«В отрасли большое количество низкорентабельных предприятий с доходностью 0–10 процентов. При текущей официальной инфляции 9 процентов это фактически означает их убыточность. То есть больше половины производителей не в состоянии сейчас устойчиво развиваться и осуществлять инвестиции», — переживали на Московском экономическом форуме. Доходность АПК «съедают» курс рубля и высокая ключевая ставка, дебиторская задолженность аграриев уже достигла 1,5 трлн рублей, а инвестактивность АПК сократилась в 6 раз. О том, почему отрасль спасет бразильская система, зачем использовать «аграрную линзу» и как нужно изменить денежно-кредитную политику, — в материале «БИЗНЕС Online».
Аркадий Злочевский: «Аграрная Аргентина — это ничто! Это вот просто ниже плинтуса! Они даже растеряли тот потенциал, которым обладали в 90-е, когда мы, еще будучи импортозависимыми, в 1996 году покупали пшеницу в Аргентине! Сегодня мы поставляем в Латинскую Америку нашу пшеницу»
«У нас в госпрограмме записано, что целью не является развитие самого сельского хозяйства»
«Повышение доходности сельхозпроизводителей в России — тема важная, актуальная, тема вечная», — как нельзя лучше обозначил главную проблему аграриев ведущий программы «Сельский час» Игорь Абакумов, открывая профильную сессию на юбилейном Московском экономический форуме (МЭФ).
Доходы сельхозпроизводителей напрямую зависят от той государственной политики, которая проводится правительством в аграрном секторе, начал свое эмоциональное выступление президент российского зернового союза (РСЗ) Аркадий Злочевский. За примером он обратился к опыту Бразилии, которая некогда под руководством министра Луиса Инасиу Лулы да Сильвы вышла на 2-е место в мире после США по выручке от экспорта продукции АПК ($100 млрд) Спикер процитировал ответ чиновника о следующей цели по наращиванию выручки от экспорта сельхозпродукции: «Товарищи журналисты, вы что-то перепутали. Мы такую цель никогда не ставили. Это всего лишь инструмент, средство для достижения цели. А цель у нас была, есть и будет неизменная — обеспечить доходы наших сельхозпроизводителей».
«Понимаете подход?!» — восхищался Злочевский и пришел к выводу: именно поэтому Бразилия сейчас показывает «удивительные» результаты в сельском хозяйстве. На такой подход стоит ориентироваться и российским руководителям, рекомендовал спикер. Однако сейчас Россия опирается на опыт другой латиноамериканской страны — Аргентины.
«Давайте сопоставим: 30 лет назад Бразилия с Аргентиной стартовали с абсолютно одинаковых позиций, будучи равноценными по позиционированию в аграрном секторе. И что сегодня из себя представляет аграрная Бразилия и что аграрная Аргентина? Аграрная Аргентина — это ничто! Это вот просто ниже плинтуса! Они даже растеряли тот потенциал, которым обладали в 90-е, когда мы, еще будучи импортозависимыми, в 1996 году покупали пшеницу в Аргентине! Сегодня мы поставляем в Латинскую Америку нашу пшеницу. И где там Аргентина как конкурент?! Понимаете, к чему привела неверно выбранная аграрная политика, которая уничтожает на самом деле доходность!» — восклицал Злочевский, намекая на применение Аргентиной и Россией пошлин на экспорт сельскохозяйственной продукции.
На фоне бразильского целеполагания аграрной политики контрастной выглядит российская госпрограмма развития сельского хозяйства, в которой целью указано снабжение населения РФ доступным и качественным продовольствием.
«А при чем тут развитие сельского хозяйства? У нас в госпрограмме записано, что целью не является развитие самого сельского хозяйства, — удивлялся Злочевский. — Ну а когда так мы формулируем цели, соответственно, и аграрная политика у нас такая, и она реализуется именно в этой сфере. Поэтому плевать нашему руководству отраслевому на доходы, на производственную сферу, на то, как она развивается или загибается. На это плевать. Важно обеспечить доступное и качественное продовольствие для населения. А значит, можно резать по живому…»
Заключил свое выступление спикер мыслю о том, что если повысится доходность агрария, то она «по цепочке разойдется до всех звеньев цепи».
«Мы научились выращивать хлеб», — но средства производства во многом остаются импортными и «в значительной степени» изношенными — доля тракторов и комбайнов старше 10 лет составляет около 50%
«Эпоха, когда мы могли бы полагаться на количественный рост и импортные технологии, безвозвратно ушла»
«Что такое бедный крестьянин? Это крестьянин, который не купил себе трактор. Что такое непроданный трактор? Это непроданная краска для трактора, непроданный металл, непроданная резина. Это говорит о том, что каждый непроданный трактор — это удар по всей экономике практически», — развил Абакумов мысль Злочевского.
В этом контексте интересен опыт Канады и стран Скандинавии, где принят ряд законов о гарантиях доходности сельхозтоваропроизводителей, указал модератор. В частности, для муниципальных нужд (соцучреждений, военнослужащих) продовольствие в обязательном порядке закупается у местных фермеров. Другой положительный пример — «аграрная линза» в Канаде. «Это анализ всего законодательства страны, всего абсолютно — социального, культурного, промышленного — о влиянии на сельское хозяйство. Какое влияние будет оказывать закон или подзаконный акт на сельское хозяйство. К сожалению, у нас этот опыт либо неизвестен, либо не изучается, либо не применяется. Он просто игнорируется», — разводил руками Абакумов.
«Эпоха, когда мы могли бы полагаться на количественный рост и импортные технологии, безвозвратно ушла в прошлое. Практика ручного управления в нашей отрасли, ориентированная на латание дыр, исчерпала свой ресурс», — продолжил дискуссию академик РАН, научный руководитель Всероссийского научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства (ВНИИЭСХ) Иван Ушачев.
Он представил проект «новой парадигмы» развития агропромышленного комплекса до 2030 года, разработанный в институте. Вот его ключевые направления.
Технологическая независимость. «Мы научились выращивать хлеб», — но средства производства во многом остаются импортными и «в значительной степени» изношенными — доля тракторов и комбайнов старше 10 лет составляет около 50%. Еще более «тревожная» ситуация с обеспечением селекционной и генетической независимости АПК, производством кормовых добавок и ветеринарных препаратов. Решение: ввести механизм субсидирования аграриям 50–70% покупки первых отечественных технологий и инноваций.
Структурная диспропорция производства. Наблюдается явный перекос в сторону зерновых культур, а такие трудоемкие отрасли, как молочное скотоводство и овощеводство, стагнируют. Хотя именно они, давая рабочие места на селе, «являются каркасом сельских территорий». Решение: ввести повышенный норматив компенсации капитальных затрат до 50% на строительство молочных комплексов и овощехранилищ.
Обеспечение доходности. В 2025 году прибыль сельхозтоваропроизводителей в России сократилась на 13%, убытки выросли на 65%, а доля убыточных организаций достигла 22%. Существенный рост затрат аграриев трансформируются в рост цен на продовольствие. Большие ценовые диспропорции складываются между ценами сельхозпроизводителей и торговлей продуктами питания. Решение: комплексная система мер по регулированию ценовой ситуации в АПК, закрепленная нормативно-правовым актом. Кроме того, в госпрограмме необходим отдельный блок по регулированию ценовых отношений с целевым финансовым обеспечением.
В 2025 году прибыль сельхозтоваропроизводителей в России сократилась на 13%, убытки выросли на 65%, а доля убыточных организаций достигла 22%
Инвестиции. В инвестиционном развитии АПК — стагнация: в последние 10 лет индекс роста инвестиций в основной капитал в 6 раз меньше, чем в целом по экономике. В то же время каждый рубль, вложенный в сельское хозяйство, дает мультипликативный эффект от 3 до 6 рублей. Решение: запустить программу длинных кредитов сроком на 10 лет под 3–4% годовых, а также зафиксировать ставку по коротким кредитам на сезонные работы не выше 3–5% годовых.
Кадры и наука. Сегодня финансирование сельскохозяйственных знаний и аграрных наук составляет 44 млрд рублей, генерации знаний — всего 16 млрд рублей. Соотношение зарплат в сельском хозяйстве к средней по экономике — 73%. Решение: увеличить финансирование науки, ввести сельские коэффициенты к зарплатам бюджетникам, а выпускникам аграрных вузов предоставлять единовременные выплаты в размере 2–3 млн рублей. «Это вопрос не благотворительности, а выживании села. Иначе работать на новой технике будет просто некому».
Модель управления. Существующая сегодня система управления «фрагментарна», работает постфактум. Решение: создание полноценной национальной аналитической платформы, цифрового двойника АПК. Это позволит перейти к упреждающему управлению. Кроме того, нужна генеральная схема управления АПК, которая уточнит функции государственного, местного самоуправления и хозяйственно-экономического управления, а также порядок их взаимодействия.
Комплексное развитие сельских территорий. Нельзя рассматривать АПК в отрыве от социальной среды: «Страшно говорить, но село вымирает». Доходы ниже городских на треть. И одна из главных причин — недостаточные вложения в социальную сферу села. Дефицит финансирования госпрограммы «Комплексное развитие сельских территорий» за пять лет оценивается в 1,4 трлн рублей. Как следствие, не улучшается инфраструктура на селе. Цель — довести доходы на селе до 90% от городского уровня.
Разумеется, реализация этой программы потребует «значительных средств» — порядка 1,5 трлн рублей ежегодно, посчитали во ВНИИЭСХ. Однако это «те вложения с высоким мультипликатором», напомнил Ушачев.
Есть успехи и в животноводстве. Это стало возможно благодаря «прорывным решениям» в агарной политике, принятым в 2000-х годах
«Мы в последние годы развиваемся не благодаря, а вопреки. Скорее по инерции»
Стоит признать, что в последние годы российское сельское хозяйство сделало заметный рывок в производстве пшеницы, ячменя, сахарной свеклы, подсолнечника, указала член-корреспондент РАН, заведующая отделом исследования ценовых и финансово-кредитных отношений ВНИИЭСХ Влада Маслова. Есть успехи и в животноводстве. Это стало возможно благодаря «прорывным решениям» в агарной политике, принятым в 2000-х. «Но любой потенциал положительных импульсов заканчивается. Мы это сейчас и наблюдаем. То есть мы в последние годы развиваемся не благодаря, а вопреки. Скорее по инерции», — указала Маслова.
В сегодняшних «непростых условиях» один из главных вызовов — дефицит качественных отечественных машин и технологий. Причин тому много — технологическая отсталость, недоступность долгосрочного кредитования, высокая стоимость оборотного капитала. Кроме того, с 2022 года в стране остается дефицит импортного оборудования. Все это тормозит рост производительности труда, и вместо повышения эффективности приходится задействовать дополнительные ресурсы. Сейчас производительности в АПК в России втрое ниже, чем в Финляндии и Новой Зеландии, и в 5,5 раз ниже, чем в США и Нидерландах, подсчитала спикер.
Кроме того, дефицит бюджета привел к сокращению финансирования госпрограммы на 10% в 2025 году, а с учетом инфляции фактически сокращение составляет 20%. Стоит отметить и то, что напрямую аграриям уходит только 25% выделенных на развитие АПК денег, а бо́льшая часть идет на субсидирование процентных ставок банкам. К тому же дефицит на рынке труда приводит к гонке зарплат и, как следствие, к росту себестоимости продукции.
«Можно констатировать, что в последнее время все факторы роста производства у нас ограничены», — пришла к выводу Маслова.
Еще один вызов — низкая доходность отрасли. В 2025 году сальдированный результат (прибыль минус убыток) АПК снизился на 23%, а доля убыточных хозяйств с 18% в 2024-м выросла до 22% в 2025-м. «В отрасли большое количество низкорентабельных предприятий с доходностью 0–10 процентов. При текущей официальной инфляции 9 процентов это фактически означает их убыточность. То есть больше половины производителей не в состоянии сейчас устойчиво развиваться и осуществлять инвестиции», — констатировала Маслова.
Создать центральный цифровой потребительский кооператив, который объединит предпринимателей, живущих в деревне, предложил фермер, профессор Московского университета кооперации Дмитрий Валигурский. «Самая большая проблема — я не рыночник, не продавец, я не консультант. Я производитель. Нас заставили быть и производителями, и переработчиками, и продавцами. Поймите, нельзя так! Государство должно взять часть функций на себя», — объяснял он.
Валигурский тоже призывал перенять зарубежный опыт, когда страховая компания компенсирует фермеру средства в случае, если рентабельность его предприятия ниже средней рентабельности сельхозпроизводителей по району.
Сегодня рентабельность в АПК без учета субсидий в России варьируется в диапазоне от 8 до 14%, в то время как рыночная стоимость заемных средств в районе сейчас 22–36%
«Кем выступает сельское хозяйство? Донором! Донором ликвидности последние четыре-пять лет как для банковского сектора, так и для торговли»
Повысить доходность в АПК поможет биологизация земледелия, уверен член-корреспондент РАН, экс-губернатор Евгений Савченко. «Это значит, что нужно добиться такого состояния, когда сухое вещество которое мы уносим с урожаем, уступает тому сухому веществу, которое мы туда закладываем для получения этого урожая», — объяснил он. Благодаря такому методу в Белгородской области за пять лет на 0,1% увеличился объем гумуса, улучшилось качество продукции и на 20–25% выросла урожайность. «А это все доходность селян», — подчеркнул Савченко.
Он остановился на отраслевом диспаритете. Сегодня стоимость зерна в хлебобулочной продукции составляет 10–12%, в советские годы она приближалась к 40%. «То есть на диспаритете селяне теряют как минимум 250–300 миллиардов рублей. Вот они — доходы», — говорил спикер. Решить это можно при помощи цифровой отраслевой платформы, как это сделано в Китае.
Сказывается на доходности и макроэкономический эффект. И дело не только в высокой ключевой ставке — аграрии теряют «огромные деньги» на курсе рубля. «В нулевые годы доллар стоил 28–30 рублей. Прошло 25 лет, один доллар сегодня стоит 80–85 рублей — в 3 раза больше. Задаю вопрос всем вам на засыпку: за это время какой у нас индекс инфляции? 10 с половиной раз! Это не мои цифры, это статистика. Соотношение между увеличением курса рубля и инфляции — в 3 раза. Ровно в 3 раза конкурентоспособность нашей всей национальной экономики, включая, конечно же, и аграрную экономику, снизилась по отношению к мировой!» — негодовал спикер.
В сельском хозяйстве фиксируется глубокая инвестиционная пауза. Главная причина в том, что экономика в стране замкнулась сама на себе, уточнил заведующий отделом аграрной политики ВНИИЭСХ Андрей Колесников. «Она генерирует прибыль преимущественно внутри банковского сектора, утратив свою главную функцию — направлять капитал на развитие реального сектора экономики».
Сегодня рентабельность в АПК без учета субсидий в России варьируется в диапазоне от 8 до 14%, в то время как рыночная стоимость заемных средств в районе сейчас 22–36%. Это значит, что любой новый инвестпроект в сельском хозяйстве, финансируемый за счет рыночного кредита, «запрограммирован на разрушение стоимости сельхозорганизации», а речи о возрастающей прибыли и доходности нет вовсе, рассуждал Колесников.
Из-за бюджетных лимитов доля льготных кредитов в АПК не превышает 30–40%. А это ведет к росту кредиторской задолженности. Кроме того, эффективность субсидий полностью нивелируется ростом цен. Так, за последние четыре года цены на сельхозтехнику выросли в 2–3 раза, на средства защиты растений — в 2 раза, на вакцины — до 2 раз, на удобрения — на 14–33%. «Текущая модель господдержки уже с трудом помогает аграриям профинансировать даже посевную кампанию, не говоря уже о долгосрочных капитальных затратах», — резюмировал Колесников.
В стране наблюдается разрыв между ростом денежной массы, ключевой ставкой и динамикой ВВП. За последние несколько лет денежная масса в стране увеличилась в 3 раза, а ВВП вырос всего лишь в 2 раза. «Возникает феномен финансового тромба», когда гигантское количество свободных денег не уходит в реальный сектор экономики, а застревает в банках, а компании берут кредиты не потому, что хотят расширяться, а чтобы закрыть кассовые разрывы. С 2017 по 2025 год доля прибыли в финансовой и страховой деятельности выросла с 1,6 до 9,5%.
Дополнительным ударом выступает рост дебиторской задолженности, которая приблизится к 1,5 трлн рублей. «Чтобы закрыть возникающие кассовые разрывы, сельхозпроизводитель вынужден брать дорогие кредиты в банках под 22–36 процентов годовых на следующую посевную кампанию. И в результате кем выступает сельское хозяйство? Донором! Донором ликвидности последние четыре-пять лет как для банковского сектора, так и для торговли», — негодовал Колесников.
Выход спикер видит в переходе к двухконтурной системе денежно-кредитной политики, когда охлаждаются те секторы экономики, которые действительно подогревают рост инфляции. К такому решению в подобной ситуации пришли в США в 1930–1940-х годах. Кроме того, минсельхозу РФ необходимо отказаться от «провальной» структуры субсидирования процентных ставок по льготным кредитам в пользу прямых инвестиций — капексов. А в случае, если ключевая ставка превышает рентабельность АПК, следует вводить мораторий на новые льготные кредиты, заменив их прямыми субсидиями на возмещение до 30–50% от капитальных затрат.
Также в АПК нужно привлекать внебанковские инвестиции — деньги юридических и физических лиц. «Сельхозпроизводитель выпускает цифровой токен, обеспеченный будущим урожаем. Инвестор приобретает активы, минсельхоз страхует риски неисполнения обязательств и дефолтов. И тем самым средства напрямую поступают производителю», — заключил Колесников.
Комментарии 16
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.