Александр Дюков: «Ленин прямо сотрудничал с австро-венгерской военной разведкой»

Российский историк Александр Дюков Фото: © Александр Натрускин, РИА «Новости»

Тонкая тропа исследователя

Работа Александра Дюкова «Арест и освобождение В.И. Ульянова (Ленина) в австрийской Галиции в августе 1914 года. Источниковедческое исследование» обещает стать самой громкой работой профессионального историка как минимум на ближайшие месяцы.

У работы, которая в виде монографии еще не увидела свет, уже появились сторонники, полагающие, что известный историк наконец-то докажет, что Владимир Ленин — предатель, изменник и борец против Российского государства, все это делал, будучи штатным сотрудником австрийской военной разведки (HK Stelle). Другая сторона (как правило, сторонники левых, просоветских, коммунистических взглядов на историю и общественные процессы) пеняет на глубокую вторичность работы, а также на некоторую тенденциозность Дюкова, не скрывающего своей неприязни к Ленину.

Зачастую возникшая дискуссия разбирает непосредственно личность Владимира Ильича, выискивая его недостатки, порочность суждений, непатриотический характер его поступков, либо, наоборот, приводятся другие факты как из жизни Ленина, так и из ранних решений партии большевиков. Нередко и вовсе все скатывается к площадной ругани, в которой противники научных изысканий Дюкова нисходят до argumentum ad hominem, иными словами, вместо заявленной темы ищут пороки и недостатки непосредственно у исследователя.

Вообще, фигура Ленина — явление более чем сложное. С одной стороны, это подлинный революционер, который видел себя чем-то бо́льшим, чем гражданином конкретной страны, представителем конкретного народа. И действительно, основным своим противником он видел правительство царской России, с которым и боролся вплоть до его свержения. С другой стороны, в силу исторической судьбы Ленин стал именно российским политиком, одним из символов. Кроме того, стоит помнить и то, что именно к мавзолею Ленина солдаты-победители в 1945 году кидали знамена поверженной нацистской Германии.

И в нашем интервью мы хотели поговорить не столько о том, кем был Ленин с точки зрения исследователя, а скорее о тонкостях работы историка в такой сложной и непростой теме. Выяснить, насколько сложно работать с источниками, как их искать и заниматься их интерпретацией.

Широкому читателю может показаться, что есть некая секретная папка, в которой подшиты все необходимые документы, и нужно только взять и дать к ней доступ, а там уже все тайны и раскроются.

В реальности документы лежат в разных архивах разных ведомств разных стран. И все они не помечены как относящиеся персонально к кому-либо, просто сохранившиеся до нашего времени записи в учетных книгах, долговые расписки, скупые на эмоции отчеты о встречах и прочее, которые крупицами в великой мельнице времени ждут своего часа.

Как рассказал Дюков «БИЗНЕС Online», чтобы найти необходимые для его работы свидетельства, ему пришлось пересмотреть 15–20 тыс. листов документов, в том числе на польском и немецком языках, погрузиться в десятки работ исследователей, которые трудились на этом участке ранее. Об этом мы и поговорили с исследователем.

«Ленин — это подлинный революционер, который видел себя чем-то бо́льшим, чем гражданином конкретной страны, представителем конкретного народа» Фото: Chairman1922, CC BY-SA 4.0, commons.wikimedia.org

«Приезд Ленина летом 1912 года в Краков был заранее согласован с австрийскими властями»

— Александр Решидеович, ваша новая книга посвящена теме ареста и освобождения Владимира Ульянова в австрийской Галиции (включала современные Львовскую, Ивано-Франковскую, Тернопольскую области Украины (Восточная Галиция) и южные части Малопольского и Подкарпатского воеводств Польши (Западная Галиция) — прим. ред.). Почему вас заинтересовал именно этот эпизод из жизни будущего основателя Советского государства?

— На эту тему я напал достаточно давно, года два назад: уточняя определенные данные, я читал «Ленинский сборник». Это книга, которая выходила в 1924-м, в год смерти Ленина. И там был опубликован целый ряд документов, касавшихся именно его ареста и освобождения в Галиции.

И когда читал эти документы (а еще раз скажу: они были опубликованы еще в Советском Союзе), я немножечко удивился. Потому что там была опубликована, например, телеграмма, которую сразу после ареста Ленин направил директору полиции Кракова, и ответ директора полиции Кракова, который последовал практически мгновенно.

Это очень забавная история. Представим, что в какой-то далекой деревне какого-то политэмигранта арестовали, он сразу же отбивает телеграмму директору полиции Кракова. У всякого ли эмигранта есть адрес, куда можно отбивать такую телеграмму?

И директор полиции Кракова, несмотря на то что только что началась война (Первая мировая — прим. ред.), дел у всех по горло и у полиции тоже, немедленно отбивает телеграмму о том, что этот политэмигрант — благонадежный. Причем речь идет о таком аресте, который не находится в зоне ответственности директора полиции.

Дальше, читая опубликованные в «Ленинском сборнике» документы, я обнаружил еще более интересные вещи. Например, реферативную справку об уголовном деле Ульянова, из которой можно понять, как его закрыли. И там совершенно четко написано, что дело закрыто по заявлению местного разведбюро, которое заявило, что Ленин точно не [российский] шпион. То есть местное отделение военной разведки в частном порядке заявляет военным властям, что все нормально, это не русский шпион. Вот эта публикация стимулировала мой интерес.

— Какими источниками вы пользовались?

— Поскольку я человек, который по природе своей архивист, мне всегда мало публикаций, даже столь авторитетных, поэтому я провел достаточно большие исследования, когда выдалась эта возможность.

Во-первых, я поднял все те документы, которые публиковались в 1924 году. Я увидел их оригиналы, увидел, где они были при публикации искажены, а где — переведены правильно.

Я нашел в Российском государственном архиве социально-политической истории дополнительные источники, очень интересные, по данной теме. Еще были проведены исследования в польском архиве новых актов, это фонды бывшего архива института партии времен ПНР. И там нашлось много тоже довольно интересных вещей.

Третий архив, который стал базовым для меня, — это австрийский государственный архив. Вот оттуда я скопировал около 15–20 тысяч листов, с которыми работал. Документы военной разведки, а именно документы из фонда последнего руководителя австрийской военной разведки Ронге, ну и разные другие документы. И тоже многие вещи, которые требовали если не выявления, то проверки, которая таким образом была проведена.

Картина, сложившаяся в итоге, представлена в книге, которая сейчас находится уже на верстке. Если кратко, то в книге публикуется более 60 документов и воспоминаний по этому периоду, причем более половины из них ранее либо не вводились в научный оборот на русском языке вообще, либо вводились, но с фактическими искажениями. К сожалению, не всегда документы оказываются опубликованы правильно.

— И что вам удалось выявить? Как вам представляется исследуемая ситуация?

— Выявить удалось достаточно масштабную, интересную картину. Прежде всего мы видим, что приезд Ленина летом 1912 года в Краков был заранее согласован с австрийскими властями.

Такого, собственно говоря, не отрицала даже советская историография, но она не давала этому оценки. А оценка здесь на самом деле нужна, потому что человек, который ведет деятельность против российского правительства, приезжает в страну, которая готовится к войне с Россией, стучится к местным властям и говорит: «Вот я заранее вас предупреждаю, что приеду, дадите ли вы мне крышу?» Это уже говорит о многом.

Но еще о большем говорят дальнейшие события. Мы, во-первых, видим, что масштабнейшую поддержку Ленину в период нахождения его в Галиции давала агентура австро-венгерских спецслужб — это прежде всего польские организации Пилсудского.

Их помощь Владимиру Ильичу была, что называется, всесторонней. Они помогали и перебрасывать нелегальную литературу через границу, и предоставляли паспорта для нелегального же перехода границы. Давали явочные квартиры на территории и Галиции, и русской Польши. И даже явочные почтовые адреса, куда шла нелегальная корреспонденция для Ленина.

Фактов там на самом деле много, но особо меня поразил один, а именно то, что в адресной книге, которую вела жена Ленина Надежда Крупская, есть нелегальный почтовый адрес, на которой нужно писать, чтобы потом Ленину передали приходящие письма. Выглядит этот адрес следующим образом: «Господину Свачина, улица Дольны Млыны, 9, Краков». И вот я посмотрел: а что же это за адрес такой? Тот адрес привел меня в штаб краковского отдела союзной Пилсудскому парамилитарной организации «Польские стрелецкие дружины».

Это как если бы где-нибудь в 2016 году писать в Киев на адрес отделения «Правого сектора»* либо к близкой по духу организации.

Ленин, как выясняется, не только получал поддержку агентуры австрийской военной разведки в лице польских организаций Пилсудского, но и сам непосредственно встречался с представителями краковского корпусного разведотдела.

Тут на самом деле потрясающая история, потому что воспоминания об этих встречах оставил сотрудник краковского разведотдела, который непосредственно встречался с Лениным. И в основном эти воспоминания были опубликованы еще в 1970-е годы в Польше в совершенно официальном сборнике воспоминаний о Ленине, который выпускал местный институт истории партии.

Дело в том, что этот сотрудник по своему генезису был из полиции и прикомандирован к местному разведотделу. Он выполнял функции контрразведки, сидел в здании военной администрации, но звание у него оставалось полицейское. Поэтому в 1945 году, когда Краков был освобожден нашими войсками, этого человека нашел сотрудник политотдела 1-го украинского фронта и проинтервьюировал.

И он ему написал от руки воспоминания о Ленине, которые сохранились, есть их оригинал. Он лежит у нас в Москве, в Российском государственном архиве социально-политической истории. И вот он там вспоминает о Ленине, но не вспоминает, что он сотрудник HK Stelle (Hauptkundschaftstelle — разведывательное подразделение при штабе корпуса австро-венгерской армии — прим. ред.).

— В каком качестве он выступает в этом интервью?

— Он говорит просто как комиссар полиции. И как воспоминания комиссара полиции это было опубликовано в Польше в 1970-е годы. Но благодаря опубликованным документам, связанным с HK Stelle, например воспоминаниям начальника этого ведомства, господина Рыбака, благодаря изучению документов австрийского архива совершенно четко можно сказать, что это был не полицейский, а спецслужбист.

Его рассказ об общении с Лениным очень интересный. Оказывается, Ленин как минимум несколько раз в 1912 году заходил в здание военной администрации, где сидел сотрудник HK Stelle Рудольф Крупинский. Он ходатайствовал о том, чтобы сняли слежку с приехавших к Ленину людей, в том числе и с нелегалов из России. А Ленин интересовался у него вопросами общеполитическими: дескать, не придется ли ему уезжать, например? А Крупинский ему отвечал.

Если мы посмотрим события чуть более поздние, уже 1914 года, там по недоразумению Ленина арестовали в деревушке в Татрах. Мы опять-таки обнаруживаем того самого Крупинского, его фамилия сопровождает справку о закрытии уголовного дела. Он отчитывался о том, что дело закрыто, на что никто опять-таки внимания до сих пор не обращал. Помимо этого, есть прямое свидетельство о других контактах Ленина с краковским корпусным разведотделом.

«У нас нет прямых данных о том, что Ленин сотрудничал с австро-венгерской разведкой» Фото: Неизвестен, общественное достояние, commons.wikimedia.org

«Ну конечно, он это делал ради мировой революции»

— А почему вообще Владимира Ленина арестовали в 1914 году, если, как вы утверждаете, у него были более чем доброжелательные отношения с местными властями?

— Это было связано с приступом шпиономании. Местная девушка, которая работала в прислуге, накатала донос на Владимира Ильича, дескать, нашла подозрительного русского. Местный жандарм решил перестраховаться и сдал все в округ. И поэтому дело ушло военным и его пришлось закрывать с помощью некоторых усилий. Когда его закрыли, по представлению местного разведотдела в Новый Тарк, где содержался в тюрьме Ленин, последовательно пришло несколько телеграмм. Первая говорила о том, что Ульянов должен быть освобожден. Во второй писалось, что Ульянов должен сообщить письменно или телеграфно свой адрес капитану Моравскому в здание корпусного командования. И третья телеграмма указывала, что нужно приказать Ульянову Владимиру при проезде через Краков явиться к капитану Моравскому в здание корпусного командования.

Вот эти документы на самом деле публиковались еще в той давней версии сборника. Но при этом они были там немножечко сфальсифицированы, потому что в них указывалось, что явиться нужно к полковнику Моравскому, а не к капитану. Кто такой «полковник Моравский», конечно, исторической науке неизвестно. Посмотрев на оригинал этих телеграмм, которые опять-таки сохранились и лежат у нас в Москве в РГАСПИ, я увидел, что это, естественно, не полковник, а капитан. А вот кто такой капитан Моравский, исторической науке хорошо известно, потому что он был заместителем начальника того самого разведотдела корпуса в Кракове.

И дальше, если мы работаем с сохранившимися документами, то имеем документ, который уже подготовлен после приезда Ленина в Швейцарию швейцарской полицией, и в нем говорится о том, что у Ленина нет документов, потому что он был вынужден оставить их в Кракове у военных властей. То есть у нас есть подтверждение, что Ленин действительно приехал в Краков в соответствии с телеграммой, зашел в здание военного командования, действительно там, по всей видимости, пообщался с господином Моравским, оставил какие-то документы и после этого выехал в Швейцарию.

Кстати говоря, как он выезжал, это тоже интересный момент. Данный факт зафиксирован еще, между прочим, в советское время в биографической хронике Ленина. Он выехал военным почтовым поездом. Вот у нас много говорят про пломбированный вагон, на котором он выезжал из Швейцарии в 1917-м, но про почтовый военный поезд, которым он въезжал в Швейцарию, говорить не принято.

Фактуры на самом деле гораздо больше. Все это очень показательно, да и совокупность тех фактов, которые мы выявляем, говорит сама за себя, но мне удалось в действительности найти еще больше. Дело в том, что Ленина освободил из тюрьмы в Новом Тарте местный окружной комиссар полиции по фамилии Гловиньский. О том, что именно он это сделал, есть прямые указания в документах.

Гловиньский, который с Лениным до того в общем знаком не был (все его знакомство с ним — это несколько допросов), выдал Ленину под расписку взаймы 200 крон. О том, что эти 200 крон были выданы, у нас есть воспоминания родственников Гловиньского, нотариально заверенные, которые, впрочем, они делали уже позже на основании того, что он им показывал эту расписку.

— Как она выглядела и насколько это объективный источник?

— Описание этой расписки у нас есть, она была выдана при освобождении Ленина сразу 19 августа 1914 года. Само по себе, это скорее просто интересный факт, конечно, если бы я не посмотрел другой замечательный источник, который еще не вводился в научный оборот. Это регистрационные книги эвиденцбюро, то есть центральной австро-венгерской военной разведки.

Эти книги уцелели, они хранятся в австрийском государственном архиве, но в 1918 году были подвергнуты цензуре. Тогда у Австро-Венгрии все было плохо, на Вену наступали итальянцы, и было понятно, что они смогут дойти. В австро-венгерской разведке стали жечь документы, которые связаны с агентурой, сожгли огромное количество личных дел и оперативной переписки, а вот по регистрационным книгам просто прошлись с бритвой. Там, где были личные данные агентуры, они их вырезали.

Но вырезали только личные данные, как правило, а сопутствующую информацию оставляли. И вот, смотря регистрационную книгу эвиденцбюро, я обнаруживаю там описание документа, согласно которому действительно были 200 крон, которые кому-то выданы или предложены. Кому — неизвестно, имя вырезано, но документ соответствующий поступил в эвиденцбюро 20 августа, на следующий день после того, как был освобожден Ленин. Я специально посмотрел, но другой аналогичной суммы в регистрационных книгах эвиденцбюро просто нет. Есть другие суммы: 300, 500, 10 тысяч крон. А вот 200 нет, и эти 200 крон были зафиксированы именно на следующий день после освобождения Ленина. Можно сказать, отчитались.

Еще раз скажу, у нас нет прямых данных о том, что Ленин сотрудничал с австро-венгерской разведкой. То есть личного дела агента у нас нет, но личных дел агентов австро-венгерской разведки нет вообще, в принципе, потому что их все сожгли в 1918 году. Австрийская разведка, к сожалению, не позаботилась об удобстве исследования будущих историков.

Но совокупность установленных фактов, которые связаны с пребыванием Ленина в австрийской Галиции, позволяют с высокой долей вероятности говорить о том, что такое сотрудничество было и, более того, было не просто сотрудничество, а Ленин был оформлен как конфидент.

— Как долго Ленин находился в Галиции?

— Он был там с 1912-го по 1914-й, два с небольшим года. И вел там активнейшую деятельность. И к нему постоянно приезжали люди из России. Приезжали с фальшивыми паспортами, границу они переходили незаконно.

Это подтверждала Надежда Крупская и в письмах того времени, и в своих последующих воспоминаниях, что проблем с прибытием этих людей через границу в Австрию не было, равно как и с переходом их обратно через границу. Между тем весь этот период нахождения Ленина в австрийской Галиции проходил в условиях усиленного контрразведывательного режима по отношению к российским подданным, который был введен еще осенью 1912 года.

Несмотря на усиленный контрразведывательный режим, ни один из приезжавших к Ленину людей задержан не был. Очевидный вопрос: «Как это может быть?» На самом деле у нас есть прямое объяснение этой странности, исходящей от человека, который являлся непосредственным очевидцем происходящего, причем весьма близким к Владимиру Ильичу. Дело в том, что членом ЦК РСДРП в то время был такой товарищ, Роман Малиновский, который, между прочим, также входил в большевистскую фракцию Государственной Думы того времени.

Роман Малиновский был не простым рабочим, но еще и провокатором департамента российской полиции. И соответственно, отчитывался своему руководству в департаменте полиции о том, как ездил к Ленину, а к нему он в Галицию ездил постоянно.

Тут я вам дам цитату директора департамента полиции Российской империи Степана Белецкого, на которого и работал Малиновский: «Ленин настолько был аккредитован доверием со стороны австрийского правительства, что его письменные удостоверения с ручательством за то или другое лицо имели гораздо более значения, чем всякие посольские или консульские удостоверения. Малиновский Ленина прозвал нашим консулом в Австрии. Малиновский сообщал мне также, что вся литература пропускалась в нашу границу со стороны Австрии вполне свободно, если провозившее лицо имело от Ленина пропуск. В армии в Австрии наблюдение за всякими приезжавшими из России было стеснено сильно, и такое лицо было окружаемо большим фильерным наблюдением. Причем Малиновский говорил, что если в таких случаях наш русский путешественник обращался к Ленину, то наблюдение снималось».

— Таким свидетельствам можно доверять?

— Конечно, можно эти свидетельства попытаться отвести тем, что этот провокатор российского департамента полиции клеветал на Ильича.

Но на самом деле, во-первых, о том же пишет и Крупская в своих воспоминаниях, например, о том, как приезжал один большевик в Краков и ручался перед полицией за него лично Владимир Ильич. И главное, о том же вспоминает и начальник контрразведки краковского разведотдела Крупинский, уже упоминавшийся выше.

Более того, сохранились и дошли до нашего времени документы о той самой слежке, которая была, но в итоге ее сняли, то есть ей не дали развития. Отчеты агентов HK Stelle, вернее, конкретного агента краковского разведотдела Карча, сохранились и публикуются в моей книге.

Мы видим подтверждение факта, о котором говорит Малиновский. Оно на самом деле осуществляется документами совершенно разного происхождения, независимыми друг от друга, возникшими в разное время, и картина получается одна и та же, абсолютно непротиворечивая. Последнее, что, наверное, надо сказать, — это то, что австро-венгерская разведка активно сотрудничала с враждебными России революционными организациями. Прежде всего она поддерживала польские организации Пилсудского, которые действовали на территории России и в том числе совершали там террористические акты и грабежи.

В дошедших до нас документах краковского HK Stelle организации Пилсудкого были оформлены как коллективная организация. Они пользовались своим положением, получали и крышу, и зеленую границу, да и много чего другого. Точно так же шло сотрудничество с украинскими эсерами, руководителем которых был человек по фамилии Железняк, или, как сейчас его упоминают в украинской литературе, Зазилзняк. Тут тоже сохранились документы, что они получали деньги от австрийской разведки. И вот мы видим третью организацию, с которой сотрудничали, — это организация, связанная с Владимиром Ильичом.

И опять-таки мы видим те же самые возможности, которые были совершенно явно получены, — крыша на территории австрийской Галиции, возможность беспрепятственно работать там и зеленая граница, то есть возможность беспрепятственно провозить грузы и людей через границу в Россию и из России. Это те главные выводы, к которым я прихожу в своем исследовании.

Надо отметить, что книгу свою я построил именно как источниковедческое исследование. Она построена очень строго и, я бы даже сказал, немножечко занудно. Там сначала мы анализируем историографию, потом публикуются все выявленные на данный момент документы, и они комментируются. Потом, в третьем разделе, мы анализируем эти документы и понимаем, какие факты являются установленными. А в четвертом разделе анализируются установленные факты и им дается объяснение.

Уточню, гуманитарная наука имеет свои ограничения. Конечно, стопроцентного результата гуманитарная наука дать не может. Это базовое ограничение. Но есть установленные объяснения установленным фактам, которые я выявил, единственное рациональное их объяснение, охватывающее всю совокупность фактов. И я установил, что Ленин прямо сотрудничал с австро-венгерской военной разведкой.

Я в своем выводе на самом деле уверен процентов на 99, и в любом случае он гораздо более вероятен, чем любые другие объяснения установленных фактов.

— Ваше оценочное мнение: Владимир Ленин был скорее агентом австрийской разведки или он сотрудничал с австрийской разведкой ради достижения своих целей?

— Я не вижу здесь каких-либо противоречий. Был ли оформлен он как агент? С высокой долей вероятности его имя упоминалось в регистрационных книгах эвиденцбюро по документации, и его фамилия должна быть там, но ее там нет по причинам, указанным выше, — имена конфидентов вырезались. Это значит, что он был оформлен как конфидент.

Делал он это ради великой Австро-Венгрии или ради мировой революции? Ну конечно, он это делал ради мировой революции, а не для Австро-Венгрии. Естественно, он рассматривал это как тактическое сотрудничество. Как рассматривали это обстоятельство и все остальные работавшие с австро-венгерской разведкой революционеры — от поляков Пилсудского до украинских эсеров Железняка.

«Возвращаясь к вопросу о том, знали ли большевики о связях Ленина со спецслужбами. Я полагаю, что знали единицы, даже перечислить этих людей можно по пальцам максимум двух рук» Фото: Неизвестен, общественное достояние, commons.wikimedia.org

«Работать в архивах достаточно просто»

— Каким именно образом вы работали в иностранных архивах? Зачастую, особенно теперь, для российских исследователей это ведь не тривиальная задача…

— На самом деле это достаточно просто. Можно оставлять заказы в архивах. Эти все документы давным-давно рассекречены. Они рассекречены не просто 10 или 20 лет назад, а уже полвека назад.

Дальше чисто технический момент: нужно найти человека, который занимается работой в архивах, в том числе в интересах исследователей из других стран. Надо указать и дать ему поисковое задание. Конечно, приходится за это платить денежку, ничего не поделаешь, это нормальные отношения. Еще раз скажу, «лопатить» приходилось очень много. Но поиск этот не прекращен, он будет продолжаться. Ну а после того как документы, попавшие под запрос, найдены, они копируются и присылаются, так работает и у нас, кстати говоря.

Еще раз, если речь идет о документах давным-давно открытых, то их изучение в зарубежных архивах не представляет неразрешимой проблемы. В ряде случаев, допустим, в качестве дополнительного источника я привлекал документы из архива Пилсудского в США, а они вообще оцифрованы. И доступ к ним осуществляется просто в несколько кликов. Хотя они тоже очень интересны.

Впрочем, отмечу, что я в своей исследовательской деятельности сталкивался со случаями, когда доступ к архивам, в том числе зарубежным, действительно оказывается невозможен. Происходит это, как правило, в странах типа Прибалтики, где просто лимитируют доступ для исследователей из России или Беларуси, не пускают к определенным фондам. А применительно к европейским странам, к странам Старой Европы таких проблем в принципе не возникает.

— А сколько это стоило? Вы чуть выше обозначили, что получили на руки 15–20 тысяч страниц…

— Один бы, конечно, не потянул. Мне пришлось собирать деньги у подписчиков своего телеграм-канала. И этот сбор велся абсолютно открыто. Все люди, которые жертвовали деньги, делали это абсолютно добровольно, и, к счастью для меня, эти расходы оказались благодаря моим подписчикам покрыты.

Не скажу, что сумма вышла космическая, вовсе нет, но одному мне, конечно, было бы с ней справиться очень и очень трудно.

— Было ли известно о сотрудничестве Ленина с австрийской разведкой внутри партии большевиков? Как вообще в партии к подобным вещам относились?

— На самом деле ответа на этот вопрос в глобальном смысле нет. Вместе с тем как минимум один человек об этом точно знал — Яков Ганецкий, настоящая его фамилия была Фюрстенберг. И он как раз был одним из близких к Ленину людей в период нахождения его в Кракове, в австрийской Галиции, а потом он сотрудничал с Парвусом.

Надо сказать, что вопросы, связанные с Парвусом, я в своей книге вообще не затрагиваю, у меня четко, по конкретному сюжету идет разговор. Но все-таки надо отметить, что Ганецкий потом сотрудничал с Парвусом и его обвиняли в том, что он служил связующим звеном для финансирования Парвусом большевиков.

И именно благодаря ему, а говоря точнее, его самолюбию, мы на самом деле и обязаны сохранению большинства документов о связях Ленина с австро-венгерскими спецслужбами. Дело в том, что Ганецкий в 1924 году, после смерти Ленина, поехал с мандатом института Ленина в Польшу. Встречался там с разными людьми, в том числе со знакомыми ему сотрудниками краковской полиции и с тем самым, кстати говоря, бывшим сотрудником HK Stelle Крупинским.

И он получил официально эти документы, которые были связаны с арестом Ленина. Оригиналы привез в Москву, частично опубликовал с некоторыми искажениями в «Ленинском сборнике» и сдал их в Институт Ленина. И они с 1924 года в этом Институте Ленина, потом в Институте марксизма и ленинизма в архиве лежали и долежали до нашего времени.

А раз документы сохранились, то мы с ними можем работать, посмотреть на них, увидеть оригиналы и их проанализировать. За это мы должны быть благодарны Ганецкому. Тут важно уточнить, что самому Ганецкому, конечно, его тщеславие вышло боком, но он вписал себя в скрижали истории рядом с Лениным навсегда.

Впоследствии, естественно, в 1937 году, ему это обернулось неприятностями. Его арестовали и расстреляли. Нехорошая судьба постигла и его жену, и его сына. Расстреляли Ганецкого за связи с польскими спецслужбами (посмертно реабилитирован в 1954 году — прим. ред.), за то, что он уже позже, в начале 1930-х, еще раз ездил в Польшу, встречался с местными представителями полиции и разведки, получал от них документы по Ленину и передавал документы по Пилсудскому, которые были изъяты в наших архивах.

Вот, кстати говоря, если сейчас историк какой-нибудь начнет искать документы по Пилсудскому в фондах российской полиции и контрразведки, то столкнется с тем, что их практически нет. А все потому, что они были изъяты и переданы Польше в 1930-е годы, причем передано было огромное количество документов, около 600. И делал это как раз Ганецкий. Ну в рамках взаимозачетов с документами по Ленину.

Возвращаясь к вопросу о том, знали ли большевики о связях Ленина со спецслужбами. Я полагаю, что знали единицы, даже перечислить этих людей можно по пальцам максимум двух рук. И кстати говоря, только один из них обладал достаточной дисциплиной, чтобы умереть в 1950-х годах. Без каких-либо проблем для себя, дисциплиной молчания он обладал. А кто болтал, тот закончил, как Ганецкий.

«Я написал это дело один, причем могу сказать, сколько у меня заняло это времени»

— В статье, предварявшей выход книги, вы пишете, что вопрос пребывания Ленина в Галиции, а также его ареста был практически проигнорирован западными историками, но вместе с тем вы же приводите цитату последнего руководителя военной разведки Австро-Венгерской империи Максимулиана Ронге, в которой он говорит, что один из людей, арестованных по необоснованному подозрению в шпионаже, впоследствии стал очень известным, и, скорее всего, речь о Ленине. Известно, что Ронге уже после Второй мировой оставался в Австрии и сотрудничал с американцами, консультируя их. Собственно, почему он им не выдал этот эпизод из биографии Владимира Ленина? Логично предположить, что американцы во время холодной войны использовали бы это знание в пропагандистских целях.

— Не могу сказать точно, но определенные предположения у меня есть. Я смотрел не только воспоминания Ронге, которые вышли в 1930-х годах, но и подготовительные материалы к этим самым воспоминаниям. Более того, я смотрел три вида источников.

Во-первых, сами воспоминания Ронге, во-вторых, верстку воспоминаний Ронге, которую он корректировал. Корректорскую верстку и подготовительные материалы. И вот если мы посмотрим тот текст, где рассказывает Ронге об аресте Ленина в 1914 году, то увидим, что в каждой следующей редакции чем ближе к печати, тем меньше информации Ронге дает. А максимум информации он дает в рукописи.

Потом, в корректорском варианте, эта информация существенно сокращена, вычеркнуты данные о том, кто, что, откуда, как освобождали, какие люди участвовали. Потом по сравнению с корректорской рукописью все еще более сокращено в итоговом издании.

То есть Ронге в данном случае руководствовался понятным на самом деле принципом людей, которые причастны к различной разведдеятельности. У них психотип такой, они привыкли собирать информацию, а не выдавать ее. Но даже ту информацию, которую он на уровне рукописи счел возможным написать, в печатном издании он сократил достаточно капитально. А вот что же касается периода после Второй мировой войны, то на самом деле я вовсе не уверен, что Ронге американцам не подсказал.

Дело в том, что в 1966 году в Лондоне вышла достаточно интересная книга исследователя, который напрямую был связан с американскими спецслужбами, его звали Стефан Поссони. Он был достаточно интересным персонажем. Это был сотрудник изначально министерства иностранных дел Австрии до Аншлюса. После Аншлюса — человек, принципиально антинацистски настроенный, уехал сначала в Чехословакию, потом в нее зашли немцы, он уехал во Францию. Во Франции он сотрудничал уже с тамошним МИДом. А когда немцы зашли и во Францию, Поссони уже был в разыскных списках и на сей раз уехал в США, где сотрудничал с местными разведструктурами. Потом он стал профессором, занимался вопросами, связанными с холодной войной, был крайне антикоммунистически настроен и в этом был очень активен.

И вот этот человек в 1966 году, занимаясь, в переводе на наши деньги, практическими политологическими исследованиями, исследованиями международной политики, вдруг пишет биографию Ленина.

И в этой биографии единственный раз в западной историографии вопрос о нахождении Ленина в австрийской Галиции рассматривается достаточно подробно с выводом о том, что сотрудничество с австрийскими властями и спецслужбами имело место. При этом обратим внимание на то, что Поссони ориентируется на достаточно узкую источниковую базу.

Он ссылается на ту публикацию Ганецкого в «Ленинском сборнике», которая является базовой для всех нас. Кроме того, он ссылается на некоторые документы из архива австрийского МИДа. Он ссылается на ряд публикаций, но база объективно достаточно узкая. Его утверждения в данном случае могут иметь неафишируемое происхождение. Источник может быть еще и неафишируемым. С учетом того, что в общем Поссони совершенно четко был связан с американской разведкой, я не исключаю, что его публикация была именно такого характера.

А в дальнейшем, после того как эта книга вышла, Поссони больше в историческую тематику не ходил. По всей видимости, он даже не знал, что был целый ряд публикаций, выходившие в Польской Народной Республике на польском языке, которые его выкладки подтверждают.

Поссони просто написал, книга вышла, и он пошел заниматься дальше политологическими вещами и вопросами международной политики, эту тему больше не развивал. Почему? Мне кажется, что Ронге, конечно, мог рассказать об этом. Но документов, которые подтверждают этот факт в послевоенной Австрии, не имелось, они были уничтожены еще в 1918 году, а те документы, которые были и сохранились до нашего времени, которые я использую, были недоступны для западных исследователей, поскольку находились либо в Москве, либо в Польше, а последняя тогда входила в советский блок. Фактически получилось следующим образом, что ключи-то у западников были, сам вывод был, а документов, которые об этом говорили, в их распоряжении не было, и достать они их не могли.

— Историк Александр Колпакиди в своем выступлении заявил, что бегло просмотрел вашу статью и пришел к выводу, что один человек такое написать бы не смог, то есть ваша книга — это труд большего количества людей.

— Ну я понимаю, что господин Колпакиди не смог бы такое написать ни один, ни вдвоем, ни втроем. Я написал это дело один, причем могу сказать, сколько у меня заняло это времени, абсолютно точно. Если не считать общего представления, которое я получал еще года с 2024-го, то непосредственно исследование историографии, архивная работа, шла с марта 2025 года.

И вот примерно до декабря 2025-го, когда я получил последние на данный момент интересующие меня документы, где-то в эти 9 месяцев я уложился. Все это время я занимался в значительной степени именно данной темой. А последние осенние месяцы я фактически занимался только этой темой, отложив все остальные дела.

Я понимаю, что тут, помимо решения технических вопросов с получением документов, нужно среди всего прочего уметь читать по-польски, по-немецки, анализировать информацию. Это на самом деле вещь исполнимая, в зависимости от того, какими навыками историк владеет.

— Вы в своей статье ссылаетесь на Ричарда Пайпса. На ваш взгляд, насколько он хорошо разбирался в хитросплетениях жизни Владимира Ленина и не является ли он излишне ангажированным в изучении подобного вопроса?

— На Пайпса я ссылаюсь ровно один раз. Ну на самом-то деле 2 раза, но на один и тот же фрагмент. Фрагмент достаточно язвительный. Пайпс — это единственный из западных историков, кто прочитал официальную биохронику Владимира Ильича Ленина, изданную Институтом марксизма и ленинизма. И обнаружил там упоминание о том, что из Вены в Швейцарию в 1914 году Ленин ехал на почтовом военном поезде и написал очень язвительное замечание, что почтовый военный поезд — это не то, на чем обычно ездят граждане враждебной страны. Впрочем, совершенно справедливое замечание.

Так вот, Пайпс единственный обратил на это внимание и прокомментировал. В остальном по интересующей меня теме Пайпс развернуто и содержательно хоть сколько-нибудь не высказывался. Потому моя ссылка на Пайпса — ссылка исключительно на этот его комментарий.

Комментарий на самом деле совершенно справедливый. Разумеется, я решил проверить, действительно ли Ленин ехал на почтовом военном поезде, не оболгали ли его специалисты из Института марксизма и ленинизма в советское время? Нет, не оболгали.

Если говорить о работах Пайпса в целом, то у меня к ним довольно критическое отношение, какие-то вещи он нашел интересные, но много и перегибов, конечно. Однако в данном случае к конкретному моему исследованию Пайпс отношения не имеет.