Вердикт Time: ОАЭ больше не сказочный оазис, а опасное место с драконовскими законами

Война с Ираном обнажает авторитарный характер ОАЭ: власти стремятся контролировать информационную повестку конфликта, ограничить публикацию фото ракетных и дроновых атак и их последствий Фото: © Sebastian Kahnert / dpa / www.globallookpress.com

В ОАЭ задерживают даже за фото в групповом чате. Журналистам запрещают писать об атаках

Во вторник весь мир облетели сообщения об атаке иранского дрона на огромный нефтяной танкер Кувейта Al Salmi. СМИ рассуждали о приближающейся экологической катастрофе, ведь 2 млн баррелей нефти могли вылиться в Ормузский пролив.

В итоге, по данным местных властей, пожар удалось локализовать без значительного разлива нефти, а все 24 члена экипажа судна не пострадали. Тем не менее это была одна из самых показательных атак Тегерана за все время войны. Примечательна она еще и тем, что никаких видеозаписей горящего судна не появилось…

В эпоху смартфонов о ракетных и беспилотных атаках в Иране, Израиле, Ливане и других странах Ближнего Востока становится известно сразу же. А в случае с Al Salmi появилась лишь одна фотография от агентства, снятая с большого расстояния, да еще и судно почти не видно из-за дыма. Позже Kuwait Petroleum Corporation наконец опубликовала официальный снимок поврежденного судна, но уже после того, как огонь был потушен.

Это было очень необычно для Дубая — самого населенного и, по собственным заявлениям, либерального эмирата в составе ОАЭ. 4 млн жителей этого оазиса Ближнего Востока ведут беззаботный образ жизни где-то между Нью-Йорком и Лас-Вегасом и с радостью демонстрируют это миру через свою армию инфлюенсеров. К тому же в ОАЭ работают бюро множества международных СМИ. И вдруг никакой информации…

Реальность такова, что война с Ираном обнажает авторитарный характер ОАЭ: власти стремятся контролировать информационную повестку конфликта, ограничить публикацию фото ракетных и дроновых атак и их последствий. Для Дубая, где молодые, богатые и гламурные инфлюенсеры бесконечно повторяют тезис, что это «самый безопасный город в мире», сдвиг оказался особенно заметным, тем более на фоне того, что десятки тысяч иностранцев уже покинули страну.

Когда 12 марта иранский беспилотник ударил по жилому зданию в районе Dubai Creek Harbour, трое выживших были арестованы: они просто отправили фотографии своей поврежденной квартиры в личных сообщениях, чтобы успокоить родственников и сообщить, что они в безопасности. А до этого 21 человек был задержан за распространение новостей об атаках в приватном групповом чате.

Даже такие действия признаны нарушением расплывчатых законов ОАЭ о киберпреступлениях. Они запрещают «транслировать, публиковать или распространять ложные новости, слухи или пропаганду, вызывающую общественный резонанс или нарушающую общественную безопасность». Нарушителям грозит депортация, заключение до 2 лет, а также штраф от 20 тыс. до 200 тыс. дирхамов (от $5 тыс. до $540 тыс.).

По словам Радхи Стирлинг, генерального директора организации Detained in Dubai, которая оказывает юридическую и дипломатическую помощь иностранцам в сложных ситуациях, это лишь несколько из сотен таких историй с начала войны с Ираном. «Это, вероятно, еще и заниженная оценка», — уверена она.

Сотрудники служб безопасности могут остановить человека прямо на улице и потребовать показать смартфон или даже внезапно прийти домой с тем же требованием, продолжает Стирлинг. «Это касается всех — от филиппинской домработницы до мультимиллионера. Это чрезвычайно широкое и драконовское применение закона».

Генеральный прокурор ОАЭ Хамад Саиф аль-Шамси оправдал ужесточение мер тем, что распространение информации об иранских ударах может вызвать панику и создать «ложное представление о реальной ситуации в стране». Однако остается неясным, почему под удар попадают и аккредитованные международные журналисты: по данным источников Time, несколько из них были задержаны на несколько дней просто за выполнение своей работы.

Сара Куда, региональный директор по Ближнему Востоку и Северной Африке в комитете по защите журналистов, говорит, что на работающих в ОАЭ журналистов «наложены строгие ограничения — им запрещено публиковать или обсуждать происходящее с любыми СМИ».

Дубай — тщательно срежиссированная картинка беззаботного богатства между невыносимыми страданиями в Сирии, Газе, Йемене и других местах Фото: © IMAGO/Olaf Schuelke / www.imago-images.de / www.globallookpress.com

Образ ОАЭ сформировали соцсети. А какие Эмираты на самом деле?

Конечно, мало кто должен этому удивляться. Дубай — тщательно срежиссированная картинка беззаботного богатства между невыносимыми страданиями в Сирии, Газе, Йемене и других местах. Его существование во многом обязано системе «кафала», при которой трудовые мигранты привязаны к работодателю и имеют мало прав. Как пишет урбанист Майк Дэвис в книге Fear and Money in Dubai («Страх и деньги в Дубае») (2010), Дубай — это «странный рай», напоминающий «неопубликованное продолжение „Бегущего по лезвию“ или Дональда Трампа под кислотой».

Дистанцируясь от мировых проблем, ОАЭ, похоже, сами их создают. Вдали от арендованных Lamborghini и круглосуточных вечеринок у бассейна, говорят наблюдатели ООН, ОАЭ поддерживают антиправительственных повстанцев в гражданской войне в Судане. С апреля 2023 года она унесла жизни более 400 тыс. человек, а свыше 11 млн были вынуждены покинуть свои дома. Хотя ОАЭ решительно отрицают свою причастность к конфликту, это тот случай, когда можно сказать: что посеешь, то и пожнешь.

Разумеется, сами ОАЭ предпочитают рассказывать о своей стабильности и благоприятном деловом климате. А также делиться длинным списком рекордов — самым высоким зданием в мире, крупнейшим торговым центром и самым загруженным международным аэропортом. «Золотые визы» обеспечивают состоятельным экспатам жизнь без налогов, а с февраля новая «лицензия для инфлюенсеров» помогает формировать привлекательный имидж города, который позиционирует себя как столицу глобального Юга.

«Подобно тому как Голливуд продвигал себя через кино, а Европа — через театр и литературу, ОАЭ формируются в эпоху социальных медиа, — говорит Зои Хёрли, автор книги Social Media Influencing in The City of Likes: Dubai and the Postdigital Condition. („Соцсети в городе лайков: Дубай в эпоху постинформации“). — Они действуют очень умно и дальновидно, используя современные инструменты».

После первых атак многие инфлюенсеры быстро переключились с моды и лайфстайла на освещение войны, публикуя видео пролетающих ракет, огромных очередей у алкогольных магазинов с подписями «Это не должно происходить здесь!». Были неуместные жалобы на задержки в аэропортах, которые «реально раздражают, потому что у нас вообще-то мероприятия!». Однако вскоре контент стал подозрительно однообразным: авторы начали активно хвалить официальную реакцию властей и повторять общие фразы о решительном руководстве ОАЭ.

Цензура и драконовские аресты — полностью внутренние решения Фото: © Norbert Eisele-Hein / imageBROKER.com / www.globallookpress.com

Иностранцы в Дубаях разделились: кто хочет уехать, а кому и так хорошо

Хотя авторитарная сущность ОАЭ никогда не была полностью скрыта, неясно, к чему приведет это резкое ужесточение режима. В конце концов, никто не переезжает в Эмираты в поисках демократии; здесь находили безопасность и достаток. Но ракетные удары и ежедневные сигналы тревоги разрушили этот миф: с начала боевых действий ОАЭ пережили 1 977 атак дронов, 19 крылатых ракет и 433 баллистических ракет, сообщает министерство обороны страны. И еще предстоит выяснить, что осталось от тщательно выстроенного образа беззаботности Дубая в этих новых условиях.

«Для ОАЭ крайне важен публичный имидж, и они пытаются его защитить, — говорит Time один британский экспат, живущий в Дубае, пожелавший остаться анонимным. — Люди готовы принять диктатуру, но они не готовы мириться с меньшей безопасностью».

Безусловно, у Дубая по-прежнему много сторонников среди тех, кто построил там свою жизнь. Такие люди даже готовы защищать его репутацию. Несмотря на контент западных инфлюенсеров, надо понимать реальную демографическую картину города. Из 85% жителей-иностранцев около 60% — выходцы из Южной Азии и почти половина из них — индийцы, преимущественно из южного штата Керала. Многие из них начали опровергать преувеличенные сообщения индийских СМИ, публикуя фотографии на фоне Бурдж-Халифы, чтобы доказать, что она не горит. Другие прибегают к юмору, чтобы приуменьшить серьезность происходящего.

«Когда мы говорим об образе Дубая как безопасного убежища, человек из Индии или Пакистана все равно может сказать: „В Дубае гораздо безопаснее“, — отмечает Срея Митра, доцент кафедры массовых коммуникаций Американского университета Шарджи. — Южноазиатские инфлюенсеры публикуют посты в 2 часа ночи с рамаданских гастрономических фестивалей и говорят: „Я не смогла бы сделать этого в Дели“, который печально известен своей небезопасностью для женщин».

Действительно, Дубай уже не раз демонстрировал устойчивость к потрясениям. Город серьезно пострадал от финансового кризиса, пандемии и наводнений 2024-го, которые парализовали аэропорт, затопили целые районы и нанесли ущерб более чем на $3 миллиарда. Разница в том, что те потрясения были вызваны внешними факторами (как, кстати, и иранские атаки), тогда как цензура и драконовские аресты — полностью внутренние решения.

Многие экспаты намерены переждать кризис, но немало и тех, кого отталкивают постоянные ракетные тревоги. Школы и университеты переходят на дистанционное обучение, международный аэропорт Дубая работает лишь на 60% мощности — есть риск не улететь отсюда при надобности. А ограничения свободы слова только усиливают тревогу.

«Если бы они просто сосредоточились на защите страны от ракет и беспилотников, думаю, их бы хвалили и это даже улучшило бы их имидж в долгосрочной перспективе, — говорит Стирлинг. — Но массовые задержания по этим законам о киберпреступлениях нанесли серьезный ущерб».

Куда с этим согласна. «Любое правительство в мире должно понимать, что цензура и ограничения не приносят пользы, — говорит она. — Наоборот, это серьезно разрушает имидж стран».