уже с их стороны.

— Группа войск «Восток», наступающая от Гуляйполя на запад. Эта группировка показала самое значительное продвижение за 2025 год. В чем секрет успеха?

— Тут дело в том, что оттуда снимались все войска противника. Кроме того, была некоторая неожиданность, что именно оттуда пойдет наступление, потому что они ожидали натиска южнее, именно там были основные укрепленные районы и фортификационные сооружения.

Ну и довеском: в это время Красноармейск и Димитров сковывали значительные силы противника, которые они были вынуждены снимать уже после, в том числе и оттуда. Это вкупе обеспечило достаточно быстрое продвижение.

Сыграли роль и погодные условия. Туманы, которые появились осенью в этих местах, очень плотные, что, в общем-то, обеспечило возможность достаточно эффективно и скрытно передвигаться нашим штурмовым группам. Дело в том, что FPV-дроны, которые работают на аналоговых системах управления, значительно хуже справляются с задачей при такой погоде, в отличие от оптоволоконных, которые являются основными для наших.

«Специфика нынешних боевых действий требует высочайших индивидуальных навыков. Например, умения действовать в отрыве от своих основных сил» Фото: Алексей Коновалов/ТАСС

«Сейчас вынести раненого солдата ВСУ возможности нет»

— У нас сейчас есть некое мнение, что противнику категорически не хватает личного состава. Судя по роликам с задержанием людей «людоловами» на Украине, это действительно похоже на правду. На ваш взгляд, насколько это верно и как сильно не хватает живой силы противнику?

— У них достаточно серьезные проблемы с личным составом. По крайней мере, сами украинские источники говорят о том, что в некоторых подразделениях укомплектованность не превышает 30 процентов личного состава. Но самое главное, что у набранных крайне низкая мотивация. Например, мы знаем эпизоды, когда человек гуляет с собакой, его хватают, собаку бросают и везут в пункт ТЦК. Или когда мужчина гуляет с ребенком и происходит такая же ситуация. Вот этот человек, оказавшись на фронте, едва ли будет исполнен желания защищать режим, который поступил с ним таким образом, который растоптал его жизнь, то, что для него дорого и значимо, подверг опасности.

И мы знаем, что сейчас эта структура вызывает всеобщую ненависть украинцев. Это вовсе не наша пропаганда, не деятельность нашего ПСИОП, потому что они могут совершенно не испытывать никаких лояльных чувств и к России, а могут и ненавидеть нас, но при этом они еще больше ненавидят своих «людоловов» и свою власть.

Мотивация у тех людей, которых вот таким образом поймали и бросили на ноль без особой подготовки, практически отсутствует. Кроме того, банальное отсутствие ротации, возможности отдыха тоже сказывается и на тех, кто, может быть, даже добровольцем пошел в ВСУ. Они тоже устали, и их все больше становится среди дезертиров.

Украинские источники описывают эпизоды, когда среди дезертиров оказываются те, кто получил звание Героя Украины. Сейчас можно говорить о боевой устойчивости, настоящей боевой устойчивости, только в случае тех формирований, которые не принимают участия в боевых действиях или практически не принимают. Прежде всего это как раз нацистские формирования типа 3-го корпуса, 3-й бригады, более известной как «Азов»*. Там их действительно стараются беречь, минимально использовать на фронте. Как следствие, там достаточно высокий боевой дух.

Не так давно один из представителей формирования «Братство»* (это организация Дмитрия Корчинского**, действующая в интересах ГУР — главного управления разведки Украины, — прим. ред.) рассказывал о том, что его организация помогает ТЦК отлавливать людей в прифронтовой зоне для службы пушечным мясом. Разумеется, это тоже сказывается на желании защищать эту власть.

Дело в том, что специфика нынешних боевых действий требует высочайших индивидуальных навыков. Например, умения действовать в отрыве от своих основных сил. Мы знаем, что сейчас работает так называемая тактика просачивания, когда штурмовые группы минимальны — два-три человека, и вот они заходят в тыл к неприятелю. Но при этом нужно понимать, что, в случае если кто-то из них окажется ранен, эвакуировать его, скорее всего, не получится. Слишком мало бойцов для этого.

Для примера: если говорить о предыдущих войнах, тогда стандартная спецназовская разведгруппа была больше 10 человек, иногда порядка 16. При таком количестве была возможность и оказать помощь, и эвакуировать раненого.

А сейчас вынести раненого возможности нет, люди идут фактически на смерть. Для того чтобы заставить себя идти на такие сложные задачи, конечно, должна быть очень мощная мотивация. И этой мотивации у противника все меньше.

— Мы знаем об Украине и украинцах, по крайней мере они всегда педалируют этот факт, будто это крайне свободолюбивые люди, которые, в случае если им что-то не нравится, устроят восстание, неповиновение, на худой конец бунт. И вот они подошли к ситуации, когда их фактически как диких животных отлавливают полицаи и буквально увозят на черных воронках в место, где их, скорее всего, убьют. И никакой реакции мы не видим, безропотное подчинение. Как, на ваш взгляд, они к этой ситуации подошли?

— На самом деле ничего удивительного тут нет. Если бы они знали историю, они бы понимали, что всегда именно так подобные ситуации и заканчиваются. Можно вспомнить Камбоджу, где под лозунгами социальной справедливости к власти пришли красные кхмеры. И чем это закончилось для жителей страны? То же самое и здесь. Когда говорят о социальной справедливости, равенстве, борьбе с коррупцией в контексте «а давайте свергнем власть», всегда есть повод задуматься.

Практика показывает, что все будет с точностью до наоборот. По крайней мере, в истории было именно так. Можно наш пример взять: когда крестьяне, совершая акт справедливости, грабили помещичью усадьбу, они не предполагали, что буквально через каких-то 10–15 лет их самих начнут раскулачивать и высылать в Сибирь.

— Как мы знаем, в прошлом году американцы перестали делать Украине новые заказы на вооружение, по крайней мере массово. Эта обязанность упала на европейцев. Вопрос такой: насколько им хватает обеспечения? Насколько им хватает техники?

— Ну трудно сказать. Я думаю, что, конечно, дефицит живой силы для них сейчас стоит более остро, нежели нехватка техники. Но и с техникой у них тоже серьезная проблема. Мы сейчас видим, что у них не хватает артиллерии, бронетехники. С учетом специфики современных боевых действий это не так фатально.

Но тем не менее она тоже, конечно, нужна. Не хватает даже средств подвоза боеприпасов и других необходимых ресурсов. Другими словами, проблемы есть даже с автомобильной техникой, она сейчас тоже является определенным дефицитом. Что касается американских поставок, то они, в принципе, продолжаются, потому что и в Жушев постоянно прибывают самолеты, и в Румынию поступают.

По большому счету нам абсолютно безразлично, кто эти поставки оплачивает: американцы или европейцы. Главное, что противник получает вооружение, и получает его в достаточно опасных для нас объемах. Кроме того, у них очень серьезно стоит вопрос с горюче-смазочными материалами. Я думаю, что положение сейчас еще ухудшится, после того как Венгрия и Словакия перестали поставлять им дизтопливо.

Кроме того, ситуацию усугубляют наши удары по энергетике, они вынуждают забирать горючее с фронта для тыла. Потому что оно нужно для работы малых генераторов, которые пашут на солярке. Как следствие, солярка, которая ушла на генераторы, не может попасть на фронт. И брать ее, кроме как из того, что предполагалось для фронта, они нигде не могут.

Притом что и в тылу тоже все не выключишь, потому что там работают и предприятия, в том числе которые обеспечивают ВСУ, административные какие-то организации. Кроме того, и население нужно как-то обеспечивать, не дать ему выйти в отчаяние, не позволить ему вызвать «энергетический Майдан».

Транспортные проблемы у них стоят очень серьезно. С производством трудности. Ермак еще минувшим летом бравировал, что Украина практически неуязвима, потому что деньги, вооружение идут из-за границы, почти все производство вынесено за пределы Украины и поэтому недосягаемо для наших ударов.

И действительно, мы знаем, что сейчас создаются некие военные предприятия в Европе, которые работают исключительно в интересах Украины. Формально они считаются украинскими. Скажем, в Дании открывается второе предприятие. Главным образом они как раз работают над созданием дальних дронов, ракетных систем, которые будут представлять определенную угрозу для наших дальних регионов.

Я думаю, что это основная опасность и проблема сейчас. А что касается полевых вооружений, то совокупный ВПК Европы показывает неспособность обеспечить ВСУ необходимым количеством бронетехники, артиллерии и так далее.

Притом потенциал самих европейских армий сейчас сильно истощен этой четырехлетней помощью. Им необходимо восстанавливать собственные арсеналы. Скажем, Польша осталась практически без танков, в Германии их теперь не хватает, в Великобритании. Эти дырки им нужно будет закрывать.

«Армия — да, у нас армия сейчас самая сильная в мире, она прекрасно решает задачи, которые перед ней стоят, но необходимо будет и формирование органов правопорядка, которые станут защищать эту территорию, выявлять фашистские, криминальные элементы» Фото: «БИЗНЕС Online»

«Киев готовится к тому, чтобы после передышки продолжить войну»

— У нас сейчас активно барражируют слухи о некоем «договорняке». Соответственно, вопрос такой: насколько это реально, на ваш взгляд?

— Тут трудно что-то спрогнозировать, но я думаю, что будет большой ошибкой, если сейчас наше руководство позволит сохранить Украину в том политическом виде, в каком она сейчас пребывает. Дело в том, что в любом случае — а это и не скрывается — это будет анти-Россия, форпост против нас. Более того, это будет таран, который чуть-чуть передохнет и нанесет новый удар.

Несмотря на то что распространено достаточно устойчивое мнение, что 24 февраля 2022 года был нанесен упреждающий удар, нужно понимать, что оно неверное. Это был даже не оборонительный, а ответный удар. Дело в том, что к тому моменту ВСУ уже представляли собой достаточно серьезные вооруженные силы, в задачу которых входил не только захват Донбасса, но и вторжение на территорию России.

21 февраля были две попытки ДРГ на бронетехнике прорваться на нашу территорию. Одна ДРГ была уничтожена на южном, мариупольском, направлении силами народной милиции ДНР, вторая — нашими пограничниками на луганском направлении. Это была разведка боем.

И в том случае, если бы они начали натиск, то после того как они смели бы народную милицию (а это бы так и произошло, потому что у них был практически пятикратный перевес и гораздо более мощные вооружения), при всей доблести и всей храбрости защитников Донбасса им было бы не устоять. После этого начались бы боевые действия на территории России. И мы можем себе представить, что бы происходило. У нас есть пример того, что они сделали в Курской области, какие зверства там творились.

А то, что они прорвались бы на нашу территорию, совершенно очевидно, потому что у нас не было ни оборонительных рубежей, которые выстроены сейчас, ни тех сил, которые были способны бы их остановить. И поэтому наш удар, причем с тех направлений, где он не ожидался, смешал их карты и разрушил эти планы. И пришлось все переигрывать.

Другое дело, что мы смотрим, какими силами мы были вынуждены начать специальную военную операцию. Противника было как минимум в 2 раза больше — это только численность ВСУ, без учета нацгвардии и других вооруженных формирований. Это была попытка принудить их к миру по варианту августовской войны 2008 года.

Но в силу вмешательства Запада это не сработало. А сейчас мы можем увидеть, что они планируют удержать численность вооруженных сил в 800 тысяч боевиков, которых будет оплачивать и вооружать Запад. Никто не будет содержать такую армию для оборонительных соображений. А значит, они готовятся к тому, чтобы после передышки продолжить войну через какое-то время. Эта ситуация для нас более тяжелая и неприятная.

Поэтому сейчас необходимо доводить это дело до конца. И тут нужно понимать, что никакие договоры работать не будут. Мы помним, допустим, Версальский мир и договор о демилитаризации Рейнской области. Как только Германия смогла, она тут же все эти договоры нарушила и ввела туда войска. Здесь будет то же самое.

Что касается выборов, то, даже если Зеленский, допустим, на них проиграет, будет приведена к власти другая западная марионетка, ничуть не лучше, какой-нибудь Залужный, или Буданов**, или кто-то еще из той же команды. Потому что в настоящий момент предполагать, что к власти придут адекватные, нормальные силы, которые даже не то что пророссийские, но хотя бы нейтральные, нет оснований.

Поэтому нам необходимо устанавливать контроль над всей территорией юго-западной Руси, бывшей Украинской Советской Социалистической Республики. Кроме того, нужно определенное время, определенный зазор для осуществления денацификации, демилитаризации и демократизации, в конце концов, этих областей, чтобы можно было их подготовить к плебисциту, к волеизъявлению народному.

А чтобы обеспечить это время, по всей вероятности, да, требуется занятие всей этой территории, взятие ее под свой контроль. Поэтому я думаю, что сейчас необходимо срочно формировать и те силы правопорядка, которые будут заниматься наведением общественного порядка, его охраной на освобожденных территориях.

Армия — да, у нас армия сейчас самая сильная в мире, она прекрасно решает задачи, которые перед ней стоят, но необходимо будет и формирование органов правопорядка, которые станут защищать эту территорию, выявлять фашистские, криминальные элементы. Я думаю, что в какой-то степени эта идея уже давно назрела, и в том или ином варианте должна быть возрождена межведомственная служба по аналогии со Смершем, который действовал во время Великой Отечественной войны и после нее.