За десятилетия рыночной экономики, когда миллионы людей были вынуждены уезжать на заработки ради физического выживания, ценность книги в глазах масс была практически девальвирована — людям попросту стало не до литературы За десятилетия рыночной экономики, когда миллионы людей были вынуждены уезжать на заработки ради физического выживания, ценность книги в глазах масс была практически девальвирована — людям попросту стало не до литературы Фото: © Илья Питалев, РИА «Новости»

Деньги за чтение книг

На днях общественность Узбекистана была удивлена новостями о введении беспрецедентных денежных премий за чтение и написание книг. В стране, где значительная часть населения живет в условиях скромного достатка, озвученные суммы выглядят по-настоящему космическими. Тем более что за десятилетия рыночной экономики, когда миллионы людей были вынуждены уезжать на заработки ради физического выживания, ценность книги в глазах масс была практически девальвирована — людям попросту стало не до литературы.

Официальный телеграм-канал пресс-секретаря президента Шерзода Асадова подтвердил: масштаб материального стимулирования интеллектуального труда выходит на принципиально иной уровень. Согласно инициативе президента Шавката Мирзиёева, направленной на борьбу с «информационными атаками», школьники теперь могут напрямую монетизировать свою начитанность. Самым активным юным читателям обещано 10 млн сумов (порядка 75 тысяч рублей), что для семьи в регионах сопоставимо с несколькими месячными зарплатами.

Не менее впечатляют цифры для профессионального сообщества: талантливые писатели через специально созданный Фонд развития культуры чтения будут получать ежемесячное вознаграждение в 20 млн сумов (около 150 тысяч рублей) в течение года. Бизнесменам же, открывшим библиотеки или «книжные кафе» (book cafe) с оборотом более 10 тысяч книг в месяц, выделят льготные кредиты до 1 млрд сумов (7,5 миллиона рублей) под 7% годовых. Кроме того, государство берет на себя половину расходов на перевод и издание лучших зарубежных произведений на узбекский язык.

На какой срок рассчитаны эти выплаты, скольким именно писателям и какому числу детей — любителей книжек — посчастливится получить эти гранты, власти пока не уточняют. Однако стоит подчеркнуть: даже если это окажется разовой акцией, сами суммы для сегодняшнего Узбекистана остаются сверхзначительными и беспрецедентными.

Коррупционные риски и кумовство

Так что простой обыватель мало верит в реальность этих выплат. В обществе преобладает мнение, что средства в лучшем случае достанутся «таниш-билиш» — знакомым и друзьям чиновников. Скептики вспоминают подобную амбициозную инициативу о зарплатах учителям в $1000. Впервые это обещание было озвучено президентом в ноябре 2020 года, а затем подтверждено в 2021-м с планом реализации к 2025 году. И хотя в сентябре 2025 года было заявлено, что около 60 тысяч педагогов уже получают заветную сумму (10–12 млн сумов с учетом надбавок), в народном сознании эти цифры все еще воспринимаются как элемент политического маркетинга и работы на публику.

Новость о выплатах «за книги» вызвала шквал комментариев в социальных сетях, где пользователи из Узбекистана обсуждают инициативу с горькой иронией и скепсисом. Кто-то напоминает властям о мизерных пенсиях и пособиях, отмечая, что на фоне «барахолок», где старики распродают имущество, миллионные премии детям выглядят вызывающе. Другие с иронией предлагают доплачивать и пожилым людям — хотя бы за чтение внукам или ради профилактики деменции.

Но главный лейтмотив обсуждений — коррупционные риски и кумовство. Комментаторы уверены, что списки «счастливчиков» уже заполнены детьми чиновников, а сам проект станет очередной «кормушкой для казнокрадов». Скепсис касается и технической стороны, задаются вопросы, а что именно будут читать дети, учитывая дефицит качественных переводов на латиницу и то, что огромные книжные фонды прошлых лет были попросту уничтожены.

Теоретически узбекоязычных читателей достаточно, чтобы книга была прибыльной, но коммерческий успех сегодня сопутствует почти исключительно литературе религиозного содержания, что соответствует глубоким восточным традициям Теоретически узбекоязычных читателей достаточно, чтобы книга была прибыльной, но коммерческий успех сегодня сопутствует почти исключительно литературе религиозного содержания, что соответствует глубоким восточным традициям Фото: «БИЗНЕС Online»

«Русскоязычный контент пока доминирует почти во всем»

В общем, в широких слоях населения все эти инициативы пока не воспринимаются всерьез. С другой стороны, проблема явно назрела. И хотя это не всегда проговаривается прямо, стратегический подтекст ясен: официальному Ташкенту необходимо максимально быстро уходить от привычных культурных ориентиров прошлых десятилетий, ускоряя развитие собственной литературы. Происходит это под лозунгом защиты духовных ценностей, что вполне объяснимо для государства, которое уже более 30 лет строит свою независимость.

Ситуация такова, что русскоязычный контент пока доминирует почти во всем: от востребованного сегмента нон-фикшн и тренингов до детских книг, мультипликации и цифровых сервисов. Парадокс заключается в том, что даже ресурсы, которые сложно заподозрить в симпатиях к соседям, такие как «Газета.uz», в своих обзорах рекомендуют продукцию на русском языке от российских брендов. Например, в обзорах лучших детских книг зачастую фигурируют издания исключительно на русском языке и от российских издательств.

Теоретически узбекоязычных читателей достаточно, чтобы книга была прибыльной, но коммерческий успех сегодня сопутствует почти исключительно литературе религиозного содержания, что соответствует глубоким восточным традициям. Именно этот дисбаланс — между русскоязычным светским и узбекоязычным религиозным контентом — государство в том числе и пытается преодолеть через новые рычаги влияния.

В конкуренции с Казахстаном

Вопрос художественного перевода в постановлении президента затронут отнюдь не случайно. Государство берет на себя серьезные обязательства: теперь половина расходов на перевод и издание лучших образцов зарубежной литературы на узбекский язык, а также произведений национальной литературы на иностранные языки, будет компенсирована из бюджета. Если с импортом мировой классики на узбекский язык ситуация и так обстоит неплохо — я регулярно просматриваю новинки на полках и вижу там все: от русской и европейской классики до современных бестселлеров вроде «Зулейха открывает глаза», — то обратный процесс всегда был «ахиллесовой пятой» системы.

Так что за финансовой поддержкой просматривается и стратегическая цель — системное продвижение национальной культуры и укрепление «мягкой силы» Узбекистана на международной арене. Для государства становится приоритетным не только освоение зарубежного контента, но и активное формирование собственной повестки через экспорт национальных смыслов и ценностей.

Положение дел в этом сегменте долгое время выглядело неутешительным, особенно на фоне соседнего Казахстана. Между Ташкентом и Астаной давно идет негласное соперничество за региональное лидерство, и книжная индустрия здесь — важный индикатор. В Казахстане продвижение национальных авторов давно поставлено на системную основу за счет параллельного выпуска книг на казахском и русском языках. Государство активно поддерживает издание широкого ассортимента казахской классики и современников на русском языке, причем не только внутри страны, но и на крупнейших площадках в Москве.

За десятилетия там была выстроена профессиональная инфраструктура, позволяющая казахской литературе, опираясь на фундамент фигур вроде Олжаса Сулейменова постоянно присутствовать в мировом культурном поле именно через русский язык как транзитный инструмент. Узбекистан же в этом вопросе пока действует менее последовательно, только сейчас приходя к пониманию того, что «мягкая сила» требует не только лозунгов, но и серьезных финансовых вливаний в качественные переводы.

Показателен скандал вокруг американца Марка Риза, который потратил 15 лет на перевод «Минувших дней» Абдуллы Кадыри. Вместо триумфа проект столкнулся с местным правовым нигилизмом: пока автор пытался договориться о бесплатном распространении книги, его труд начали попросту пиратить. Гораздо успешнее выглядит арабское издание того же романа, вышедшее в 2024 году в Египте. Работа продолжилась и в 2025 году: при поддержке государственных фондов были представлены обновленные подарочные издания Кадыри для зарубежного читателя.

Эти шаги, подкрепленные бюджетными компенсациями, призваны исправить ситуацию, когда национальные шедевры оставались запертыми внутри языкового ареала, в том числе и за счет дефицита профессиональных переводчиков. Впрочем, кадровый голод в сфере переводов — проблема давняя. Известная писательница Дина Рубина, выросшая в Ташкенте, в своих воспоминаниях называла прежнюю систему «литературным батрачеством», когда русскоязычные авторы за бесценок создавали «национальную форму» для местных генералов. Сегодня республика пытается уйти от этой модели, создавая собственные институты продвижения, но путь до полноценного культурного экспорта еще только предстоит пройти.

Комплексный сдвиг

На самом деле нынешние многомиллионные выплаты писателям и школьникам — это второй шаг масштабной стратегии. Первый этап начался не с текстов, а с анимации и детского контента.

Еще в начале 2025 года Узбекистан перешел к политике жесткого протекционизма в этой сфере. Согласно постановлению президента, производители национального аудиовизуального продукта получили беспрецедентные льготы: при доле профильной выручки от 80% компании полностью освобождаются от налога на прибыль, а ставка социального налога снижается до 1%.

Координацию этой работы возглавил Совет под руководством дочери главы государства Саиды Мирзиёевой. Основная цель здесь предельно прагматична — вытеснить иностранный продукт, создав систему госзаказов через Центр развития детского контента. Государство начало масштабно вкладываться в создание собственных мультфильмов: центр финансирует оригинальные проекты, оставляя авторам до 50% выручки от проката.

Особая ставка в создании новой среды сделана на анимацию, для развития которой привлечен режиссер Тимур Бекмамбетов, открывающий в республике еще три профильные школы. Вкупе с развитием кружков «Баркамол авлод» (Гармоничное поколение) и программы «Ракамли авлод» (Цифровое поколение), это должно сформировать базу для импортозамещения там, где десятилетиями доминировал российский и религиозный продукт.

Этот комплексный сдвиг — от налоговых льгот для мультфильмов на родном языке до масштабных инвестиций в национальные книги — свидетельствует о кардинальном уходе от привычных ранее культурных и образовательных ориентиров. Республика делает ставку на глобальную интеграцию, где советское наследие окончательно становится частью минувших дней.