Денис Архипов: «Жизнь в США будто стала хуже, мне так кажется»

Большое интервью с Денисом Архиповым Фото: Serge Fedoseev, globallookpress.com

Архипов в последние годы почти не выходил на лед — все изменил звонок от Зарипова

— Денис, вы завершили карьеру в 2013 году. Чему сейчас посвящаете свою жизнь?

— Можно сказать, что отдыхаю. Последние лет 12–13 почти не надевал коньки, к хоккею меня не тянет. Лишь прошлой осенью мне позвонил Данис Зарипов и пригласил в команду легенд татарстанского хоккея. Данису невозможно было отказать — пришлось заново надевать коньки.

— У вас был бизнес.

— Да, но сильно я им не занимался. У меня имелись свои помещения, квартиры. То есть спокойный бизнес, который не отнимал много времени.

— Этот бизнес в США?

— Нет, у нас, в России. В Америке у меня чего-то такого нет. Только в Нэшвилле остался дом, сейчас вот думаю, как с ним быть.

— Где сейчас чаще живете?

— В Казани. Мне здесь нравится, больше тянет к родному городу.

— В столице РТ часто предлагают бывшим игрокам работу в «Ак Барсе» или федерации. Что насчет вас?

— Подходили с этим вопросом, но я не вижу себя в хоккее.

— Устали от хоккея?

— Не то чтобы устал, хотелось бы передохнуть от него, выбросить будильник, который будил меня на тренировки. (Смеется.) Толком и не смотрел хоккей в последние годы.

— Не тянет стать агентом или менеджером?

— Агентом точно нет. Я ведь столько ругался со своим агентом! Никому не пожелал бы иметь такого клиента, как я. Хотя на следующий день мы созванивались, говорили, что все нормально.

Денис Архипов (в центре) на гала-матче «Золотой шайбы» Фото: «БИЗНЕС Online»

У Архипова нет американского гражданства, а в Казани ему нравится больше, чем в Нэшвилле

— Когда вы поняли, что вас больше тянет к России, а не к США?

— Году в 2010-м. Тогда я окончательно понял, что в столице РТ мне нравится больше. Может, это и избитая фраза, но где родился, там и пригодился. Все друзья у меня живут в Казани, поэтому не хочу куда-то уезжать.

— Вы играли за московский ЦСКА. В столицу не тянет?

— Нет, туда не хочется. Даже друзья из столицы приезжают в Казань и отмечают, что им нравится в Татарстане. Кто однажды сюда попадет, потом уехать отсюда не захочет.

— Успели ли получить американское гражданство?

— Нет, и не хочу его получать. Да, возможность есть, у меня грин-карта с 2008 года, но гражданство не беру. Хотя многие упрекают меня за это, говорят, что по всему миру могу кататься с ним. Но повторюсь, что в планах получать гражданство нет. У меня есть российское — другого мне не надо.

— Дорого сейчас летать из России в США?

— Не сказал бы. Я дважды в год летаю через Турцию: один раз весной, второй — осенью. По финансам нормально, но, если честно, долго.

— Чем жизнь в США отличается от жизни в России?

— Раньше я прилетал в Америку и понимал, что я в другой, более развитой стране. Сейчас в США будто жизнь стала хуже — как минимум мне так кажется. Может, я просто привык к Соединенным Штатам — и этим вызваны мои ощущения. Теперь о спорте. Там созданы такие условия, что игроки думают исключительно об игре. Других проблем у них будто нет. Хотя, наверное, и в России в этом плане подтянулись.

— Где опаснее жить?

— В Нэшвилле было спокойно. Да и здесь не сталкивался с каким-то криминалом.

— В Нэшвилле ездите без навигатора?

— Уже давно: все-таки столько лет там прожил. Могу зайти в навигатор только для того, чтобы посмотреть пробки.

— Нэшвилл меньше Казани: население — 700 тысяч человек. Пробки там бывают?

— Конечно! Дороги там хорошие, в семьях по две машины, поэтому пробки есть.

— Водители там адекватнее?

— Сейчас будто одинаково. У нас тоже научились водить: пропускают и пешеходов, и машины, которые хотят перестроиться из одного ряда в другой. В Америке всегда так было.

— В Нэшвилле традиционно много ураганов, в 2024 году по городу прилично прошелся ураган «Хелен». Попадали ли вы на что-то подобное?

— Не попадал. Они бывают под конец года: например, не так давно там прошел ледяной дождь, из-за чего весь город встал. У людей нет зимней резины, снег там максимум выпадет один раз за зиму. А когда случаются какие-то катаклизмы, то закрываются школы, пропадает электричество.

— Нынешние снегопады в Казани вас не удивляют?

— Не сказал бы. В позапрошлом году было очень много снега. Да, люди жалуются, бывает, во двор на машине не заехать, но это нормально для нашей страны.

«Дороги в Нэшвилле хорошие, в семьях по две машины, поэтому пробки есть» Фото: commons.wikimedia.org

В Нэшвилле ценят Романа Йоси и удивляются природным катаклизмам

— Нэшвилл — столица мирового кантри. Как вы познакомились с этим музыкальным жанром?

— Когда играл там, то одноклубники постоянно включали в раздевалке кантри. Сначала не понимал этот стиль, но потом стал относиться к нему нормально.

— Россиян много в Нэшвилле?

— Есть, но не скажу, что много. Бывало, что чисто случайно встречал кого-то.

— Еще узнают вас на улицах?

— Сейчас уже нет. После моего ухода еще лет пять узнавали, но происходило это нечасто.

— В Нэшвилле, помимо хоккейного клуба, есть еще и клуб из Национальной футбольной лиги (американский футбол) — «Теннесси Тайтанс». Существует ли соперничество за зрителя?

— Нет, я лично видел, как люди в форме «Титанов» приходят на наши матчи, хотя их футбольный клуб в последние годы не впечатляет. Знаю, что команде строят новый дворец, так что зрителям будет еще удобнее.

— А как вам хоккейный «Нэшвилл»?

— В целом неплохо, но после финала 2017 года с «Питтсбургом» у них все застопорилось. Команда просела, уже не борется за высокие места. Но, может, когда-то дождемся их возвращения в элиту.

— В городе есть культ главной звезды «Нэшвилла» Романа Йоси? Или топовых игроков прошлого — вратаря Пекки Ринне или защитника Ши Уэбера?

— Йоси очень любят. Он столько лет выступает в «Нэшвилле», вокруг него строится команда. Сейчас появляются новые герои: два года назад пригласили Стэмкоса и Маршессо. Но даже с ними команда играет средне.

— Когда в последний раз приходили на хоккей в Нэшвилле?

— В каждый мой приезд в город я пару раз посещаю домашние матчи.

— Акции с вами клуб не устраивает?

— Такого вообще нет. Я потихоньку прихожу, сижу на трибунах — и домой.

«Йоси очень любят. Он столько лет в «Нэшвилле» Фото: Claudio De Capitani, globallookpress.com

Как Архипов чуть не выбрал энергетику вместо хоккея

— Перейдем к вашей хоккейной карьере. Вы играли в «Ак Барсе» по 1979 году рождения. Кто-то, помимо вас, дорос до суперлиги?

— У нас была очень сильная и талантливая команда, но почти никто карьеры не сделал. Кому-то повезло, кому-то — нет. Однажды мы играли в «Ватане» Алексея Чупина, встретил там своих партнеров по школе и молодежке. Вообще непривычно было осознавать, что мы играем за ветеранскую команду.

— Вы, к слову, и не сильно хотели делать себе хоккейную карьеру и могли стать энергетиком.

— Был момент, когда я окончил школу и поступил в энергоинститут, однако к семье пришел наш тренер и попросил, чтобы родители еще на год меня оставили в хоккее. Поговорили с мамой и папой и остались в хоккее.

— Почему решили стать именно энергетиком?

— Все от отца: он работал в этой сфере. Хотел пойти по его стопам.

— Сейчас в энергетике разбираетесь?

— Вообще нет. Мои документы до сих пор лежат где-то в институте, я ни одного дня у них не проучился, просто поступил — и все.

— На молодежном уровне всегда выделялись?

— Не особо. Меня не вызывали в сборную по своему году, лишь однажды я съездил на молодежный чемпионат мира. А вот когда меня перевели в основной состав «Ак Барса», то в сборную я стал ездить чаще.

— После победы на том молодежном чемпионате мира вы перекрасили волосы?

— Нет, мы с Александром Трофимовым и Юрием Добрышкиным перекрасились в 2000 году, когда взяли «серебро» чемпионата России. Тогда был договор: если выходим в финал, то красим волосы.

— Родители что-нибудь сказали после этого?

— Нет, ведь я всегда был светлым, а мы выбрали белую краску. Родители спокойно отнеслись.

«Был договор: если выходим в финал, то красим волосы» Фото: ak-bars.ru

— У главного тренера «Ак Барса» Юрия Моисеева в целом молодых игроков было немного. Каково было вам?

— На удивление, хорошо. Я знал, что Юрий Иванович — один из тренеров, который считал, что лучше купить игроков, чем воспитать. Мне было тяжело, ведь Моисеев старался брать опытных хоккеистов.

— Когда вспоминают «Ак Барс» 90-х годов, то любят называть выражение «естественный отбор», потому что многие не выдерживали тренировки. Действительно ли так было тяжело?

— Это тарасовская школа, которой придерживался Юрий Иванович. Тогда мы старались не обращать на это внимания, ведь попасть в первую команду уже было счастьем. Юрий Иванович летом закладывал в нас такую «физику», что хватало на 2–3 года вперед.

Архипова выбрали на одном драфте с Лекавалье — игроки пересеклись в Казани

— В 1998 году вы были выбраны на драфте НХЛ. Не поехали на церемонию?

— Не ездил. Я был выбран на драфте с игроками на год старше, то есть не сильно котировался. Мне сразу сказали, что в первых раундах меня не выберут — скорее всего, уйду в третьих-четвертых.

— Вы были выбраны под 60-м пиком. Для вас это что-то значило?

— В те годы вообще не осознавал, что такое драфт. На рассвете мне позвонил агент на домашний телефон и сказал, что я был выбран. Я не сильно понимал, что происходит, и снова лег спать.

— К слову, на вашем драфте под 162-м номером выбрали Андрея Маркова. Какую карьеру он сделал…

— Он ведь 1978 года рождения, поэтому был выбран так поздно. Таких примеров очень много: например, Павла Дацюка выбрали в 6-м раунде. Да и далеко не все первые пики заигрывали, поэтому выбор на драфте — вещь условная.

— Помните, кого на вашем драфте выбрали под первым номером?

— Лекавалье ушел в «Тампу». Кстати, назову и второй пик: Дэвид Легуанд — в «Нэшвилл».

— На момент драфта могли представить, что встретитесь с Лекавалье в Казани?

— Это было очень удивительно! Данный локаут тем и запомнился, что к нам приехали звезды НХЛ. Помню, как разговаривал с Венсаном о драфте.

«Помню, как разговаривал с Венсаном Лекавалье о драфте» Фото: Shadd, globallookpress.com

— Сейчас за лучшими юниорами мира наблюдают скауты НХЛ, все игроки будто находятся под микроскопом, по ним постоянно составляются рейтинги топ-30, топ-60 или топ-100. Что-то подобное в ваши годы было?

— Ничего подобного. Я просто рос, играл и не думал о драфте. Сейчас все поменялось.

— Нэшвилл — небольшой город. Вам не хотелось быть выбранным клубами из Флориды или Калифорнии?

— Тоже не думал об этом. Я вообще не рвался в НХЛ, думал только здесь и сейчас. Наверное, мне повезло, что меня выбрали не в самую сильную команду. «Нэшвилл» ведь вообще создан только в 1998 году — это была молодая команда.

Архипов заходил в «Нэшвилл» через АХЛ и в первый полноценный сезон стал лучшим снайпером команды

— До вас в «Ак Барсе» на драфте выбирались Сергей Золотов и Артем Анисимов, но они оба остались играть в Казани. У вас не было мыслей не уезжать в НХЛ?

— Там произошел такой случай, который подтолкнул меня к отъезду. После Моисеева пришел Крикунов, который забрал с собой Пашу Дацюка. Молодого игрока вылечили, и он был готов выступать. Тогда я понимал, что не буду на первых ролях. Позвонил агенту и сказал: «Давай попробуем уехать в Нэшвилл, ведь я молодой, потом сложнее будет». Я отправился в США, сыграл на турнире новичков и подписал контракт на три года.

— Не боялись, что отправят в АХЛ?

— Так и получилось: полгода я играл в АХЛ. В Америке так устроено: если ты выбран не в первом раунде, то, скорее всего, сначала поедешь в более простую лигу. Особенно это касается ребят из Европы, которым нужно привыкать к площадкам другого размера. Поэтому когда меня отправили в АХЛ, то какой-то злости не было. К тому же поехал я туда не один, а с ребятами с моего драфта, поэтому было полегче. Я знал, что рано или поздно мне дадут шанс — оставалось только дождаться.

— Как-то получается, что «Нэшвилл» — одна из самых нероссийских команд. До вас там играл Сергей Кривокрасов, с вами играл Виталий Ячменев, после он ушел, а вы оставались единственным россиянином. Сейчас из России в команде только Федор Свечков. Есть ли у вас понимание, почему «Нэшвилл» стал одной из самых нероссийских команд лиги?

— Наверное, просто так сложилось. В свое время «Нэшвилл» часто драфтовал российских игроков: например, Григорий Шафигуллин был выбран на драфте, но он в итоге не поехал в НХЛ. Радулов хорошо играл за «Нэшвилл», а после вернулся. Не скажу, что отношения с россиянами там не те, просто так получалось.

— Сильно волновались перед первым матчем в НХЛ?

— Не скажу. Мне позвонил тренер из «Милуоки» (фарм-клуб «Нэшвилла» в АХЛ — прим. ред.) и сказал, что меня поднимают в НХЛ. Мне нужно было срочно лететь в Ванкувер. Дали билет, я прилетел на игру и дебютировал за «Нэшвилл».

— Расскажите о «Нэшвилле», в котором вы играли. Какой это была команда, какие задачи перед ней ставили?

— У нас была молодая команда, поэтому мы хотели попасть в плей-офф. Три года подряд мы не могли это сделать, но на четвертый сезон все же туда прошли. Там нашим соперником стал «Детройт», которому мы проиграли в 6 матчах.

«У нас в «Нэшвилле» была молодая команда» Фото: Kirthmon F. Dozier, globallookpress.com

— В сезоне 2001/02 вы набрали 42 (20 + 22) очка и стали лучшим снайпером «Нэшвилла». Это лучший ваш год в карьере?

— Да, можно сказать и так. Это был мой первый полноценный год в «Нэшвилле». Я выступал с хорошими партнерами — Владимиром Орсагом и Мартином Эратом. Потом «Нэшвилл» начал покупать других игроков и, к моему большому сожалению, разбил нашу тройку. В итоге Орсага отправили в «Сент-Луис», а Эрат еще долго играл в «Нэшвилле».

— Ваш лучший сезон выпал на Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити 2002 года. Говорят, что туда Россия повезла один из сильнейших составов в своей истории. Вы были центрфорвардом — посмотрим, кого из игроков этой позиции туда повез главный тренер Вячеслав Фетисов. К выбору Сергея Федорова, Алексея Яшина и Алексея Жамнова вопросов нет. Но дальше идут 42-летний Игорь Ларионов, а также Андрей Николишин и Павел Дацюк. На момент Игр у вас было больше набранных очков, чем у последней пары. Не обидно, что вас не позвали?

— Если честно, я в то время даже не мечтал об Олимпиаде. Помню, как нам сказали, что во время Игр нам дадут двухнедельный отпуск, — обрадовался. Для меня было бы сюрпризом, если бы поступил вызов из сборной. К тому же я был молодым.

— Но Дацюк тоже был молодым, но поехал.

— Он был на год меня постарше и на тот момент играл очень классно.

— На ваш взгляд, какая сборная сильнее: та, что поехала в Солт-Лейк-Сити, или гипотетическая сборная России на Олимпиаде в Милане?

— Тяжело сравнивать. Мне кажется, что сейчас нет такой конкуренции, как раньше. Помню, когда я хотел уехать, то открыл одну из наших газет и увидел там список российских игроков за океаном. Там было около 100 фамилий, включая хоккеистов из фарм-клубов. Мне кажется, что сейчас такой конкуренции нет. Тогда сильных российских ребят было очень много — попасть на Олимпиаду не представлялось возможным.

Локаутный сезон: вылет от «Локомотива», Фред Брэтуэйт, перелеты на Як-42

— В 2004 году из-за океана раздалась громкая новость о приближающемся локауте. Какой у вас был план действий? Не было ли желания просто переждать и не возвращаться в «Ак Барс»?

— Я очень хотел вернуться. Спасибо руководству, что взяли, ведь вместе со мной в Казань ехали звезды мирового хоккея. Я даже помню, как писали, что берут меня только потому, что я казанский. Переждать — это было не для меня. Там ведь кто-то думал, что локаут продлится до декабря-января, а после все вернутся. Когда стало известно, что не будет сыгран весь сезон, то я сильно обрадовался.

— В локаутном сезоне вы выступали в нижних тройках…

— Мне даже обидно не было. Достаточно просто открыть тот состав «Ак Барса» и понять, какая это была команда. У нас даже в нижних звеньях выходили топ-игроки.

«Возможно, иностранцы думали, что приедут на 2–3 месяца и вернутся» Фото: ak-bars.ru

— Вы в основном выходили в тройке с Данисом Зариповым. Не удивились, что он продолжал выступать и после 40 лет?

— Он ведь играл на высоком уровне. Человек 5 раз поднимал Кубок Гагарина — не знаю, побьет ли кто-то этот рекорд. Рад, что Зарипов и Морозов остались в Казани и так здорово здесь играли.

— Каково было находиться внутри такой команды?

— Очень классно. Кого-то я уже знал по сборной, что было только в плюс. Царила прекрасная атмосфера, единственное, жаль, что мы так неудачно выступили в тот год. Возможно, иностранцы думали, что они приедут на 2–3 месяца и вернутся. Они ждали возможности уехать, что в итоге и сказалось на результате.

— Кто запомнился из иностранцев?

— Даже не выделю кого-то — все были очень хороши. Только Брэд Ричардс уехал и не вернулся.

— С того «Ак Барса» выходило много интересных историй: форму приходилось сушить в раздевалках, Ковальчук говорил, что горничные следили, чтобы игроки не воровали полотенца из номеров, Каспарайтиса охранники не пускали на арену. Сильно ли разнились условия в те годы между НХЛ и КХЛ?

— Конечно, тогда условия сильно отличались. В НХЛ ты заходишь в раздевалку: там всё сделают за тебя, всё сами развесят и принесут. В России тогда было по-другому. Меня это нисколько не смущало, а вот иностранцы не привыкли к тому, что форму им приходилось развешивать самим.

— Говорят, что многие игроки боялись летать на Як-42, потому что во время полета от самолета отваливались полки, а сам он весь скрипел. Вы боялись летать?

— Самолеты были не очень. Когда я только попал в основу «Ак Барса», то мы летали на грузовом самолете. Мы ведь даже взлетали с аэродрома в Авиастроительном районе. А еще Юрий Иванович очень боялся летать, поэтому в Москву и другие близлежащие города мы ездили на поезде.

— У многих из «Ак Барса» тех лет любимцем стал вратарь Фред Брэтуэйт. Каким он был в жизни?

— Хороший и очень необычный парень. Рад, что с ним поиграл. Мы ведь после «Ак Барса» успели пересечься в Северной Америке: я тогда играл за «Чикаго», а он — за фарм-клуб, который базируется в Чикаго. Мы обрадовались встрече, он тепло отозвался о Казани.

«Брэтуэйт? Хороший и необычный парень» Фото: ak-bars.ru

— Подводя итог, спросим: почему «Ак Барс», имевший сборную мира, вылетел в первом раунде?

— До сих пор не могу найти ответа. Сложно объяснить, как это произошло.

— Может, никто не хотел играть в защите?

— Нет, дело не в этом. Повторюсь, возможно, иностранцы хотели быстрее уехать домой, к тому же мы, молодые игроки, не поддержали опытных.

— Вы застали чемпионство «Ак Барса» 1998 года: та команда на 80 процентов состояла из местных игроков. В локаутном сезоне вы являлись единственным воспитанником казанского хоккея. В начале регулярного чемпионата также был защитник Дмитрий Балмин, но вскоре с ним расторгли контракт. Почувствовали разницу?

— Времена меняются, появился новый спонсор. Да, было жалко, что тех ребят уже не было в команде.

— С чемпионского 1998 года с кем-то на связи?

— Не скажу, что плотно общаюсь с кем-то, но время от времени вижусь.

У Архипова не сложились отношения с Барри Тротцем — пришлось ехать в «Химик» вместо «Нэшвилла»

— В 2003-м вы продлили контракт с «Нэшвиллом» на три года. Сезон 2003/04 отыграли там, на 2004/05 приехали в Казань, но в сезоне 2005/06 почему-то оказались в «Химике», хотя имели действующее соглашение с клубом НХЛ. Как так вышло?

— Получилась такая ситуация: в сезоне 2003/04 у меня были натянутые отношения с главным тренером Барри Тротцем. Я понимал, что не сильно нужен «Нэшвиллу», но все же поговорил с клубом. Там мне сказали: мол, если не приедешь, то больше продлевать с тобой контракт не будем. В итоге я решил остаться в России и подписал соглашение с «Химиком», куда из-за контрактных разбирательств ушел Ковальчук. Приятно было с ним играть.

— Что не сложилось с Тротцем?

— Там совокупность факторов. Нашу тройку убрали, начали на наши места подписывать других игроков. Плюс был разговор с генменеджером: он сказал, что перед локаутом клуб хотел меня обменять. Вот я и подумал, что ехать в команду мне не нужно, это того не стоило. Единственное из той ситуации: можно было не уезжать в «Химик», а остаться в Казани, но в Мытищах предложили хорошие условия.

— Хотя на сезон 2006/07 вы уехали «Чикаго». Насколько тот год получился для вас успешным?

— Я ведь после года в «Химике» поехал на чемпионат мира, где проявил себя. Мне позвонил генменеджер «Чикаго» и сказал, что хотел бы видеть меня в команде. Они перед этим подписали Мартина Хавлата и строили интересную команду. Предложили контракт на год — я подумал, что можно снова уехать в Америку. Но не назову тот сезон успешным: в раздевалке была непонятная атмосфера.

После того сезона клуб «Чикаго» предложил мне продлить контракт еще на год, но тут же поступило предложение из Казани. Я очень хотел играть в родном городе и с удовольствием вернулся.

«У меня были натянутые отношения с главным тренером Барри Тротцем» Фото: globallookpress.com

— Когда вы вернулись в «Ак Барс», то самый запоминающийся момент с вами случился в матче с «Металлургом». Вы попали под силовой прием и в один момент остались без 7 зубов.

— Было такое. Еще когда играл в «Химике», то тоже остался без зубов: Алексей Кайгородов на вбрасывании мощно попал по лицу. Такое бывает, это неотъемлемая часть хоккея.

— По ходу карьеры хоккеисты не очень охотно вставляют зубы.

— Я вставлял и продолжал играть. Мне как-то не очень, когда нет передних зубов.

Два ухода из «Ак Барса», разрыв «крестов», три года в Нижнекамске

— Каким в том «Ак Барсе» показался Зинэтула Билялетдинов?

— Он производил на всех хорошее впечатление. Не просто так Зинэтула Хайдярович взял столько кубков. Виделись с ним на гала-матче «Золотой шайбы», он снова произвел отличное впечатление. В то время Билялетдинов был одним из лучших тренеров страны. Конечно, может, и не стоило уходить от него.

— Жалеете из-за того, что дважды уходили из «Ак Барса»?

— Да, можно было остаться в команде.

— Уходили за деньгами?

— Нет, дело вообще не в деньгах. В «Ак Барсе» вообще на тот момент создали чуть ли не лучшие условия во всей лиге, платили всегда хорошо. На все были другие причины.

— На закате карьеры вы провели три года в «Нефтехимике». После Чикаго, Нэшвилла и Казани хотелось ли ехать в Нижнекамск?

— Мне в Нижнекамске все нравилось. Во-первых, близко к дому, во-вторых, у команды были отличные болельщики.

«В «Ак Барсе» на тот момент создали чуть ли не лучшие условия во всей лиге» Фото: ak-bars.ru

— Но помешали травмы.

— У меня один сезон вообще выпал. Я на предсезонке разорвал крестообразную связку и долго восстанавливался.

— Сейчас те травмы дают о себе знать?

— Бывает. Вот я начал снова кататься: не так ногу повернешь — вспоминаешь травмы из прошлого, но, слава богу, пока не сильно все это беспокоит.

— Нынешний хоккей поменялся по сравнению с тем, что был в ваши годы?

— Очень сильно. Сейчас другие скорости, все намного быстрее. Мне прислали видео с чемпионского матча 1998 года — по сравнению с нынешним хоккеем небо и земля. Мне кажется, раньше все были очень тяжелые, а сейчас более быстрые и юркие. Время идет, прогресс не стоит на месте, меняется экипировка.

— Но вы ведь тоже были скоростным форвардом. Может, нынешний хоккей подошел бы вам больше?

— Думаю, я был слишком тяжелым по сравнению с нынешними игроками.

— Оглядываясь назад, можете сказать, что довольны карьерой?

— Думаю, все сложилось удачно. Всего этого могло и не быть, потому я доволен. Конечно, в каких-то моментах мог поступить по-другому, но все это осталось в прошлом. Поэтому не стоит оглядываться назад.