«В ходе этой агрессии Моджтаба Хаменеи потерял отца, мать, жену и дочку. Члены его семьи убиты. У него, конечно, есть еще братья, родственники и дети, но факт остается фактом. Это значит, что он будет мстить. В принципе, об этом уже речь идет», — говорит политолог, специалист по внутренней и внешней политике Ирана Фархад Ибрагимов. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о том, будет ли новый верховный лидер Ирана продолжать линию своего отца, что грозит президенту США Дональду Трампу в нынешней ситуации и как долго продлится новая война на Ближнем Востоке.
«Моджтаба Хаменеи — фигура, консолидирующая элиты. Он обладает определенным авторитетом — и в религиозном смысле, и в политическом. Нужен был именно такой человек. И он подходит под эту концепцию»
«Сын Али Хаменеи, по сути, повторяет историю своего отца»
— Фархад Эльшанович, Иран выбрал нового верховного лидера. Им стал второй сын погибшего Али Хаменеи, 56-летний Моджтаба Хаменеи — шиитский священнослужитель, долгое время занимавший ключевые позиции в администрации верховного лидера и тесно сотрудничавший с КСИР. Он третий верховный руководитель Ирана, его избрали на пожизненный срок. Что о нем можно еще сказать? И что меняет его избрание для страны?
— Это наиболее компромиссная фигура для всех представителей иранского истеблишмента, для всех крыльев иранских элит. Речь шла о том, чтобы найти консенсус между несколькими ключевыми силами. Во-первых, между силовиками — главным образом представителями корпуса стражей исламской революции (КСИР), которые имеют серьезнейшее влияние и являются государством в государстве. Во-вторых, между представителями генералитета регулярной армии Ирана, народного ополчения «Басидж», сил разведки и так далее.
Фархад Ибрагимов (родился 26 марта 1994 года в Баку) — российский политолог, специалист по Ирану, Турции и странам постсоветского пространства.
В 2017-м окончил магистратуру факультета мировой экономики и мировой политики в НИУ ВШЭ по специальности «политология». В том же году проходил краткосрочную стажировку в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке.
Затем продолжил обучение в аспирантуре ИМЭМО РАН.
Сфера его научных интересов включает в себя внутреннюю и внешнюю политику Ирана, Турции, стран Среднего Востока и Центральной Азии, а также политику России и США на Ближнем Востоке и на постсоветском пространстве.
С февраля 2019 года является экспертом информационно-аналитического центра (ИАЦ) МГУ. Автор и ведущий программы «Иран сегодня» и «ОКНА» на платформе информационно-аналитического агентства «Вестник Кавказа».
Работал научным сотрудником кафедры ЮНЕСКО Государственного университета управления, участвовал в креативной сессии по развитию образовательной онлайн-платформы «Цифровые волонтеры», что обретало все большую актуальность и значимость.
Как эксперт международного клуба «Валдай» участвовал в актуальных дискуссиях, его материалы доступны на информационном портале ИАЦ МГУ.
Эксперт центра ближневосточных исследований.
Наряду с телевидением выступает в качестве эксперта в газетах, электронных СМИ и интернет-изданиях.
Преподает предмет «культурное развитие стран Ближнего Востока» в Институте общественных наук РАНХиГС.
С 2023 года является преподавателем экономического факультета РУДН им. Лумумбы.
В 2025-м начал работать приглашенным преподавателем в Высшей школе экономики (НИУ ВШЭ).
Третье и не менее важное, я бы сказал, даже фундаментальное значение имела позиция так называемого наднационального парламента — совета экспертов, который в Иране называют «Хебраном». Он состоит из 88 экспертов, которые, собственно, и выбирали нового лидера. Конечно, свою роль сыграл и парламент (меджлис) во главе с влиятельным спикером Мухаммадом-Багером Галибафом. Правительство в этой конфигурации — наиболее слабое звено.
Суть в том, что Моджтаба Хаменеи — фигура, консолидирующая элиты. В принципе, население Ирана знает о нем не так много, как, конечно, о его отце. Тем не менее он обладает определенным авторитетом — и в религиозном смысле, и в политическом. Нужен был именно такой человек. И он подходит под эту концепцию.
Но в его избрании есть единственный минус. Этот спорный момент все отмечают, но стараются не педалировать.
— Что за минус?
— Новый верховный лидер Ирана является сыном убитого Али Хаменеи. Его избрание создает некую проекцию, связанную с монархической историей. Переход власти от отца к сыну в Иране не очень приветствуется даже на местах. Чиновники стараются свою семью особо не выпячивать. Противники исламской системы могут сказать: «Вы боролись в ходе революции за то, чтобы больше не было монархии, а сами, по сути, ее воссоздаете, только в другом представлении, в новом виде».
Собственно, факт: около 6–7 человек из числа экспертов голосовали не за сына Хаменеи, а за другую кандидатуру. За кого — неизвестно, все засекречено сейчас в Иране, потому что война.
Тем не менее в целом консенсус найден.
— Новый верховный лидер будет продолжать линию своего отца?
— Сейчас Моджтаба Хаменеи будет очень активно работать над тем, чтобы элиты не расползлись, а сплотились в один кулак. Американцы всегда делали ставку на то, что разрозненные элиты будет легче уничтожать изнутри. Сын Али Хаменеи, по сути, повторяет историю своего отца. Тот тоже был богословом, но не обладал соответствующим титулом аятоллы. Сейчас Хаменеи-младшего этим титулом наградят, чтобы он смог стать полноправным верховным лидером Исламской Республики.
— Новый верховный лидер Ирана будет жестким?
— Тут надо понимать еще вот что. В ходе этой агрессии Моджтаба Хаменеи потерял отца, мать, жену и дочку. Члены его семьи убиты. У него, конечно, есть еще братья, родственники и дети, но факт остается фактом. Это значит, что он будет мстить.
В принципе, об этом уже речь идет. Вбрасывается информация о том, что великий аятолла Систани, который находится в Ираке, уже заявил о необходимости объявить джихад. Правда, официальной информации из его офиса нет, но в кулуарах эти разговоры идут.
Конечно, Моджтаба Хаменеи будет проводить жесткую политику. Он должен в хорошем смысле слова самоутвердиться — показать и своим элитам, и своему народу, и всему миру, что готов идти до конца, и очень жестко. Он будет предпринимать усилия по усилению роли силовиков и священнослужителей консервативного толка. Моджтаба Хаменеи довольно жесткий консерватор, и это отразится на иранской внутренней и внешней политике.
— А что изменится во внешней политике?
— Первое время он будет заниматься только тем, чтобы Иран сохранился в его нынешнем виде и смог противостоять агрессии. После того как ситуация более-менее устаканится, будет предпринимать какие-то реформы.
Во внешней политике, думаю, мало что изменится. Его курс нацелен на укрепление связи с Россией, Китаем. Никаких иллюзий в отношении Запада он не питает, у него определенное отвращение к Европе.
Тем не менее европейцы уже начали вбрасывать в СМИ информацию: «Видите, Моджтаба не под санкциями». Это такой завуалированный сигнал: «Пока мы готовы с тобой вести диалог». Посмотрим, как он себя поведет. Надеюсь, примет во внимание, что Западу категорически верить нельзя. Европейцам тем более — они себя уже давно дискредитировали как переговорщики, потому что полностью зависят от Белого дома.
«В последние месяцы гадали, кто первым развяжет агрессию — Израиль или США. Но произошло коллективное нападение»
«Американцы, по сути, хотят завуалированно сказать, что casus belli организовали именно израильтяне»
— Вы заранее прогнозировали атаку на Иран. Но ожидали ли вы нынешнего сценария?
— Для меня ничего удивительного в агрессии США и Израиля против Ирана нет. Это было вполне ожидаемо. После 12-дневной ирано-израильской войны в июне прошлого года стороны не поставили точку, лишь запятую. Второй этап военного противостояния был неизбежен. Вопрос оставался только в сроках и форме реализации.
Стороны готовились. В Иране отсутствовали иллюзии: 12-дневная война стала разведкой боем. Трамп и Нетаньяху проверяли уязвимые места Ирана, его готовность отвечать, рискнет ли он огрызаться, как говорят на Западе, и бить по Израилю. Смотрели, не начнутся ли волнения в элитах, не предадут ли они верховного лидера, как поведет себя общество. То есть США и Израиль рассматривали самые разные варианты и уязвимости Ирана, которые должны были сказаться в ходе новой операции против него.
В последние месяцы гадали, кто первым развяжет агрессию — Израиль или США. Но произошло коллективное нападение. Сейчас Америка пытается деликатные нюансы, например убийство Али Хаменеи, переложить на Израиль. Мол, это Тель-Авив был инициатором и осуществил его. Американцы, по сути, хотят завуалированно сказать, что casus belli организовали именно израильтяне: «Мы бьем по военной инфраструктуре, а агрессию гражданского характера устраивает Израиль, пусть Иран разбирается с ним напрямую».
Но иранцам все равно, что говорят американцы. И им все равно, что думают по этому поводу и израильтяне. Это коллективная вина обеих стран и тех, кто им потворствует.
— Трамп не раз заявлял, что после устранения лидера Ирана режим там падет…
— Да, особенно в последние недели эта мысль муссировалась и в экспертных кругах Америки. Объясняли это тем, что режим неустойчив, слаб как никогда после январских волнений. Якобы и страны Ближнего Востока устали от Ирана и будут чуть ли не петь осанну Трампу за то, что он с ним разберется. На самом деле это наивные мысли и не выдерживают никакой критики.
Не все так просто. Арабские монархии, может, и не в восторге от иранского режима, но воевать с ним точно не хотели, как и быть участниками этого конфликта. Тем более Саудовская Аравия три года назад перезагрузила отношения с Ираном.
Мы видим интересную конфигурацию: ближневосточные страны хоть и стали волей-неволей сторонами конфликта, но все ограничивается недовольными заявлениями. Они не хотят быть инициаторами новой волны военной эскалации. Они прекрасно понимают, что именно Иран является жертвой агрессии, а не наоборот.
Убив Али Хаменеи, США думали, что режим распадется. А он, наоборот, сплотился. Все элиты в Иране сегодня прекрасно понимают: если они будут выяснять между собой отношения, то от них действительно ничего не останется. Американцы всегда любили на этом играть. Когда они вторгались в Ирак, Ливию, Сирию и так далее, то первым делом устраивали внутри элит разборки. И в ходе межэлитного хаоса проводили военную кампанию «разделяй и властвуй». Всех переубивали и брали власть в свои руки.
Иранские элиты пока не демонстрируют таких настроений. Система Исламской Республики доказала свою устойчивость, проходя стресс-тесты. Убийство верховного лидера не привело к свержению режима и массовым выступлениям. Наоборот, произошло сплочение элит, быстрая координация в центральном аппарате власти.
Сразу же выдвинулись люди, принимающие решения: президент Масуд Пезешкиан, глава аппарата безопасности Али Ахмадиан, глава судебной власти Мохсени-Эджеи. Временно исполнял обязанности верховного лидера Арафи — один из приближенных Хаменеи. Система продемонстрировала кадровую ротацию, она, по сути, не была не обезглавлена.
— Для Трампа удар то, как развиваются события?
— Конечно. Это удар по его заявлениям — абсолютно глупым, не имеющим ничего общего с реальностью. Человек и его окружение явно не знакомы с природой Ирана. Трамп путает Венесуэлу с Ираном, думая, что, если там номер прокатил, то прокатит и здесь.
Агрессия идет, а Иран остается устойчивым. Люди выходят каждый день на митинги в Тегеране, Исфахане, Ширазе, других крупных городах. Но не против властей, как думали американцы, а с требованием жестко ответить на агрессию. Получился обратный эффект: люди сплотились вокруг системы.
Если Трамп думал иначе, повторяю, он просто не знал природу иранцев. Это многогранная страна с этническим разнообразием. В Иране проживают персы, азербайджанцы, курды, луры, белуджи и так далее. Эти люди могут выяснять между собой отношения веками. Но когда на них набрасываются, тем более когда Израиль начинает агрессию (если бы были одни США, я бы еще засомневался), убивает людей, то это, естественно, это вызывает не просто недовольство, а ненависть и моментальное отторжение от каких-либо митингов против власти.
«Самый уязвимый этнос — курды. Но даже курды, многие из которых недовольны властями, заявляют: «Мы должны сделать все возможное, чтобы сохранить страну»
«США находятся в доме у Ирана, а не наоборот»
— На что сейчас делают ставку США?
— На протяжении полувека американцы пытались использовать несколько рычагов. Санкции 47 лет вводили — не помогло. Пытались вырастить лидера оппозиции — за 47 лет ни одного не нашли даже в эмиграции. Те, кого вырастили, оказались маргиналами и нерукопожатными даже в своей среде. Цветную революцию пытались устроить — тоже не получилось.
Сейчас хотят разыграть последнюю козырную карту — этнические противоречия. Самый уязвимый этнос — курды. Но даже курды, многие из которых недовольны властями, заявляют: «Мы должны сделать все возможное, чтобы сохранить страну». Они не пойдут на поводу у американцев, которые используют их как расходный материал. В Турции курдов слили, в Ираке поставили под удар, начали истреблять, в Сирии недавно тоже слили. Иракские курды разделились: одни вдохновлены опытом Иракского Курдистана, другие считают, что верить американцам нельзя.
Понятно, что силы сторон несопоставимы. Но есть деликатный нюанс: США находятся в доме у Ирана, а не наоборот. Иранцы, несмотря на продвинутые технологии американцев, лучше знают свой регион и все уязвимые места. Во-вторых, иранцев не застали врасплох — они готовились. В-третьих, Иран обладает запасом прочности, который американцы не смогли расшатать и вряд ли расшатают.
Все, что сейчас делает Америка, — это жест отчаяния. Они пробовали устроить революцию, вводили санкции, хотели использовать оппозицию. Ничего не работает. Поняли, что эти методы не действуют, перешли к тяжелой военной агрессию. Теперь Трамп говорит о наземной операции. В теории она возможна. Думаю, даже проведут — дело принципа.
— И что тогда ждет американскую армию?
— Я очень не завидую тогда американским солдатам. Потому что, помимо армии, КСИР, народного ополчения «Басидж», в Иране есть спящие ячейки прокси, о которых мы даже не знаем. Это «сюрприз», который иранцы готовили десятилетиями. Это радикальные ребята, и они проснутся. Не хочу никого пугать, но вынужден сказать, думаю, американцы об этом уже знают. Эти ячейки будут устраивать очень серьезные неприятности американским солдатам.
Иранцы говорят: «Мы очень хотим наземную операцию! Авиаудары и беспилотники — нечестная борьба. А рукопашный бой на земле — по-честному. Мы хотим проливать американскую кровь, мы готовы сами умереть!»
Здесь проблема и идеологического характера. Американцы — агрессоры, которые проводят операцию за 10 тысяч километров от своей территории. Погибать они не хотят. Американские солдаты вообще очень трусливы. Русский солдат — воин, белорусский — воин, северокорейский — воин, кубинский — воин. Иранцы — воины, а американцы слабы. Все, что они могут, — это кнопками управлять, технологиями.
Если эти ребята, которые не хотят воевать, попадутся в руки, условно, моджахедам, радикалам, история Трампа и Америки с Ираном окажется хуже, чем с Вьетнамом, раз в 5, а то и в 10. Будут устраивать публичные казни, снимать на камеру, пойдут гробы. Как Трамп будет выкручиваться — страшно представить. Пусть он всегда говорит, что ему все равно на общественное мнение. Но это пока момент не настал.
— Не сможет в таком случае выкрутиться?
— Тогда Трамп, человек, меняющий мнение сто раз на дню, запоет по-другому. Ему этого не простят. Те, кто подводил его к этому — консерваторы, евангелисты, — сразу отрекутся от Трампа и скажут, что он президент, который принимал решение, а мы ему просто советовали.
Посмотрим, как он будет выкручиваться, когда у него уже сейчас нет прежней поддержки. От него отвернулись Такер Карлсон, Марджори Тейлор Грин и много кто еще, кто верил Трампу, что он не будет развязывать войны. А он развязал не просто войну на ровном месте, а еще и агрессивную войну. То есть Трампу достанется по полной программе. Он, может быть, понимает, что должен сохранить лицо. Поэтому идет на еще более безумные действия, которые ему очень дорого обойдутся.
— Что еще ждет Трампа и США в Иране?
— Обязательно появятся люди, которые будут мстить за убийство верховного лидера. Может быть, не сразу, но через год-два-три. Это будет очень страшно. Трамп открыл ящик Пандоры, даже сам не понимая, что он натворил. Он весь Ближний Восток поставил под удар.
Может быть, американцы думают, что, сидя за океаном, на них это не отразится. Но это не так. Поэтому все те страны, которые мало-мальски что-то понимают — в той же в Европе, например, Испания, — соображают, чем это все может обернуться. Когда Россия предупреждала Трампа, надо было Россию слушать. Но Трамп думает, что он самый умный, что ему можно вот так себя вести и ему это не аукнется. Очень зря.
«Я думал, Трамп умнее. Думал, американская разведка умнее. Она оказалась такой глупой, что страшно представить, что в их руках инструментарий власти страны, называющей себя супердержавой»
«Американцы делают все возможное, чтобы регион скатился в полный хаос»
— Сейчас есть некий паритет: стороны стреляют, но ситуация глобально не меняется.
— Ситуация не меняется, потому что Иран был и остается. Убивают генералов — на их место приходят другие. В Иране любой чиновник, приходя к власти, сразу назначает трех преемников. Они могут меняться в зависимости от ситуации, конъюнктуры, но принцип работает. Я почему сказал о кадровой ротации? Природа иранцев так устроена, они каждый день живут как последний, так работал Хомейни.
Да, жизнь — сладкая штука. Есть такая у них пословица. И не очень хочется умирать. Зачем? Тем более если ты на посту, получаешь какие-то дивиденды от высокого положения. Но иранцы знают, в какой стране живут. В той, которая может быть подвергнута агрессии в любой момент. Врагов-то немало, и они не дремлют. И иранцы знают: чтобы система работала бесперебойно, их дело должно жить и после их смерти.
Убили Хаменеи? Обозлили его фанатов, обозлили обычных людей, которым жалко и его, и его внучку, которую убили ни за что. А на место Хаменеи пришел еще более жесткий правитель. Так было всегда. Чтобы самоутвердиться среди элит, силовиков, народа и показать миру: слово будет жестким! И чего добились американцы?
Я напомню историю. 2003 год, Америка вторглась в Ирак. Быстро свергли Саддама Хусейна. Сначала убили его сыновей. Вообще, у американцев какая-то маниакальность, они почему-то любят убивать членов семьи. Так было с Каддафи, когда убили его сына. Так было и с другими. Теперь вот с Ираном.
Они там быстро всех свергли, окружение было дырявым, слили Саддама моментально. Они перестали бороться, и через два-три дня бомбардировок от Багдада ничего не осталось. Были офицеры, которые хотели воевать, но не смогли из-за предательства высшего руководства, Это были вояки, готовые пойти воевать за идею. И через три-четыре года они образовали радикальное движение ДАИШ*. Они же не с неба упали и не с Луны свалились. Это были кадровые офицеры, которые стали радикалами и начали уничтожать всех и вся.
Я не хочу такого сценария для Ирана, но американцы делают все возможное, чтобы регион скатился в полный хаос. И найдутся через два-три года люди, преданные идеям Хаменеи, которые станут мстить за него. Они не будут видеть перед собой никого.
А делать выводы об иранском народе по нескольким придуркам из диаспоры, называющим себя зороастрийцами, — глупость. Я думал, Трамп умнее. Думал, американская разведка умнее. Она оказалась такой глупой, что страшно представить, что в их руках инструментарий власти страны, называющей себя супердержавой.
— Сколько может продолжаться военная операция? Режим устоит?
— Ничто не вечно. Режим могут поставить на колени миллионы американских солдат, если они войдут в Тегеран и посадят свою марионетку. Но история с талибами показала: рано или поздно все получается не по-американски. Американцы пришли в Афганистан, чтобы свергать талибов, и… вернули талибов.
То же самое и здесь. Даже если они свергнут режим в Иране, в чем я сомневаюсь, придут через некоторое время фанатично настроенные люди и возьмут власть, как в 1979-м. Любой, кто придет сейчас на смену, например Реза Пехлеви, кто угодно, — смертник. Его убьют. Никакой американский зонтик не поможет.
Пехлеви даже сам Трамп не уважает, он 3 раза говорил, что не видит его в качестве главы государства. Тот его и так и сяк облизывал, и спасибо сказал за то, что тот наносит удары по его исторической родине. Сказал, что весь иранский народ должен извиниться за смерть трех американских солдат. Как он только ни пытался выслужиться перед США, все равно Трамп не воспринимает Пехлеви всерьез.
— А вы видели пранк с Резой Пехлеви, который разошелся по миру.
— Да. Человек призывает западные страны объявить крестовый поход, фактически оккупировать его родину. Это тоже показывает уровень его гнусности. Его папаша был абсолютно нечистоплотным, предавал интересы родины, раболепствовал. Когда в Иран приезжал президент США Картер, он не позволял своим чиновникам даже сидеть в присутствии американцев. О каком уважении может быть речь?
Сынок оказался еще хуже. Он живет с мыслью — отомстить за то, что его отодвинули от власти. Если бы папаша умер на троне, власть перешла бы к Резе Пехлеви. Был бы мультимиллиардером, главой страны, порабощал бы ее. Его отодвинули от кормушки — теперь он хочет вернуться и мстить.
Все понимают, что Реза Пехлеви будет не переходным лидером, а деспотичным тираном, будет пить иранскую кровь. Он отказался от ислама, принял криптозороастризм, ведет аморальный образ жизни. Это несерьезный уровень для мужчины, имеющего хоть каплю уважения к себе. Морально деградировавший персонаж. Даже в диаспоре он авторитетен только среди кучки таких же. Трамп это уже понимает.
«Иран огромен — 1 миллион 648 тысяч квадратных километров. Вторжение возможно через Иракский Курдистан — это самое слабое звено»
«Мы получим новое фундаменталистское радикальное движение»
— И все-таки когда ждать окончания нынешней операции?
— Операция может длиться еще около месяца. Ставки будут повышены до предела. Думаю, самый пик агрессии начнется примерно через неделю, когда прояснится, куда движется иранская элита и как реагирует на процессы. Трамп мечется от отчаяния.
— В случае падения Исламской Республики вы ждете появления нового ДАИШ*?
— Мы получим новое фундаменталистское радикальное движение, которое будет нещадно бороться с теми, кто устроил агрессию против Ирана. Я привел пример из истории для понимания, но в публичном пространстве сравнивать иранских патриотов с ДАИШ* — оскорбление для самих иранцев. Они ненавидят ДАИШ*, ваххабитов, считают их больными людьми. Иранцы себя таковыми не считают.
— Какой все же может получиться наземная операция США и ее союзников в Иране?
— Наземная операция преследует главную цель — перекрыть основные логистические маршруты, парализовать экономику Ирана, передвижение войск, не дать центральной власти контролировать окраины. Иран огромен — 1 миллион 648 тысяч квадратных километров. Вторжение возможно через Иракский Курдистан — это самое слабое звено.
Но, если они пошлют 200 тысяч американцев, иранцы будут их методично уничтожать. Сейчас США пытаются господствовать в небе — там все неоднозначно. Иран демонстрирует силу и способность защищаться. Признаков того, что Америка повергла Иран, нет. Чтобы уничтожить Иран, нужно бросить столько сил, что это очень дорого обойдется.
— На Ближнем Востоке люди на стороне Ирана?
— Люди на местах, так называемая улица, на стороне Ирана. Все считают Иран жертвой агрессии. Америка надоела всем, Израиль — тем более. Но политику делают не улицы, а власти. Власти недовольны, что их втягивают в конфликт и делают стороной.
Над Дубаем, Абу-Даби летят ракеты, беспилотники, бьют по аэропортам — это мирные города, крупные хабы мировой экономики. Это вызывает недовольство. Но значительная часть мусульманского мира поддерживает Иран, видит его правым. Были кадры из Бахрейна: по территории, где американские базы, прилетают иранские ракеты, а местные аплодируют, дескать, давно пора.
— Внутри Ирана американцы делают, как вы сказали, ставку на курдов. Насколько это опасно для страны?
— Курдов в Иране, по официальным данным, 5–6 миллионов человек, по неофициальным — 7–8 миллионов. Они проживают компактно в трех провинциях: Курдистан, Керманшах, Западный Азербайджан. Есть люди, считающие, что власть их угнетает, хотя это не так. Именно при Исламской Республике курды получили права и свободу. При шахе они, как и другие меньшинства, были под катком репрессий, им не позволяли публично говорить на родных языках.
При Исламской Республике курдский язык стал официальным в автономной провинции Курдистан. Мало того, Иран сформировал провинцию Курдистан — ее вообще не было при шахе. Действуют школы, пресса на курдском, газеты, журналы, телеканалы. Курды представлены во власти, есть генералы-курды.
Конечно, из 6–7 миллионов я найду несколько тысяч, желающих воссоединиться с Иракским Курдистаном, а в идеале — создать единый Курдистан. Но большинство понимает: они могут стать лишь разменным материалом для американцев.
Несколько недель назад в Америке собрались представители пяти крупных курдских организаций Ирана, получающих финансирование от госдепа. Они заявили о намерении провозгласить народно-освободительную борьбу курдов против Ирана. Американцы делают на них ставку. Раньше пытались втянуть белуджей, азербайджанцев, арабов. Но те оказались глубоко интегрированы в систему и называют себя иранскими иранцами.
Нетаньяху рвет и мечет, призывая народы Ирана к сепаратизму. Но чем больше он выступает, тем больше сплачивает людей против Америки и Израиля.
«На 80 процентов система Исламской Республики выстоит. Иран приобретет несколько другой облик, но будет отброшен лет на 10–15 в экономическом смысле»
«Сейчас задача номер один — выстоять перед Америкой»
— Вы упомянули иранскую диаспору. Как они реагируют?
— За пределами страны проживают около 12 миллионов выходцев из Ирана. Сегодня они поддерживают действия Трампа. В запрещенных в России соцсетях выставляют рилсы, сторис, восхваляют Трампа, танцуют, режут тортики, радуются убийству Хаменеи и мирных людей. Абсолютно аморальная, деградирующая история. Особенно на фоне того, как иранцы оплакивают своего лидера и жертв агрессии.
Американцы смотрят на диаспору и думают: вот они, иранцы, радуются. Они не понимают, что этих людей нельзя отождествлять с Ираном. У них от Ирана только фамилия и имя остались. Образ жизни и ментальность — западные. Они живут в основном в Канаде, Англии, Франции, Швеции, Швейцарии, Америке, чуть-чуть в Голландии. Они уехали после революции на Запад, там расплодились. В самом Иране сегодня живут 90 миллионов человек. А на момент исламской революции было примерно 35–36 миллионов. То есть за 47 лет прирост составил 45 миллионов человек.
— Политический ислам в этом помог?
— Рождаемость увеличилась из-за серьезной фанатичности: чтобы защитить страну, нужно много людей. Женщины рожали. Природа Востока такова: полноценная семья — минимум двое детей. И с рождаемостью все в порядке, хотя за это ничего не платят. В странах со средним уровнем развития с этим нормально. В странах с высоким уровнем развития людям хочется жить в зоне комфорта.
— Ваш итоговый прогноз?
— В целом наземная операция возможна, но она обернется полным крахом для Америки с самыми непредсказуемыми последствиями. На 80 процентов система Исламской Республики выстоит. Иран приобретет несколько другой облик, но будет отброшен лет на 10–15 в экономическом смысле. Ему доставили очень много неприятностей и сложностей. Сейчас задача номер один — выстоять перед Америкой. Думаю, у иранцев есть все шансы добиться этой цели.
* арабское название запрещенной в РФ террористической группировки «ИГИЛ»
Комментарии 36
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.