«Тамерлан для татар – жестокий завоеватель, в Узбекистане едва ли не «отец нации»

Искандер Измайлов Фото: «БИЗНЕС Online»

Блокбастер о Хромом Тимуре за $30 миллионов

Мы уведем вас в скифские шатры;

Там перед вами Тамерлан предстанет,

Чьи речи шлют надменный вызов миру,

Чей меч карает царства и царей.

В трагическом зерцале отраженный,

Он, может быть, взволнует вам сердца.

Кристофер Марло («Тамерлан Великий», 1590)

На этой неделе в российский прокат вышел боевик «Тамерлан. Восхождение последнего завоевателя». Любой исторический фильм интересен, а тот, который в какой-то мере повествует о средневековой истории татар, — достоин внимания вдвойне. Тем более что это вполне большой фильм, сделанный в Узбекистане, но с голливудским размахом.

Как не трудно догадаться, он посвящен известной исторической личности — эмиру Тимуру, которого звали Темурленг или Аксак-Тимур, т. е. Хромой Тимур, ставший в европейской традиции Тамерланом (1336–1405). Интересно, что это европейское прозвище стало в XX веке на Кавказе и в Средней Азии самостоятельным именем. Этот военачальник и правитель сыграл важнейшую роль в истории средневекового Востока, ведя кровавые войны, сооружая пирамиды из черепов убитых мирных жителей, разрушая города, но при этом возводил прекрасные дворцы, мечети, медресе и мавзолеи. Считается, что он не потерпел ни одного поражения, хотя в молодости его военная удача ему изменяла и часто судьба его висела на волоске. Но с середины XIV века он неизменно побеждал своих врагов и разил их беспощадно и жестоко.

Фильм «Тамерлан» был создан международным коллективом Узбекистана и Казахстана, но при контроле кинокомпаний из США (Mystery Box, Plaza Mayor Company, Well Go USA, Capture). Режиссером стал Джейкоб Шварц, который ранее был автором некоторого количества короткометражек и документалок. Сценарий написал Мэттью Грин — тоже автор не первого плана, как и композитор Джонатан Кит. Однако голливудская выучка чувствуется в структуре фильма: в чередовании романтических сцен с экшеном, четкой операторской работой, крепким монтажом и вполне интересным саундтреком, который не режет слух и придает картинке дополнительный драматизм.

Особо следует сказать об авторском коллективе. Тимур — Кристиан Мортенсен (сериал «Морская полиция: Лос-Анджелес»), Алжаи, жена Тимура — Юлдуз Раджабова (турецкий сериал «Основание. Осман» и полтора десятка фильмов), Хуссейн — Махеш Джаду (сериалы «Марко Поло», «Ведьмак»), Илиас-ходжа — Джошуа Джо («Гарри Поттер и Дары Смерти: Часть II», «Захват», «Джек Райан»), Сеййид Барака — Умит Ульген («Доктор Стрэндж», сериалы «Ночной администратор», «Тиран»), Максат Сабитов — казахский актер, известный своими ролями в театре и кино. Даже по этим именам виден интернациональный состав фильма и то, что все они ранее участвовали в серьезных голливудских и телепроектах и являются сильными профессионалами. В этом смысле к актерской игре никаких замечаний нет, а каскадерская работа вполне качественная, как и компьютерная графика.

Отметим, что бюджет фильма вполне солидный — $30 миллионов. Для такого качественного и смотрибельного фильма сумма вполне реальна. Очевидно, такой способ — международный консорциум с подготовкой своих актеров — может быть реальным для развития нашего татарстанского кинематографа. Чем тратить мелкие суммы на любительские короткометражки, которые мало кто смотрит, не лучше ли потратить средства на большой проект? Впрочем, это другая тема.

В целом сделано довольно толково и зрелищно, что в положительную сторону отличает работу от большинства российских исторических фильмов типа «Легенды о Коловрате», который историческим можно назвать очень условно. Единственное замечание: как во всяком голливудском фильме, в нем нет никаких научных консультантов, что плохо сказалось, например, на изображении реального Самарканда и деталей битвы, на историчности костюмов, которые по старой традиции Голливуда относятся к разным эпохам и странам, а события слишком вольно перетасованы и искажены. Но можно понять причины этого: сюжет фильма так далеко уходит от исторической реальности, что напоминает скорее фэнтези, чем исторический фильм.

Основное внимание приковано к личности главного героя — Тамерлана. Конечно, и, к сожалению, не был он никаким «последним завоевателем». К слову, в оригинальном английском названии этого слова тоже нет — он называется просто Rise of the Conqueror, но наши прокатчики страдают от редакторского зуда, меняя названия по своему произволу так, что иногда диву даешься их фантазии.

«Основное внимание приковано к личности главного героя — Тамерлана» Фото: стоп-кадр трейлера

Для татар Поволжья, турок Анатолии и Северной Индии память о Тимуре имеет кровавый отсвет жестокого завоевателя

Между тем свой след в истории Тимур оставил. Да еще такой, что стал не только исторической личностью, но и литературным персонажем. В памяти народов его имя, что неудивительно, отпечаталось с прямо противоположными коннотациями. Для одних — татар Поволжья, турок Анатолии и Северной Индии — память о нем имеет кровавый отсвет жестокого завоевателя, а в Узбекистане он едва ли не основатель узбекского государства и «отец узбекской нации». Хотя это, конечно, явный когнитивный диссонанс исторической политики Узбекистана, но вполне объяснимый, если принять во внимание условия национального строительства в советское время.

Личность Тимура в силу многих причин стала известна и популярна в Европе и России, причем по разным причинам. На Руси он запомнился как победитель хана Золотой Орды Токтамыша, а также разорением Ельца, но затем внезапно не пошел на Москву, а повернул на юг и вернулся на Ближний Восток. Современники посчитали это чудом и объясняли заступничеством Пречистой Богоматери. Но на Руси он не считался кем-то положительным, а просто очередным врагом.

В Европе его тоже уважали, но за другие победы. Он нанес страшное поражение туркам во главе с султаном Баязидом I, который перед этим в битве на Косовом поле в 1389 году разбил сербов, в битве под Никополем в 1396-м уничтожил цвет европейского рыцарства, а в 1402 году едва не взял Константинополь. Но в битве при Анкаре в 1402-м султан потерпел поражение, был взят в плен эмиром Тимуром, который якобы возил его в железной клетке. Это, видимо, поздние европейские легенды, но, как бы то ни было, турецкий султан умер в плену, а падение Византии отсрочилось почти на полвека. Но это, как говорится, совсем другая история.

«Свой след в истории Тимур оставил. Да еще такой, что стал не только исторической личностью, но и литературным персонажем» Фото: Авторство: 1405–1409 artist, commissioned by Khalil Sultan. Этот файл был извлечен из другого файла, Общественное достояние, commons.wikimedia.org

Учитывая эти ошеломительные победы, некоторые страны Средиземноморья поспешили начать дипломатические контакты с Тимуром. Папа римский и итальянские государства направляли ему послания. Королевство Кастилия и Леон даже направило в Самарканд посольство, которое возглавил Руй Гонсалес де Клавихо, который оставил подробные записки о своем путешествии, где описал двор Тимура и многие детали обычаев, быта и исторических событий.

Среди других очевидцев интересны записки Иоганна Шильтбергера — немецкого ландскнехта и путешественника поневоле. В буквальном смысле. Он воевал в составе армии европейских крестоносцев, которая потерпела поражение в битве под Никополем, и попал в плен к султану Баязиду, а после битвы под Анкарой — к Тамерлану. Жил при дворе его сына Шахруха, а потом попал в свиту татарского султана Чакре, которого карачибек Идигей решил сделать ханом и позвал в Сарай. Вместе с войсками Идигея Шильтбергер посетил Хаджитархан, Сарай и Тюмень. После его смерти вернулся в Европу, где описал свои приключения, действительно достойные романа. Все эти контакты создали вокруг имени и обстоятельств жизни Тамерлана ореол жестокой романтики и романтической жестокости.

Не считая многочисленных памфлетов, первым увековечил образ Тамерлана на сцене Кристофер Марло (1564–1593) — поэт, переводчик, драматург и один из самых талантливых авторов елизаветинской эпохи. Именно его имя всплывает всякий раз, когда возникает сомнение в том, кто был автором произведений Уильяма Шекспира, поскольку значительная часть литературоведов считает, что торговец шерстью и удачливый антрепренер Шекспир не обладал ни образованием, ни талантом, чтобы создать настолько гениальные произведения.

Жизнь Марло должна быть описана как авантюрный роман. Многие факты его биографии овеяны тайной и эпатажем, так что неясно, что из них правда, а что злобные слухи. Можно доподлинно считать его агентом секретной службы, успешно выполнявшим поручения начальника разведки Елизаветы I и члена тайного совета Фрэнсиса Уолсингема. Надо ли говорить, что и смерть его была трагической, вполне достойной его жизни, — он был убит в пьяной драке, породив огромное количество слухов и подозрений. Одно из них — Марло не был убит, а только инсценировал свою смерть, продолжая жить и творить под именем Шекспира.

Между опасными приключениями, любовными интригами и секретными поручениями он еще сочинял пьесы, которые вызывали огромный интерес и проторили дорогу к драмам Шекспира, недаром его называли «любимцем муз». Но первой пьесой, принесшей ему успех, была трагедия «Тамерлан великий, скифский пастух» (1587), которая пользовалась таким колоссальным успехом, что он был вынужден написать продолжение, чего на лондонской сцене ранее не случалось. Она не только показывала образ дикого восточного варвара и врага мусульман. Вот какие мысли вкладывал автор в уста своего героя: «Напрасно люди верят в Магомета: / Послал я в ад мильоны этих турок, / Убил их мулл, и всех родных, и присных, / И вот живу, не тронут Магометом. / Есть Бог; он полон мстительного гнева, / Он посылает молнии и гром, / И, бич его, я лишь ему покорен…» Занятно, что в начале этого века в Англии попытались возродить эту драму на сцене, что вызвало скандал, поскольку в ней есть эпизод, когда Тимур в трактовке Марло приказывает сжечь Коран. Понятно, что в современной Европе подобные изыски совершенно не в почете.

Понятно, что ничего общего с таким образом реальный Тимур не имел, а сами отсылки к Скифии просто показывают, что античное образование и стремление описывать новое с помощью античной традиции было живо даже на пороге Нового времени. В 1724 году в Лондоне была поставлена опера «Тамерлан» Георга Фридриха Генделя по вольной трактовке событий битвы при Анкаре.

«Первым увековечил образ Тамерлана на сцене Кристофер Марло (1564–1593) — поэт, переводчик, драматург и один из самых талантливых авторов елизаветинской эпохи»Авторство: аноним, Общественное достояние, commons.wikimedia.org

Тимур и Тимуриды были злейшими врагами узбеков и всего узбекского

Но Марло не остался единственным, кто обратился к жизни Тамерлана как драме. Не меньшую известность получила скандальная поэма Эдгара Аллана По «Тамерлан» (1827). Сюжет прост, хотя наполнен драматическим осмыслением жизни и роли личности в истории. Тамерлан пренебрегает своей юношеской любовью к крестьянке ради власти. На смертном одре он сожалеет о своем решении создать «царство [в обмен] на разбитое сердце». По явно испытывал влияние поэм Джорджа Байрона «Дон Жуан» и «Гяур». И даже имя крестьянки, которую любил Тамерлан, Ада, по мысли литературоведов, намекает на дочь Байрона.

В прекрасном переводе Валерия Брюсова эта поэма звучит не мене мощно и звучно, чем на английском: «Узнай, как жажда славных дел / Доводит до позора. С детства / (О, горе! Страшное наследство!) / Я славу получил в удел. / Пусть пышно ею был украшен / Венец на голове моей, / Но было столько муки в ней, / Что ад мне более не страшен». И далее есть строки: «Но сердце плачет о весне, / Когда цветы сияли мне». Автор сценария фильма «Тамерлан», вне всякого сомнения, не просто знал и читал эту поэму, а явно отталкивался от ее смысла, вкладывая это в драму личности своего героя, разворачивая поэтическую строку в сценарий фильма. Но об этом чуть позже.

В российской традиции образ Тамерлана практически не отзывался серьезным драматическим осмыслением. До той поры, когда в сталинскую эпоху не пришло время искать новых национальных героев, формируя взгляд на прошлое многонационального советского народа. Если до 1940 годов основой национальной политики было возвеличивание исторической миссии русского народа — первого среди равных народов Страны Советов, то после целого ряда идеологических постановлений 1944 года стало необходимым «вернуть» историю союзным республикам или, точнее, «наделить» их определенной историей. Но главным было найти для всех республик единого врага, борьба с которым сплотила народы Советского Союза задолго до его возникновения. Таким врагом стала Золотая Орда.

Об этом идеологическом повороте во внутренней политике написано довольно много, но не всегда в центре внимания оказывалась советская литература. В этом смысле есть писатель, творческая судьба которого ярко подсвечивает этот поворот. Сергей Бородин (1902–1974) из татарского дворянского рода Ингалычевых (по матери) получил прекрасное образование и много ездил по стране, работал в Средней Азии и Закавказье, много писал очерков и рассказов. Его первый роман «Дмитрий Донской» (1941), посвященный князю-победителю в битве на Куликовом поле и борцу против Золотой Орды, в 1942 году получил Сталинскую премию по литературе II степени.

Тут интересно заметить, что в 1941-м аналогичную премию, только I степени, получила дилогия Василия Яна (Янчевецкого) «Чингиз-хан» и «Батый». Разумеется, Сталин сам читал все романы, выдвигаемые на премию, и прекрасно понимал все достоинства того или иного романа. Можно спорить насчет его вкуса, поскольку явно ориентировался на слова, сказанные его учителем Владимиром Лениным по поводу творчества Владимира Маяковского: «Не знаю, как насчет поэзии, а насчет политики ручаюсь, что это совершенно правильно». Руководствуясь этим принципом, он расставлял акценты в политике присуждения премий, хотя нельзя не отметить, что романы Яна на порядок интереснее, талантливее и профессиональнее, чем Бородина.

Если история Руси и ее взаимоотношений с Золотой Ордой была освещена давней отечественной традицией, то в Средней Азии ничего подобного не было. Но романы Яна задали определенную рамку понимания истории, в которой монгольское завоевание стало трагедией как для Средней Азии и Закавказья, так и для Руси и Булгарии. Новым символом борьбы народов Средней Азии, а главное, узбекского народа, стал Тимур (Тамерлан) или Амир Тимур, как его стали называть в Узбекистане.

Здесь надо отметить, что Карл Маркс и тут приложил свою руку, дав удобную формулу для ортодоксальных марксистов-начетчиков. В его архиве нашлась запись о Тимуре: «Он дал своему новому царству государственное устройство и законы, представляющие большой контраст с теми зверствами и дикими разрушениями, которые по его приказам совершали татарские орды». В этом вся суть глубоко противоречивых взглядов европейцев на историю Востока. С одной стороны, некое созидание и централизованная монархия, с другой — зверства и варварство «татарских орд». И никакого понимания, что это действия одного и того же политика и способ существования его империи. Но главное здесь — «зверские и дикие татарские орды». Но не надо думать, что это уничижительное отношение исключительно к татарам. На сама деле отношение Маркса к России было таким же противоречивым.

Первым шагом к новому витку формирования культа Тамерлана стало изучение его гробницы Гур-Эмир с целью ее реставрации. В результате Михаилом Герасимовым была сделана антропологическая реконструкция его лица, которая украшает все книги о правителе. Вскрытие его гробницы 19 июня 1941 года археологами и антропологами породило слухи о некоем пророчестве, что ученые выпустили в мир дух этого кровавого деспота. Но слухи и есть слухи. А политика с этого момента стала ваять его положительный образ. Хотя историки пытались сохранять некую объективность, отмечая, как член-корреспондент АН СССР Александр Якубовский, что «Тимур — фигура глубоко противоречивая».

Но писатели могли не прикрываться такими формулами. Бородин, в 1951 году переехавший жить в Ташкент к своей супруге Раузе Хасановой, начал активно работать над эпопеей «Звезды над Самаркандом», которая стала трилогией: «Хромой Тимур» (1955), «Костры похода» (1962) и «Молниеносный Баязет» (1973). По стилю, выписыванию образов и драматизму романы сильно уступают романам Яна, хотя и сделаны вполне добротно. Главный их недостаток — в прославлении Аксак-Тимура, попытке придать его завоеваниям некий смысл и даже в определенной мере оправдать их происками врагов, которые якобы стремились остановить мирное развитие и процветание его империи. Такое интересное перенесение представлений европейцев на почву советского нациестроительства в Узбекистане с помощью художественных средств. При этом Тимур в романе — человек совсем не религиозный, что характерно для советской исторической литературы, что также поразительно совпадает с трактовками его образа в Европе.

Однако подлинного размаха почитание Амира Тимура достигло в Узбекистане с 1991 года. В Ташкенте даже демонтировали памятник Марксу и на его месте возвели монумент средневековому правителю. Позже его памятники были поставлены во всех городах страны, в 1996 году открыт Государственный музей истории Тимуридов и учрежден орден Амира Темура. Это все тем более удивительно, что кочевые узбеки из Улуса Джучи во главе с ханом Абулхаиром изгнали Тимуридов из Средней Азии и создали Узбекское ханство, которое позднее стало Бухарским эмиратом, сохранившимся до 1920 года.

Тимур и Тимуриды были злейшими врагами узбеков и всего узбекского (по сути — татарского). Но сейчас Узбекистан в своей исторической политике раздувает культ Тамерлана и отказывается от золотоордынских корней своей государственности. Этот феномен реально требует осмысления и понимания. Это как если бы в Москве ставили памятники Батыю как основателю России, а в Венгрии — Сулейману Великолепному. Такое не трудно, а просто невозможно представить. Но в Узбекистане это получилось. Восток — дело тонкое.

Памятник Амиру Тимуру в Ташкенте Фото: Авторство: Bobyrr. File: Monument to Amir Temur 15-08.JPG, CC BY-SA 3.0, ru.wikipedia.org

Реальный Аксак-Тимур был расчетливым, безжалостным и жестоким правителем

Фильм «Тамерлан» является в этом смысле кинематографическим воплощением этого мифа. Об историческом контексте, в котором действовал герой, сказано так: «К 1360 году Великий шелковый путь — жизненно важная артерия торговли между Востоком и Западом — погрузился в хаос: некогда процветающие города лежали в руинах после распада Монгольской империи. В этом смятении жизнь Тимура рушится под ударами предательства, потерь и тяжелой раны. Лишенный всего, что было ему дорого, включая любовь всей жизни, он обращает свой опыт страданий в оружие: перехитрив врагов, свергая коррумпированного правителя и возвращая себе лидерство».

Если отбросить пафос прокатчиков, все равно останется некая идеологическая основа, которая не имеет никакого отношения к действительности, но ярко демонстрирует историческую политику. Во-первых, все не так с персонажами. Главный триггер сценария — смерть его жены Алджай и сиротство ее сына Джахангира. В реальности Олджай Турхан-ага (Альджай, Олджай, Таркан Улджай) умерла в 1357 году, видимо, при родах, а матерью Джахангира, а также Джаханшаха и Онже-беги, являлась Турмиш-ага, которая здравствовала долгие годы. Понятно, что автор сценария «спрямил» действительность для пущего драматизма, но надо отметить это отступление от правды.

Во-вторых, в фильме дело представлено так, что монголы — это некие завоеватели, а бек из рода Барлас Тимур — некий местный человек, борющийся против завоевателей. На самом деле род Барлас — это такой же тюрко-монгольский род, недаром же Тимурид Бабур назвал свою династию Великими Моголами и не отделял себя от своих монгольских предков. Родовым пятном Тимура и всех Тимуридов было то, что они не были ханского рода и не могли являться полноценными правителями. Аксак-Тимур понимал это лучше других и даже принял официально титул гурган — т. е. зятя, подчеркивая приближенность к роду Чингизхана по женской линии.

Все ухищрения авторов фильма (неясно, это их собственная прихоть или такой заказ) — показать Аксак-Тимура едва ли не европейцем (неудивительно, что играл его датский актер), а его врагов Хусейна и Ильяса-Ходжу — с подчеркнуто монголоидными чертами лица. На самом деле конфликт был, но он был связан с тем, что улус Чагатая развалился и на востоке возник Могулистан (отсюда эти монголы — они именовали себя могулами или моглам, как и сам Тимур), а родовые владения барласов были в Кашка-Дарье, где правил Казаган и его внук Хусейн.

В-третьих, о молодости Аксак-Тимура не так много сведений и много слухов. Один из них, вполне распространенный (попал даже в русскую летопись, а значит, был широко распространен в Золотой Орде), гласил, что Тимур с отрядом нукеров сам грабил караваны и соседние владения. О такой вольной, буквально «казацкой» жизни писал его праправнук Бабур как о постоянных набегах и схватках, союзах и бегстве. В одном из таких набегов он получил две стрелы в бедро и руку, став навсегда хромым, и лишился двух пальцев на правой руке, а сама рука высохла. Поэтому попытка авторов фильма представить его неким защитником караванов на Великом Шелковом пути — это их собственные фантазии, не имеющие ничего общего с реальностью.

Как, собственно, и Великий Шелковый путь, который в это время переживал кризис. В Китае бушевали эпидемия чумы и восстание против монголов династии Юань, которая была свергнута в 1368 году. Только после этого караванные пути стали немного возрождаться, но никогда уже не достигали того размаха, что были в первой половине XIV века. Именно поэтому европейцы пытались наладить связи с Тамерланом, толкая его в поход на Китай, чтобы вернуть мировую торговлю в Средиземноморье. Крах этих попыток после смерти Аксак-Тимура в 1405 году заставили европейцев искать новые пути на Восток, что привело к эре великих географических открытий.

В-четвертых, все, что показано в фильме об осаде Самарканда, — это лживое передергивание исторических фактов и стремление сделать из Аксак-Тимура эпического героя, каким он не был. Дело в том, что правитель Могулистана Ильяс-Ходжа в 1365 году (заметим, что к этому времени его молодая жена Олджай уже 8 лет как умерла) двинулся на Самарканд, откуда был изгнан после смерти отца. В Грязевой битве Хусейн и Тимур были разбиты. Авторы фильма трактуют это событие как отказ огнестрельного оружия (имеющего странную конструкцию, невиданную для средневековья) и предательство Хусейна. На самом деле Тимур и Хусейн бежали от войск могулистанцев в Балх, где скрывались от врага. Дело обороны города взяли на себя сами жители Самарканда. Во главе их стали сербедары — суфийская секта, призывающая к социальной справедливости и вооруженной борьбе с властью. Их лидер Маулана-заде сплотил горожан, возвели баррикады на улицах города, куда заманили войска Ильяса-Ходжи и разгромили их.

Позже Тимур и Хусейн вернулись в Самарканд и смогли войти в город, где расправились с вождями восстания. Интересно, что в романе Бородина этот эпизод передается в воспоминаниях Тимура, для которого это было самым страшным злом, которое он искоренял с особой жестокостью. Но, разумеется, в фильме соответствующий эпизод не просто искажен, а полностью заменен фантазиями по типу действия восточных ниндзя. И гибель Хусейна показана как месть за убийство отца и предательство. На самом деле Хусейн вернулся в свои владения в Балхе, которые стал укреплять, понимая, что ему придется воевать с бывшим союзником. Но Аксак-Тимур опередил его и осадил Балх в 1370 году и убил Хусейна. Так реально началось его восхождение к власти.

Понятно, что это не вписывается в слащавую картинку благородного бека, который меньше всего на свете хочет получить власть и желает хранить верность хану. Однако реальный Аксак-Тимур не был ни благородным, ни романтическим героем, как его изобразили авторы фильма. Он был расчетливым, безжалостным и жестоким правителем, стремящимся к власти, добиваясь ее любым путем. Он разработал новую тактику боя, используя свою пехоту и мощные пушки для осады крепостей, но не брезговал и подкупом своих врагов. Несомненно, он был противоречивой личностью, плоть от плоти средневековый правитель, создавший огромную империю.

Вот только авторы фильма в заключительных титрах опять ошиблись — империя эта не пережила своего создателя, а, как и империя Александра Великого, рухнула на следующий день после его смерти. Сначала в междоусобную войну вступили его сыновья и внуки, а потом ее разорвали узбеки, вторгнувшиеся из некогда разоренной им Золотой Орды. Реванш вполне состоялся — наследники татар Золотой Орды уничтожили империю Тимуридов.

Но ирония в том, что историческая политика переиграла эти события и сделала некий кульбит, объявив Аксак-Тимура национальным героем узбеков. И фильм «Тамерлан» является виртуальным воплощением этого политического мифа.