«Иностранные арбитражные решения оказываются де-факто неисполнимыми из-за санкционных ограничений с туманными перспективами взыскания даже минимальных судебных издержек», — заявил сегодня председатель Верховного суда РФ Игорь Краснов. Он выступил с программной статьей, в которой призвал бизнес выбирать российскую юрисдикцию для разрешения споров. По его словам, крупные предприниматели, ранее выбиравшие иностранную юрисдикцию из-за «престижа», в ней разочаровались — западные арбитражи дискриминируют россиян, а отечественные суды, напротив, предлагают прозрачные правила, низкую стоимость и беспристрастную защиту. Подробнее — в материале «БИЗНЕС Online».
Игорь Краснов выступил с программной статьей в РБК, в которой жестко прошелся по международным судебным институтам и объяснил, почему сегодня для бизнеса безопаснее искать правду в российской юрисдикции, а не в Лондоне или Нью-Йорке
Времена, когда указывать в контрактах «престижные» западные суды было модно, безвозвратно ушли
Продолжая свой медийный подход, председатель Верховного суда России (ВС РФ) Игорь Краснов выступил с программной статьей в РБК, в которой жестко прошелся по международным судебным институтам и объяснил, почему сегодня для бизнеса безопаснее искать правду в российской юрисдикции, а не в Лондоне или Нью-Йорке.
Почему Краснов выбрал именно эту тематику? Он ссылается на выступление президента России Владимира Путина на совещании судей, прошедшем в феврале этого года. «Многие из наших сограждан, которые уповали в свое время на непредвзятость, объективность той судебной системы, убедились как раз в обратном», — сказал тогда глава государства. Краснов же пытается ответить на вопрос, что с «той системой» не так и почему российские суды — лучшее место для того, чтобы добиться справедливого и непредвзятого правосудия.
По его словам, времена, когда указывать в контрактах «престижные» западные суды было модно, безвозвратно ушли. Теперь перед предпринимателями стоит не вопрос имиджа, а гораздо более прагматичная дилемма: где гарантируют предсказуемость и не потеряют активы.
Краснов напоминает, что еще недавно многие в России наивно уповали на непредвзятость зарубежных арбитражей. Однако практика показала обратное. «Время расставило все на свои места», — цитирует председатель ВС президента и сам развивает этот тезис.
Новосибирский предприниматель заключил контракт с немцами на поставку семян льна, согласившись на британское право и лондонский арбитраж. Из-за засухи поставка сорвалась. Итог: россиянина обязали выплатить $600 тыс. убытков и почти 4 тыс. евро издержек
Британское правосудие глазами сибирского фермера
Чтобы не быть голословным, руководитель Верховного суда приводит реальные кейсы. Новосибирский предприниматель заключил контракт с немцами на поставку семян льна, согласившись на британское право и лондонский арбитраж. Из-за засухи поставка сорвалась. Итог: россиянина обязали выплатить $600 тыс. убытков и почти 4 тыс. евро издержек.
Однако, когда покупатель пришел за деньгами в российский суд, выяснились детали. Как пишет Краснов, арбитраж в Лондоне «необоснованно отклонил доводы о форс-мажоре», проигнорировал возражения против состава суда (туда вошли граждане Украины, Британии и Дании) и даже не удосужился толком разъяснить порядок обжалования. «Можно ли в таком случае говорить об объективности? Однозначно нет», — резюмирует автор статьи.
По его выражению, это уже не суд, а «инструкция по дискриминации в зависимости от страны происхождения». В итоге ВС РФ отправил дело на пересмотр в Новосибирск, где истец сам забрал свои требования. Еще один кейс — с французским производителем: контракт предписывал разбираться в Женеве, но вступившие санкции ЕС сделали европейское правосудие для российской компании просто недоступным.
Краснов указывает, что преимуществом российских судов является высокая степень предсказуемости, основанной на законе судебной практики
Шахматы против покера
Основное преимущество родной юрисдикции Краснов видит в ее структуре и предсказуемости. Он использует яркую метафору: «Российскую систему можно сравнить с шахматной партией, где фигуры видны, правила прозрачны, поле для принятия решений ограничено четкой логикой. Однако в ряде зарубежных юрисдикций это скорее напоминает игру в покер. Нередко ключевую роль там играют заранее подготовленная стратегия, доказательственные, порой граничащие с шулерством маневры и даже эффект неожиданности».
Краснов указывает, что преимуществом российских судов является высокая степень предсказуемости, основанной на законе судебной практики. Через постановления пленума и президиума ВС РФ формируются недвусмысленные правовые позиции. «Есть известное выражение „Право существует не в нормах, а в их применении“. Российская система эту мысль реализует весьма последовательно — через унификацию подходов правоприменителя», — считает автор статьи.
Отечественный процесс, по мнению главы ВС, движется по жесткому коридору, не «плывет» между доктринами, как в англосаксонской системе. Плюс скорость: международный арбитраж тянет от полутора до трех лет, а российский арбитражный суд укладывается в три месяца, а с учетом апелляции — максимум год.
Краснов обращает внимание и на стоимость доступа к правосудию. В России, по его словам, она намного дешевле. «Судебные расходы, включая госпошлину и юридическое сопровождение, в России несравнимо ниже, чем во многих иностранных юрисдикциях. И это меняет само существо спора, так как защита права перестает быть привилегией крупных игроков. В нашей стране право выполняет свою базовую функцию — быть инструментом, а не роскошью», — пишет он.
Не обходит он стороной и цифровизацию, которая сделала процесс фактически непривязанным к физическому присутствию. По этому параметру, уверен Краснов, Россия опередила даже технологически продвинутые юрисдикции.
Краснов отмечает, что в нашей стране исполнение решений происходит через систему федеральной службы судебных приставов (ФССП) с относительно высоким процентом фактического взыскания
«Нет смысла умалчивать о проблемах, когда они есть»
Краснов отмечает, что в сопоставлении с длительными и дорогостоящими процессами, например, Великобритании или США российская модель выглядит как ускоренная процедура разрешения спора.
Вместе с тем он признает, что иногда отечественную модель критикуют — мол, скорость может идти в ущерб качеству. «Действительно, иногда оно страдает. Нет смысла умалчивать о проблемах, когда они есть», — пишет председатель ВС РФ.
Но сразу же заверяет, что принимаемые сегодня меры по наведению порядка в судебной системе направлены именно на максимальное снижение вариативности злоупотреблений, в том числе коррупционного характера. «Последовательная работа в этом направлении ведется», — обнадеживает Краснов.
Он отмечает, что в нашей стране исполнение решений происходит через систему федеральной службы судебных приставов (ФССП) с относительно высоким процентом фактического взыскания, особенно при наличии ликвидных активов должника в российской юрисдикции, в отношении которых применены обеспечительные меры.
«Иностранные арбитражные решения оказываются де-факто неисполнимыми из-за санкционных ограничений с туманными перспективами взыскания даже минимальных судебных издержек», — уверен глава ВС РФ.
В зарубежных судах, по его словам, о суверенности и беспристрастности правоприменения говорить не принято. В условиях политизации международных споров российская юрисдикция является пространством, где конфликты рассматриваются прежде всего как юридическая категория, а не как элемент геополитики
В зарубежных судах о суверенности и беспристрастности правоприменения говорить не принято
Что в сухом остатке? Краснов подчеркивает: его призыв выбирать российскую юрисдикцию — это не попытка переманить клиентов Лондона или Нью-Йорка, а объективная реальность.
В зарубежных судах, по его словам, о суверенности и беспристрастности правоприменения говорить не принято. В условиях политизации международных споров российская юрисдикция является пространством, где конфликты рассматриваются прежде всего как юридическая категория, а не как элемент геополитики. «Еще раз подчеркну, что застарелых проблем в отечественном судопроизводстве все еще немало, однако они поступательно преодолеваются», — отмечает председатель.
«В любом случае, в отличие от зарубежных юрисдикций, правосудие в России остается более беспристрастным и предсказуемым. Но главное — доступным для всех участников хозяйственного оборота вне зависимости от страны происхождения и цветов паспорта истца и ответчика», — подытоживает Краснов.
В завершение этого полного патриотизма спича так и просится известная фраза: «Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире!»
«В США российским компаниям фактически отказывают в юридическом сопровождении из-за рисков вторичных санкций»
«БИЗНЕС Online» поинтересовался у юристов топовых татарстанских юркомпаний, согласны ли они с тезисами Краснова.
Ильдар Хабибуллин — управляющий партнер юридической компании «А2К Лигал»:
— Да, мы сталкивались с подобными ситуациями, когда ощущали отсутствие беспристрастности в иностранной юрисдикции. Один из последних кейсов связан с клиентом, работающим в сельскохозяйственной отрасли. На фоне обострения российско-азербайджанских отношений его контрагент отказался от выполнения обязательств, не вернул полученный аванс и фактически прекратил коммуникацию. Мы занимались поиском партнеров в Азербайджане, которые могли бы представлять интересы в суде, поскольку в иностранных юрисдикциях, как и в России, допускается только местная адвокатура.
Азербайджанские юристы прямо указывали на повышение стоимости услуг в 2–3 раза исключительно в силу того, что компания является российской. Также они намекали, что при представлении в суде интересов российского доверителя они столкнутся с некоторыми трудностями… Политическая обстановка влияет не только на макроуровне, но и на микроуровне — при защите интересов отдельного предпринимателя. Если в национальном информационном поле формируется определенная позиция, граждане соответствующей страны ее разделяют. Это действительно имеет место.
Что касается западных юрисдикций, то, например, в США российским компаниям фактически отказывают в юридическом сопровождении из-за рисков вторичных санкций.
По вопросу стоимости правосудия: я согласен, что издержки в британской юрисдикции существенно выше — десятки или сотни тысяч фунтов. Речь идет не столько о государственных пошлинах, сколько о стоимости услуг сертифицированных барристеров (адвокаты в Великобритании, обладающие исключительным правом выступать в высших судах, — прим. ред.). Для крупного бизнеса, возможно, это некритично, но для подавляющего большинства предпринимателей такие расходы непосильны. Реально готовых судиться в Великобритании — единицы.
По срокам рассмотрения: в иностранных юрисдикциях они гигантские, система исполнения судебных актов часто невнятная. В России, несмотря на имеющиеся проблемы, добиться исполнения решения, в принципе, возможно. Например, в семейных спорах с участием иностранного гражданина исполнение российского судебного акта за рубежом превращается в фантастическую историю. Что касается Турции, куда многие российские предприниматели инвестировали в 2022–2023 годах, — при возникновении конфликта в данной юрисдикции отсутствуют четкие алгоритмы судебной работы. Судебные процессы могут длиться годами без конкретного результата.
По поводу тезиса Краснова о сроке рассмотрения в три месяца в арбитражном суде: по несложным спорам это реально. Однако существуют дела, которые рассматриваются более года только в первой инстанции, а некоторые длятся несколько лет. В то же время ощущается, что порядок в арбитражной системе постепенно повышается.
Оценивая динамику за 26 лет (первое мое судебное заседание было в 2000 году), я отмечаю позитивные изменения и объективизацию правосудия. Высокоразвитая система электронного правосудия в арбитражных судах, включая электронную подачу документов и систему «кад арбитр», которая обеспечивает супероткрытость и ускорение процессов. Пандемия дополнительно стимулировала развитие онлайн-правосудия. Расходы на командировки представителей существенно снизились, что уменьшает общие судебные издержки. Качество онлайн-правосудия последовательно повышается, система идет в ногу со временем.
Вместе с тем размер государственных пошлин в России чрезмерно завышен, что привело к заметному падению доступности правосудия. Даже при очевидной несправедливости сторона не всегда может оплатить пошлину по 100-миллионному иску, которую необходимо внести единовременно. Кроме того, острой остается проблема приятия обеспечительных мер. Госпошлина за такое ходатайство выросла с 3 тысяч до 30 тысяч рублей. Однако качество рассмотрения ходатайств с повышением пошлин не улучшилось. Ранее можно было последовательно подавать несколько заявлений, добиваясь результата, теперь каждое лишнее обращение означает дополнительные некомпенсируемые расходы.
В этой части я согласен с Игорем Красновым: не все идеально, и важно, что он осознает необходимость ускорения изменений к лучшему.
«Не знаю, откуда берется информация о высоком проценте взыскания, но я ей не верю»
Айнур Ялилов — управляющий партнер юрфирмы «Ялилов и партнеры»:
— Да, мы сталкивались с ситуациями, когда судебная система в иностранной юрисдикции относилась к российской стороне предвзято. Один из наших клиентов судился в негосударственном арбитражном центре, базирующемся в одной из европейских стран. Было вынесено решение, которым признавалась правота российской стороны, однако суд отказался осуществлять взыскание на том основании, что Россия находится под санкциями. Это происходило в момент активного введения санкционных ограничений, когда еще не сложилась единообразная практика. Таких историй много.
В целом за границей невозможно оплатить пошлины, взносы и арбитражные сборы, поскольку банковские счета не открывают. Также нельзя нанять местных консультантов — для них предусмотрены штрафы за сотрудничество с российскими компаниями. В национальных юрисдикциях действует правило, согласно которому представлять интересы могут только местные адвокаты или аудиторы. Технически это делает участие российских сторон невозможным.
При этом в России мы зеркальных мер не принимали. Любая американская или британская компания может нанять российских юристов и обратиться в российский суд. Был случай, когда европейская компания обратилась в российский суд по спору о товарном знаке, и суд первой инстанции вынес решение, что компания из недружественной нам страны, поэтому ее интересы защищаться не будут. Однако апелляция и кассация это решение отменили, указав, что санкции и политика не отменяют конституционной гарантии права на правосудие для всех, вне зависимости от гражданства и национальности. Иск был удовлетворен.
С тем, что в России правосудие намного быстрее, я согласен на 100 процентов, особенно по сравнению с европейскими судами. Согласен и с тем, что стоимость дешевле. Даже с учетом недавнего значительного повышения государственных пошлин издержки в России гораздо ниже, чем за рубежом. Кроме того, адвокатские гонорары в западных юрисдикциях несопоставимо выше наших. Именно поэтому в западных странах в государственные суды обращаются реже, чем в России. Это одновременно и достоинство, и недостаток нашей системы — российские суды перегружены.
На Западе спор в первую очередь решается через медиацию, переговоры и иные альтернативные способы разрешения споров. Следующий этап — арбитражи (третейские суды), поскольку они быстрее, дешевле и процедурно гибче государственных судов. В государственный суд идут только при невозможности решить спор переговорами или арбитражем. Поэтому дел у них меньше, но каждому уделяется больше времени.
Скорость не означает качество. Решение Верховного суда Великобритании может занимать 60 и более страниц — это, по сути, целый трактат. У нас же решение часто укладывается в две-три статьи с парой ссылок на постановления пленумов. В нем нет абстрактного толкования, позволяющего понять логику и мотивы суда. Если посмотреть на московские суды, решения по глобальным крупным спорам могут занимать полторы страницы, из которых один абзац — собственно мотивировочная часть. Совершенно непонятно, чем руководствовался суд. Из-за дешевизны и доступности суды перегружены непонятными спорами, и качество теряется.
Наше главное преимущество — информатизация. Система «кад арбитр», которой мы все пользуемся, не имеет аналогов. Возможно, что-то подобное есть в Сингапуре или иных высокотехнологичных юрисдикциях, но в известных западных странах ничего подобного нет. Там все по старинке — бумажно, нужно идти в суд, сидеть в очереди, забирать заверенное решение. У нас же проводятся онлайн-заседания, можно подключиться с компьютера, находясь на даче. Учитывая большую территорию страны, это особенно актуально.
Я не согласен с тезисом о высоком проценте фактического взыскания в России. Это совершенно не так. Например, ситуация с банкротствами: кредиторы получают удовлетворение в размере от 4 до 10 процентов — это официальная статистика. Не знаю, откуда берется информация о высоком проценте взыскания, но я ей не верю.
То позитивное, что начал делать Краснов, — это борьба с коррупцией. Я глубоко убежден, что около 90 процентов дел в нашей стране рассматриваются законно, честно и правильно. Аномалии составляют около 10 процентов — это может быть судейская ошибка, предвзятость, некомпетентность, коррупция либо «телефонное право». И вот с этими аномальными зонами новый председатель борется, это заметно.
Комментарии 28
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.