«Ожидаем, что сейчас будет небольшой спад активности боевых действий…»

В редакции «БИЗНЕС Online» прошел круглый стол, посвященный вопросам гуманитарной деятельности в период проведения СВО. Участниками дискуссии стали волонтеры, регулярно оказывающие поддержку бойцам

О круглом столе

Смена сезона традиционно вносит свои изменения в характер заявок к гуманитарным организациям. Пришла бурная весна. И сейчас на фронте заняты заменой зимнего камуфляжа на летний, готовят технику к межсезонной распутице. Все это порождает новые потребности бойцов в грязевой резине, маскировочных сетях, обмундировании и т. д.

Внесли свою лепту и последние события: налоговая реформа и смена вектора общественного внимания к Ирану не добавляют оптимизма волонтерам, рассчитывающим на поддержку меценатов. А она в последнее время сокращается.

Как в сложившихся непростых условиях наиболее эффективно помочь? В редакции «БИЗНЕС Online» прошел круглый стол, посвященный вопросам гуманитарной деятельности в период проведения СВО. Участниками дискуссии стали волонтеры, регулярно оказывающие поддержку бойцам. В их числе:

• Юрий Суворов — депутат Казгордумы, председатель союза десантников РТ;
• Тимур Эткеев — руководитель благотворительного фонда «За мирное небо»;
• Айгуль Сабирова — руководитель республиканского исполкома ОНФ в РТ;
• Ришат Сафиуллин — руководитель АНБО «Все за Победу! Нурлат»;
• Ильдар Галимов — помощник депутата Госдумы РФ;
• Евгения Коцарь — депутат Казгордумы, руководитель АНБО «За Победу! Казань»;
• Алексей Макаров — руководитель группы волонтеров «Ребята с нашего двора» (Нижнекамск);
• Анастасия Кий — представитель группы «Своих не бросаем 16. Казань», руководитель АНБО «Тепло своих»;
• Руслан Елин — руководитель татарстанского благотворительного фонда поддержки детей и молодежи.

Модератором беседы выступили заместитель шеф-редактора «БИЗНЕС Online» Айрат Шамилов и замруководителя отдела строительства и недвижимости «БИЗНЕС Online» Максим Кирилов. Дискуссия продолжалась чуть более двух часов. Участники круглого стола обсудили сначала наиболее актуальные запросы с фронта, а позже порассуждали о перспективах весенне-летней кампании СВО. Традиционно результаты разговора мы публикуем в формате стенограммы в двух частях.

В первой части речь идет о текущих потребностях бойцов.

Юрий Суворов: «Первоочередное сейчас — это, как и прежде, «птички», «птички» и еще раз «птички». Это добро там расходник, потери идут ежемесячно. В одно время был какой-то запас, а потом снова: «Спасите-помогите, ничего не осталось. Везите еще»

«Пока не знаем, как это работает. Но ребята просят»

Модератор: Юрий Андреевич, по традиции уже вам первое слово. Расскажите, пожалуйста, как ребята на фронте пережили эту зиму и с какими потребностями встречают прямо сейчас? Что наиболее актуально этой весной?

Суворов: Зиму перенесли вроде хорошо, ничего такого. Хотя на запорожском и херсонском направлениях зима нынче была холодной и снежной. Старожилы даже такого не помнят.

Основные потребности? Связь же потеряли, Starlink отключили. Поэтому сейчас пытаются восстановить связь. Вроде как получается.

Километры оптоволокна, Wi-Fi-мосты и тарелки: как живет СВО без Starlink и что будет без «Телеграма»

Первоочередное сейчас — это, как и прежде, «птички», «птички» и еще раз «птички». Это добро там расходник, потери идут ежемесячно. В одно время был какой-то запас, а потом снова: «Спасите-помогите, ничего не осталось. Везите еще».

— Вы говорите о дронах?

— Да, это про дроны. В остальном же вроде со всем справились. Обогреватели уже в достатке. Ребята вовремя окопались, нормально утеплились. Поэтому на сегодняшний день это все, что касается именно спецоборудования.

— А что со связью? Какие сейчас альтернативы Starlink?

— Поступают заявки на российский комплект спутникового интернета, который активно используют газовики. Это тарелка для подключения к интернету. Там есть несколько вариантов, с разными зонами покрытия. В том числе и такой, что покрывает территорию Украины. Но если мы Starlink покупали где-то за 60 тысяч рублей, то за тарелку от «Газпрома» ценник от 180 тысяч. Сами тарелки довольно большие, но они есть Просто их надо оплатить. Сами уж понимаете разницу: 60 тысяч и 180 тысяч…

— Как они работают? Насколько эффективны вообще?

— Пока не знаем толком, но ребята просят.

— Еще говорят, что, помимо спутниковых тарелок, сейчас актуальны и Wi-Fi-мосты?

— У наших таких заявок пока не было.

— На проводную связь есть спрос?

— Пока нет. Мы постоянно везем витую пару (кабель — прим. ред.), в каждую поездку — тут ничего нового.

— На какие направления за последние три месяца ездили?

— Как обычно: начиная с Луганска, Кременной и заканчивая Херсоном. По всем областям ездим, подразделений много. В крайний раз заходили в подразделение Ивана Додосова, потом проскочили на Запорожье в другое подразделение. И там ребята сейчас воюют, вгрызаются. Стоять на одном месте нехорошо — это давит на моральный дух, глаза потухшие, как было до Нового года. А когда есть продвижение вперед, то уже с искоркой в глазах: движуха есть, ребята при деле, работают.

Евгения Коцарь: «Сейчас пришел запрос на питбайки, причем электрические. На них есть запрос от расчетов БПЛА. Они легкие, просты в эксплуатации, не громыхают, чтобы было слышно летящие вражеские «птицы»

«У ребят там все быстрее чуть-чуть наступает, чем здесь…»

— Евгения Руслановна, тот же вопрос к вам: какие сейчас заявки поступают к вам?

Коцарь: Как правильно сказал Юрий Андреевич, зимой у ребят был небольшой упадок. После Нового года развернулось наступление. В связи с этим возникла большая потребность в стройматериалах, генераторах. Причем если раньше упор был на дизельных генераторах, то сейчас это в основном маленькие инверторные бензиновые генераторы, которые можно было бы брать с собой на «передний край». Они легче, тише, удобнее.

По опыту прошлых лет ожидаем, что сейчас будет небольшой спад активности боевых действий. Из-за природных условий и в связи с тем, что технику надо переобувать, обслуживать, менять зимнюю маскировку на летнюю. Не секрет, что у ребят там все быстрее чуть-чуть наступает, чем здесь. Пока у нас снег лежит еще — там уже зеленая трава проступает.

— Что сейчас просят?

— Транспорт: вездеходы и любые машины. Ребята срезают лишнее, убирают двери, наваривают сетку-рабицу, маскируют, переоборудуют под багги в общем. Квадроциклы нужны, моторные лодки. Сейчас пришел запрос на питбайки, причем электрические. На них есть запрос от расчетов БПЛА. Они легкие, просты в эксплуатации, не громыхают, чтобы было слышно летящие вражеские «птицы».

«Думали, скоро выдохнем, будет перемирие, но мальчишки приезжают и просят еще и еще…»

Если говорить про экипировку, то нужны сапоги из ЭВА. Там ужасная глина, специфическая. Ребята месят всю эту грязь, которая буквально «съедает» обычную обувь, поэтому нужны полимерные сапоги. Они цельнолитые, легко моются, легкие. Если уж речь зашла об экипировке, то это как раз профиль нашей организации. Мы шьем военную экипировку, маскировочные костюмы, флисовые комплекты, непромокающие вещи. Сейчас это актуально. Соответственно, для нас, для нашего производства нужны ткани. Столкнулись с тем, что большей проблемой сейчас стало не столько найти финансирование на закупку, а найти именно подходящие ткани.

— Почему ткани стали проблемой?

— Не знаем. На складах почему-то их нет. Если говорим про российские ткани, то это дороже получается. А если про Китай, то почему-то такая ситуация. Ребята просят камуфляж, наше министерство обороны перешло на пиксель, поэтому нужна именно определенная ткань: однотонка есть, а камуфляж найти не можем.

— По спецоборудованию как обстановка? Просят устройства связи?

— Как и сказал Юрий Андреевич, у ребят полетел Starlink. Без связи нельзя. Даже несколько дней — это чревато очень печальными последствиями. Бойцы это тоже понимают, потому регулярно находятся в поиске выходов из положения, выкручиваются кто как может. Действительно просят сейчас спутниковые тарелки. Для нас это стало чем-то новым, потому что эти тарелки и в самом деле дороже. Ребята стараются своими силами выходить из положения. Некоторые тянут оптоволокно. Поэтому просят и его.

Дальше — маскировка. Как уже и сказала, просят масксети с «летней зеленью». Для защиты от БПЛА нужны обычные капроновые сети, из них ребята полноценные дороги жизни организуют, чтобы можно было безопасно провизию подвозить.

По поводу обустройства позиций. Нужны стройматериалы, а также материалы для защиты блиндажей от весенней воды: тенты, линолеум, насосы для откачки воды, инверторные генераторы.

— По сезону, наверное, еще и средства от клещей и комаров нужны?

— Да. По таким позициям мы собираем списки и передаем их потом в наши образовательные организации — они хорошо с этим помогают: с различными репеллентами, отравой для мышей. Последнее уже как расходник, который нужен постоянно.

Айгуль Сабирова: «Процесс в целом базируется на двух потоках. Первый — это народная помощь. Люди несут вещи, и наша задача — организовать процесс, сформировать крупные партии для отправки. Второй, ключевой, поток — это заявки с мест, которые мы аккумулируем и отрабатываем уже с привлечением государственных резервов и возможностей»

«Списываемый транспорт наших федеральных территориальных органов проходит через нас»

— Айгуль Азатовна, вы впервые принимаете участие в работе нашего круглого стола. Поэтому просим вас для начала рассказать немного о своей деятельности в «Народном фронте».

Сабирова: Рассказывать о том, что такое «Народный фронт», думаю, нет смысла — со многими коллегами знакомы, со всеми волонтерами взаимодействуем. Например, в части оформления бесплатных проездов по платным трассам. Для многих это ощутимая помощь. Стараемся каждую заявку отрабатывать, всем помогать.

Вся наша деятельность строится в плотной координации с правительством и федеральными органами власти. Мы выступаем связующим звеном между обществом и государством.

Помимо этого, мы активно взаимодействуем с воинскими частями по гуманитарной помощи. Принимаем заявки, формируем помощь от населения: бабушки носочки вяжут, кто-то лопаты приносит, кабель — все необходимое передаем нашим бойцам.

Также работаем со списанными, но еще пригодными автомобилями. Транспорт наших федеральных территориальных органов, который списывается, по распоряжению правительства сначала предлагают нам. Если мы понимаем, что ребятам подойдет та или иная машина, мы их принимаем и передаем по заявкам бойцам.

— Сколько автомобилей за последнее время было передано?

— С начала 2026 года у нас в работе находится 17 автомобилей. То есть налоговая, медико-социальная службы сейчас нам отправили списки со списанным транспортом (в их числе даже есть уже оборудованная машина с рентген-аппаратом). Мы на связи с воинскими частями, по заявкам оформляем и отправляем им данные машины. Среди них есть, кстати, и «семерки» («ВАЗ-2107»), два «УАЗ Патриота» — такие сразу разбирают.

— Очередь на них?

— Конечно. Но всегда стараемся максимально оперативно отрабатывать все заявки.

— А как вы вообще работаете с гуманитаркой? К вам приходят люди, что-то приносят, а вы потом уже думаете, куда бы эти вещи пристроить? Или наоборот, сначала получаете заявки, а потом уже, исходя из потребностей, ищете необходимое?

— Исторически так получилось, еще со времен пандемии, что нам в основном приносят. Звонят и спрашивают: «Можно я вот это принесу ребятам?» Мы это собираем в партии для отправки.

Процесс в целом базируется на двух потоках. Первый — это народная помощь. Люди несут вещи, и наша задача — организовать процесс, сформировать крупные партии для отправки. Второй, ключевой, поток — это заявки с мест, которые мы аккумулируем и отрабатываем уже с привлечением государственных резервов и возможностей.

— А как это происходит?

— Порой даже во «ВКонтакте» пишут, в «Телеграме», по личным каким-то связями на нас выходят. Далее я им уже объясняю порядок действий. Например, если речь идет о серьезных позициях (вроде автомобилей), мы всегда переводим взаимодействие в официальное русло — с запросами за подписью командиров частей. Это позволяет нам выходить с ходатайствами в Росимущество, минпромторг и другие ведомства для поиска решений на государственном уровне.

— Раз вы представляете татарстанский «Народный фронт», то только на просьбы каких-то определенных воинских частей реагируете?

— Нет такого. Мы помогаем всем, где служат татарстанские ребята.

— Так они везде по большому счету. Получается, со всей армией взаимодействуете.

— Выходит, что так.

— Какие у вас прямо сейчас необычные, исходя из смены сезонности, заявки в работе? Что просят бойцы?

— Чтобы не повторяться с коллегами (потому что плюс-минус у всех просят одно и то же), скажу, что ощутимо возрос запрос на генераторы, а также на резину с болотным протектором. Плюс, допустим, сейчас у нас есть еще крупная заявка на сети — не маскировочные, а самые обычные, рыболовные. Ребята планируют из них создавать антидроновый коридор на одном из направлений. Сейчас будем отрабатывать эту заявку с Росимуществом, смотреть по конфискату, который мы бы могли эффективно пристроить.

— «Народный фронт» же еще активно мирному населению помогает. Там какие заявки сейчас?

— По мирному населению мы в основном работаем в формате гуманитарной миссии при поддержке федеральных и местных властей. Когда наши ребята выезжают, то оказывают помощь на месте: что-то ремонтируют, подкрашивают. Это уже на освобожденной территории. Жизнь там тоже потихоньку налаживается. Есть те, кто возвращается, есть те, кто принципиально оставался. Большинство — пока что именно те, кто принципиально оставался и пережидал [боевые действия] и сейчас пытается снова вернуться к мирной жизни.

Анастасия Кий: «Мы стараемся не просто купить и отвезти, но еще и отслеживаем потом свою отгрузку, закупаем ведь на народные средства. У нас было такое, что РЭБ нерабочие попадались, которые мы потом возвращали, здесь чинили, перенастраивали. Всякое уж бывает»

«По поводу российских спутниковых тарелок. Чтобы вы понимали, это такая бандура…»

— Анастасия Васильевна, вы также у нас впервые. Поэтому для начала коротко расскажите, чем именно занимается ваша организация?

Кий: В Казани мы последователи движения «Своих не бросаем», которое работает под руководством Ани [Артемьевой]. По сути, начиналось как филиал («штаб-квартира» движения «Своих не бросаем» находится в Набережных Челнах — прим. ред.). Девочки — там, а мы уже здесь подключились. Сначала были как склад, а теперь у нас уже свои заявки, у девочек там свои. Но работаем вместе, в одной команде и по одному и тому же профилю. Мы помогаем всем ребятам, кто к нам обращается. Работаем, как и многие: приходит заявка, мы ее сначала проверяем, потому что должны понимать, что ребята знают, что просят и смогут ли с этим работать.

В Казани у нас работает команда, три основных администратора и 10 активистов, 3 постоянных пункта приема гуманитарной помощи, включая пункты наших соратников, которые принимают гуманитарную помощь для нас. Мы работаем практически со всеми волонтерами, благотворительными фондами и НКО города, с «Ярдәм янәшә!», сотрудничаем с ОНФ и многими волонтерами России. Ведутся два активных канала по видам деятельности.

— Что сейчас наиболее актуально в заявках?

— Связь. Тут говорили по поводу спутниковых тарелок. Извините, но я по профессии проектировщик, и в работе мы применяли подобные изделия в условиях Крайнего Севера. Чтобы вы понимали — это не просто тарелка, а спутниковая антенна для подключения к интернету. Соответственно, простым языком, чем она больше — тем надежнее связь.

Но в условиях боевых действий это никак не подойдет. Плюс связь достаточно медленная. Эти комплекты не предполагались к использованию в широтах СВО (они работают в основном для северных широт). Я, конечно, знаю, насколько у нас продвинутые ребята, что просят такие тарелки, но танцы с бубнами им точно предстоят. Мы их отговариваем и предлагаем переходить на оптоволокно или мосты для проброса удаленного интернета. Потому что это функциональнее, чем минимум 180 тысяч платить и привозить большую белую тарелку, демаскирующую позиции.

Ребята просто пока не понимают, что именно они просят. Где-то услышали: «Тарелка поможет» — и теперь все просят их. Надо вникать. Мы каждый раз, принимая заявку, спрашиваем: «А для чего? Зачем тебе это надо? Ты знаешь, как это настроить?» Все-таки мы стараемся не просто купить и отвезти, но еще и отслеживаем потом свою отгрузку, закупаем ведь на народные средства. У нас было такое, что РЭБ нерабочие попадались, которые мы потом возвращали, здесь чинили, перенастраивали. Всякое уж бывает.

— Опуская позиции со связью, что еще просят?

— Колеса. Всем сейчас надо переобуться. Шины там «сгорают» нещадно. По нормам минобороны, колеса «КАМАЗа» должны проезжать 60 тысяч километров. Но какие там 60 тысяч километров? Они столько не накатают по тем дорогам и в тех условиях.

Очень серьезный вопрос и по ремонту машин. Сложно найти запчасти, инструменты, мастеров. Стараются кустарным способом выходить из ситуации. Сейчас в рамках нашей гуманитарной миссии сюда возвращается Largus, переданный «Народным фронтом» одному из наших подразделений. В результате инцидента в него въехал большегруз, а оборудования для растяжки и кузовных работ на позициях нет. Мы возвращаем Largus сюда, своими силами будем восстанавливать для возвращения в работу парням.

— Я слышал, что уже даже полноценные сервисы создаются для ремонта военной техники.

— Сервисы-то есть. Ремроты есть. Большая загвоздка во взаимодействии. Все зависит от случая. Например, ремроты минобороны чинят технику, только если поломка была получена в ходе боевых действий и если она стоит на балансе. Конкретно этот Largus пострадал от того, что в него просто въехала фура на пешеходном переходе: он пропускал пешехода. Это не военный инцидент — машина не чинится. Она в ремроте простояла, никто за нее не взялся, мы приняли решение забрать ее сюда и восстановить здесь. Потому что машины там очень нужны.

Тут уже сказали про питбайки. А мы второй год возим электросамокаты. Ребята их начали просить именно из-за бесшумности, это очень важно в условиях боевых действий. У нас есть рота снайперов, которые активно пользуются электросамокатами. Они дешевле, чем питбайк, и в определенных ситуациях эффективнее.

— Но по проходимости явно уступают.

— Конкретно та местность, куда мы отправляем, позволяет их использовать. Разумеется, мы не говорим об электросамокатах, которые у нас по городу курсируют. Нет — эти оборудованы специальной резиной.

— Есть еще направления в вашей деятельности?

— Одно из основных направлений нашей помощи — это помощь раненым. Уже третий год в Казани мы встречаем и помогаем ребятам, получившим ранение в ходе боевых действий, которые попадают в местные медицинские учреждения.

— Как помогаете?

— Каждому бойцу собираем индивидуальный «Пакет добра», в нем футболка, две пары трусов, две пары носков, все для того, чтобы боец мог привести себя в порядок после длительной дороги. Плюс набор сладостей с чаем, чтобы в любое время, в которое он к нам прибудет, он мог выпить чай с вкусняшкой — в общем, вещи первой необходимости. Занимаемся всесторонней помощью: транспортируем раненых, консультируем в восстановлении документов, сопровождаем на консультацию в ФЗО (фонд «Защитники Отечества» — прим. ред.), МФЦ. Помогаем после выписки, тяжелораненым с частичной или полной ампутацией. Такси для маломобильных граждан у нас еще не сильно развито, да и кто пойдет сажать бойца в машину, потом сопровождать его дальше? Узнаем о выписке и помогаем в сопровождении для покупки билетов и отправке дальше по пути следования. Заодно сразу находим волонтеров в пункте назначения, чтобы встретили и также помогли. Иногда родственники на нас выходят, которые находятся в другом городе, просят что-то купить, приобрести бойцам. Организованы стрижки выходного дня. Волонтеры-парикмахеры каждую субботу стригут раненых бойцов. Осуществляется выездной ремонт мелкой бытовой техники — ремонт инвалидных колясок и так далее.

Разные бывают нюансы. Если тяжелое ранение, гипс, то человек не может помыться без пленки. В медицинских учреждениях такой пленки нет, не предусмотрена. Там, конечно, придумывают все, но куда проще со стрейч-пленкой. Закупаем.

И так с каждым бойцом работаем, кто нуждается в нашей помощи. Практически по любым вопросам. Поддерживаем в том числе и раненых, кто из Татарстана родом, но лечится в других регионах. У нас большая волонтерская сеть друзей в разных регионах страны.

Оказываем помощь госпиталям, где лежат тяжелораненые бойцы, отправляя памперсы и пеленки.

— Помогаете ли мирным жителям?

— Да, такое направление у нас также есть. Помощь социально уязвимым слоям населения. Дети, люди, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации. Буквально недавно собрали гуманитарную помощь для социального реабилитационного центра для детей, оставшихся без родителей. Это в Херсонской области. Помогаем также дому-интернату в Мариуполе.

— Много детишек у вас под шефством?

— Сейчас 65, точнее, для 65 ребят мы собирали помощь. На Новый год для 120 детишек тоже собирали, но там три сельских поселения было. Так вышло, что наш полк с мобилизованными стоял как раз в том районе и нужно было помочь местным детям с новогодними подарками.

Дом-интернат в Мариуполе в очень хорошем состоянии. Но там постоянная текучка. И есть большая потребность в расходниках: памперсы, пеленки, костыли, коляски.

Руслан Елин: «В первую очередь нужны беспилотники. Сейчас в Ростове стали делать отечественные аналоги «мавиков», больших грузовых дронов типа «Баба-яги». Они не уступают по эффективности, но дешевле»

«ПТСР не миф, как и целый ряд других вещей»

— Руслан Эдуардович, по традиции просим начать с работы вашей организации.

Елин: Я представляю региональное отделение международного движения поддержки детей и молодежи, а также одноименный фонд — фонд поддержки детей и молодежи. В первую очередь мы занимаемся гуманитарной миссией по детским домам, то есть помогаем детям, которые оказались в трудной жизненной ситуации. У нас подшефный детдом в Лаишево, взаимодействуем с 18-й горбольницей. Проводим также совместные мероприятия с ветеранами боевых действий. Недавно организовывали благотворительный матч по хоккею, где ветераны играли с легендами «Ак Барса». До этого проводили такой же футбольный матч. По сути, занимаемся спортивной реабилитацией и социальной адаптацией ветеранов. Благодаря правительству Татарстана было недавно выделено 25 комплектов хоккейной формы. Есть спортивная база на стадионе «Трудовые резервы», где ребята могут спокойно тренироваться.

— Получается, что вы много с ветеранами общаетесь. Скажите, вот сейчас многие говорят о посттравматическом синдроме — эта проблема реально опасна?

— К сожалению, ПТСР не миф, как и целый ряд других вещей. Как раз недавно мы проводили переговоры с одной из клиник, которая занимается лечением различных зависимостей. Не секрет, что порой у возвращающихся с фронта ветеранов начинаются алкогольные или препаратные зависимости. Мы благодарны, что откликнулась одна из наших казанских клиник, которая согласилась предоставлять по два места в месяц абсолютно бесплатно. Плюс льготные условия для ветеранов.

Мы столкнулись с тем, что именно по ПТСР не так много специалистов. Потому что потребность в них возникла совсем недавно. Да, сейчас их готовят, проводится обучение. Но как такового решения проблемы пока нет.

— Вы ребят в спортивные команды привлекаете. Получается также своего рода реабилитация…

— Когда ребятам бесплатно дают полностью форму, все обмундирование, клюшки — они довольны, конечно. Говорят: «Не на стакане сидим хотя бы». Три раза в неделю мы проводим тренировки, а в выходные — игры. Сейчас они как раз готовятся к соревнованиям.

Мы вовлекаем людей в занятия спортом, и это большой плюс — надо создавать условия. И привлекать к работе именно ветеранов. Живой пример своих, однополчан, — ребята будут равняться друг на друга и заниматься спортом, уходя от всяких сопутствующих проблем.

— А что по поводу заявок с фронта? Я знаю, что вы также ездите к бойцам с гуманитарной помощью.

— Буквально вчера вечером вернулся из очередного гумконвоя. По поводу заявок. В первую очередь нужны беспилотники. Сейчас в Ростове стали делать отечественные аналоги «мавиков», больших грузовых дронов типа «Баба-яги». Они не уступают по эффективности, но дешевле.

Из техники просят квадроцкилы, эндуро-мотоциклы. Необходима «медицина»: перевязочные материалы, обезболивающие, антибиотики. Для командных пунктов нужны большие телевизоры на 65 дюймов. Так как идет наступление — нужны стройматериалы, крепежи, скобы для строительства блиндажей, маскировочные и обычные сети. Требуются масла, запчасти, потому что много техники не стоит на балансе и такие расходники приходится закупать за свой счет. Многое в принципе пацанами делается за свой счет.

Нет, так-то в целом везде все хорошо. Но из-за бумажного регламента это все как бы доходит немного с запозданием. Поэтому через волонтеров быстрее.

Тут также говорили про шины — подтверждаю: нужны! Я вот стараюсь только хорошую новую резину привозить. Есть мнение, что можно всякую, в том числе и с изношенным протектором — мол, на фронте сгодится. Нет! Это не подойдет. Там много осколков, которые в самый неподходящий момент могут проткнуть колесо. Поэтому если есть возможность — лучше отвозить хорошую резину. А иначе нет смысла… Это же груз объемный и тяжелый — может выйти все впустую, лучше генераторами нагрузить машину, как мы и делаем. Покупаем бензиновые инверторные генераторы.

— Кстати, а у них какой ресурс и срок жизни?

— Если обслуживать с самого начала нормально, то у них большой срок эксплуатации. У всего, к чему хорошо относишься, — большой срок службы.

Алексей Макаров: «К подбору техники мы относимся очень внимательно. Призываем коллег по цеху к такой же политике, от нашего выбора зависят жизни наших воинов»

«Замечаю, что многие отправляют технику именно новой, прямо в коробке»

— Алексей Викторович, как обстановка по заявкам у вашей «дворовой» команды?

Макаров: Дела у нашей команды, слава богу… Основное направление работы — обеспечение техникой эвакуационных, а также штурмовых групп (резина, генераторы, квадрокоптеры). Недавно вернулись из поездки, отвезли мотоциклы, эвакуационные тележки, газовые баллончики — все согласно запросу. Мотоциклы передаем не в первый раз, новые 300-кубовые, мощностью не менее 25 лошадиных сил. Предпочтение моторам с воздушным охлаждением — они более неприхотливые и ремонтопригодные. К одному из мотоциклов собственными силами изготовили прицепное устройство под эвакуационную тележку, второй мотоцикл пошел под выполнение боевых задач. Ребята уже дали обратную связь: техника вся в строю, выручает и приближает нашу одну на всех победу.

Хочется поделиться собственным опытом. Часто новая техника передается без предварительной обкатки по причине крайней необходимости и особой срочности. К этому вопросу подходим скрупулезно и предметно. Вся новая техника в обязательном порядке проходит обкатку, выявляем фабричные болезни: на конвейере что-то недокрутили, недолили. В одном из мотоциклов был выявлен дефект кнопки электропуска, что недопустимо в условиях СВО. Произвели замену. Это урок для всех наших. Обкатка обязательна как мототехнике, так и генераторам с 100-процентной заменой масла после выработки мото-часов согласно регламенту! Желаю, чтобы каждая волонтерская команда, которая помогает фронту, имела возможность приобретать и готовить так технику, потому что она остро нужна на фронте.

Прошу всех наших услышать: серые мотоциклы, везенные через страны ближнего зарубежья частными предпринимателями, не соответствуют заявленным характеристикам, всех заманивают незначительно, но меньшими ценами. И там, на фронте, подобная техника представляет собой дополнительную опасность по причине низкого качества.

— Это вы о мотоциклах?

— Да. Еще обратите внимание на спицы, сварные швы рамы и сразу все сами поймете. Так что к подбору техники мы относимся очень внимательно. Призываем коллег по цеху к такой же политике, от нашего выбора зависят жизни наших воинов. У нас есть мечта приобрести мотоциклы концерна «Калашников» на электротяге. Эти мотоциклы уже выпускаются для нужд СВО, и данный факт поднимает наш патриотизм и гордость за страну.

Ришат Сафиуллин: «Мы начали взаимодействовать с госпиталями. Требуются бандажи, жгуты, медикаменты. Для себя делаю определенные выводы. Когда мы в первые годы приезжали, то территории госпиталей были одного размера, а сейчас уже совершенно другого — раненых хватает, приходится расширяться»

«Самокаты — хорошая практика, но только там, где сухо, твердо. Где сложная проходимость — туда отправляем роботизированные платформы»

— Ришат Рашитович, а у вас что бойцы просят сейчас?

Сафиуллин: Маскировочные сети. Плюс сейчас прямо-таки ажиотаж пошел на технику и запчасти. Мы как раз сейчас, до круглого стола, разговаривали с Юрием Андреевичем — идет передислокация подразделений, особенно касается воздушно-десантных войск. Я так понимаю, есть определенные цели и задачи, которые ставятся перед гвардейцами уже в ближайшее время. Это я вам говорю просто для понимания обстановки.

А так в основном требуется техника. Повышенной проходимости. По электросамокатам спрашивал тоже — надо смотреть все-таки, в каком населенном пункте их планируют использовать. Они не везде применимы. У нас такой подход: мы сначала разговариваем с ребятами, все выясняем, после чего уже стараемся выполнять заявки.

— Самокаты актуальны только в степной местности?

— Условно, да — там, где сухо, твердо, по идее, это хорошая практика. А туда, где более сложная местность, мы отправляем роботизированные платформы. Они выполняют боевые задачи по доставке боекомплекта, медикаментов, продуктов питания и так далее. Ребята у нас молодцы, настоящие Кулибины — мы им предоставляем роботизированную платформу, а они уже сами адаптируют ее, ставят на оптоволокно.

— Раненых такая платформа может эвакуировать?

— Конечно. Функционал самый разносторонний.

— А с обслуживанием как обстоят дела?

— Вот с этим есть проблемы. Если робот вышел из строя, а запчастей нет, то приходится брать заявку. Но в основном не возим — ребята берут несколько платформ, их разбирают и уже пересобирают потом.

Также мы начали взаимодействовать с госпиталями. Требуются бандажи, жгуты, медикаменты. Для себя делаю определенные выводы. Когда мы в первые годы приезжали, то территории госпиталей были одного размера, а сейчас уже совершенно другого — раненых хватает, приходится расширяться.

— Вы в первую очередь к нурлатским ребятам ездите?

— Не только! В крайний раз мы передавали платформу казакам из Мурманской области… Нет у нас там чужих. Любая заявка, что к нам поступает, рассматривается. Всегда стараемся помочь, как бы там ни было. Мы прекрасно понимаем, что только общими усилиями сможем приблизить нашу победу. Поэтому я всегда говорю, что если смотреть географически, то мы помогаем бойцам начиная с Читы и заканчивая там… Не знаю.

— В каком-то смысле один из способов прокачивать региональный туризм через гуманитарную миссию. Вот так отвозишь помощь, а потом вся страна знает о Нурлате. Боевые действия рано или поздно закончатся, а ребята из Читы всю жизнь потом с благодарностью будут вспоминать о роботизированных платформах из Татарстана.

— У нас немного другие задачи, конечно, но в целом и такое имеет место.

Тимур Эткеев: «Есть список того, что требуется на следующий выезд, — специально распечатал, мелким шрифтом — пять листов. И на самом деле проще и короче будет сказать, чего сегодня не просят: танки не просят. Пока что»

«На самом деле проще и короче будет сказать, чего сегодня не просят: танки не просят. Пока…»

— Тимур Николаевич, вы были одним из первых, кто организовал взаимодействие с Росгвардией по передаче охотничьих ружей на нужды СВО. Насколько мы понимаем, это один из эффективных способов борьбы с вражескими дронами. Расскажите, каких результатов уже добились по этой программе?

Эткеев: По состоянию на сегодняшний день уже примерно 2,4 тысячи ружей было передано на фронт. На следующей неделе еще ребята приезжают — я думаю, будет 2,5 тысячи.

— Это приличная цифра…

— Конечно. Но это не единственное наше направление. Основное — это гуманитарная помощь бойцам на передовой. Есть список того, что требуется на следующий выезд, — специально распечатал, мелким шрифтом — пять листов. И на самом деле проще и короче будет сказать, чего сегодня не просят: танки не просят. Пока что.

Остальное… От гвоздей до автомобилей и электроники. Оптоволокно, паяльники для оптоволокна, которые, кстати, недешевые — по 43 тысячи стоят, и не все ими еще умеют пользоваться. Стройматериалы нужны просто в колоссальном количестве. Генераторы, дренажные насосы — насущная необходимость, потому что сейчас воды очень много в блиндажах.

Что-то сможем закрыть, а что-то… Всегда с ребятами проговариваем, что это можем сегодня, а это не можем. Учитывая, что фронт большой, в фонде мы его разделили для себя на несколько частей и по очереди выезжаем к ребятам, закрывая заявки. Полтора месяца у нас получается разрыв между посещениями воинских частей. А частей много — больше 65, это только те, кто постоянно обращается. А так каждую неделю новенькие прибавляются. Выезжаем, знакомимся.

— С командиром или солдатами?

— Не всегда с командиром. Иногда мы, наоборот, выбираем ротного или простого рядового, такое тоже бывает. Не всегда это сразу командир полка должен быть, иногда и с командиром батальона или роты достаточно [пообщаться]. Все зависит от просьбы и задач.

Я это к тому, что заявок сейчас очень много. Те же самые турели, разработка участников нашего фонда и меценатов, активно просят как на фронте, так и по стране, чтобы охранять важные объекты. Сейчас мы их дорабатываем, проводим модернизацию, позже я подробнее расскажу редакции и с вашей помощью доведем информацию до фронта.

Гроза дронов на «передке»: в Казани испытали турели для стрельбы по вражеским БПЛА

— На турели разработки фонда «За мирное небо» можно ставить спаренные автоматы или пулеметы Калашникова, получаются зенитные расчеты — все новое, как говорится, хорошо забытое старое!

— Турель еще со времен Русско-японской войны известна, когда 6 винтовок в ряд ставили. Поэтому да, принцип не новый, можно организовать мобильные огневые группы и пункты воздушного наблюдения. Меняется только вид и размеры стрелкового оружия. Ряд войсковых частей уже даже видео присылали удачной работы по сбитию беспилотников, в том числе самолетного типа.

— Эта идея не только на фронте, но и в тылу была бы полезна — беспилотники ведь и в глубину страны долетают… Скажите, а с мирным населением тоже работаете?

— Активно. Это началось еще в 2023 году, когда полк мобилизованных из Татарстана стоял на одном из направлений в ДНР. В освобожденном населенном пункте у противника располагался танковый полк. В общем, там ничего не осталось у мирных жителей. Мы им помогли. Потом появился детский садик в Макеевке, следом приняли решение, что будем помогать Старобельскому району (ЛНР). Понятно, что мы не всемогущие, но, по словам главы района, мы делаем больше, чем их шефы, другая республика. Задач и потребностей там очень много — начиная с одежды детской, взрослой, женской и мужской, заканчивая бытовой техникой, холодильниками, стиральными машинами, микроволновками, строительными материалами. Даже детскую спортивную площадку приобрели для Старобельска благодаря одному из предприятий Казани.

— Помогая всем этим, мы не сделаем их иждивенцами?

— Отталкиваемся от того, что мы сначала оцениваем потребность, видим все своими глазами. Пока не будем уверены, что это на самом деле нужно, что это не окажется потом где-то на рынке, что это дойдет до конечного нуждающегося, только тогда мы начинаем помогать. А после еще заезжаем и смотрим, как это используется. Поэтому нет — это не иждивенчество: помощь там действительно нужна.

Окончание следует.