Владимир Гундаров: «Операция США в Иране – это не спонтанное решение Трампа»

Владимир Гундаров: «Когда военные разрабатывают специальную операцию, любую специальную военную операцию, да и вообще какие-то военные планы, то они все считают заранее, раздумывают, пользуясь данными агентурной разведки, радиоразведки, космической разведки» Фото предоставлено Владимиром Гундаровым

«Американские военные говорили: пока что мы не готовы к воздействию на Иран. Но вмешались политики»

— Владимир Александрович, вы указываете на некую схожесть нашей специальной военной операции и американской военной операции в Иране. Чем они похожи?

— Вы знаете, тут еще можно подкрутить подготовку к третьей специальной военной операции, которая, по всей видимости, случится в будущем, имею в виду Тайвань, но это потом. А пока вот так: действительно, есть два эпизода, которые отчасти достаточно похожи. Хотел бы обратить внимание на американский десант по спасению их летчика и наш воздушный десант по захвату базы в Гостомеле.

Как вы помните, 24 февраля 2022 года 20 наших вертолетов осуществили высадку под Киевом, на аэродроме Антонов. Высадка прошла в общем и целом успешно: бойцы заняли территорию, подавили все точки ПВО, подождали, пока подойдет подкрепление, и выдвинулись в сторону Киева. А в это время в Киеве уже осуществляли противодиверсионные действия имеющимися силами.

Что любопытно, тогда Зеленский сидел и дрожал в своем бункере, потому что думал, что все, это конец. Но мы не довели эту операцию до конца по ряду причин. И вот примерно та же история, пусть и в других параметрах, на наших глазах произошла в Иране. Американский десант залетел вглубь Ирана, подготовил аэродром подскока, осуществил воздушную изоляцию района поиска, изоляцию с воздуха, чтобы КСИР не мог помешать американским десантникам, после чего выполнил свою операцию.

Они все-таки вытащили своего летчика. Неважно, сколько они сами спалили своих самолетов, сколько их самолетов и вертолетов были сбиты. Задача выполнена. Вот это дает много-много пищи для рассуждения и сравнения двух операций.

— То есть у американцев это были не спонтанные действия по спасению, а продуманная миссия?

— Когда военные разрабатывают специальную операцию, любую специальную военную операцию, да и вообще какие-то военные планы, то они все считают заранее, раздумывают, пользуясь данными агентурной разведки, радиоразведки, космической разведки. В Соединенных Штатах, к слову, по-моему, около 16 различных служб разведки, из которых самой известной является ЦРУ. А ведь есть еще и военная, авиационная, морская разведка.

У нас тоже было все просчитано. Ведь неслучайно американцы говорили, что нам достаточно будет трех дней, чтобы захватить Киев. Они это все тоже просчитывали на компьютерах и сравнивали силы и средства. И это была абсолютно точная цифра, что за три дня мы город возьмем, но вмешались политические силы — точно так же, как и у американцев. Собственно, когда дипломатией, экономическими средствами невозможно добиться поставленных целей, тогда вступают в дело военные.

И как я уже сказал, военные знают свое дело, они понимают, как надо просчитать, что нужно сделать и как добиться успеха. А когда политики вмешиваются уже после того, как они завалили все переговоры, исчерпали все другие средства воздействия на потенциального противника, — тогда начинается кавардак.

Собственно говоря, мы это и видим на американском примере. Я сознательно ухожу от нашего примера, но на американском очень заметно, что военные говорили: пока что мы не готовы к воздействию на Иран и могут быть такие последствия, как блокада Ормузского пролива. Военные знали, сколько мин может поставить Иран в этой акватории, сколько у них в наличии средств поражения судов.

Но тогда вмешались в дело политики, сказали: «Нет, нам надо. Нам надо обязательно развязать военные действия на территории Ирана. Этого требуют наши партнеры». А израильское лобби имеет громаднейшую силу в Соединенных Штатах. Неудивительно, что решения были столь скоропалительными. В результате вместо недельной операции, в ходе которой планировалось достичь целей, все растянулось на месяц и когда это закончится, предугадать сложно. В этом смысле наша специальная военная операция тоже похожа на американскую.

Я назвал выше один эпизод в Гостомеле, но был еще второй, когда силы ополченцев Донбасса при поддержке федеральной армии уже стояли на восточных окраинах Мариуполя (речь идет о событиях 2014 года — прим. ред.), тогда украинские фашисты сбежали из города, оставив отдельные соединения на западной окраине. Но тут поступил звонок: «Все, стоп. Войскам отойти от Мариуполя». Кто мог попросить об этом? Вероятнее всего, это было организовано в интересах господина Ахметова, у которого там находилось крупнейшее производство.

А действовал он, скорее всего, через такого же олигарха с российской стороны, который имеет вес и влияние и может попросить, будем говорить так, командиров отвести войска, ссылаясь на то, что не то сейчас время, невыгодно, есть политические задачи, экономические интересы. Давайте не будем брать Мариуполь.

Ну в результате его брали потом штурмом долго и тяжело, с большими потерями, в конце концов. Поэтому когда политики и олигархи чего-то пытаются добиться в своих интересах, они должны продолжать как-то своими средствами добиваться. Если у них не получается, они передают функции управления ситуацией военным, а уже военные выполняют свою задачу. Но если потом, в ходе выполнения задачи военными, в их действия вмешиваются политики, то получается хаос, все ведет к срыву выполнения задачи или отказу от нее.

Как говорили марксисты-ленинцы, «война есть не что иное, как продолжение политики с привлечением иных средств». Много раз, в том числе в беседах с американскими военными, я тоже слышал: до тех пор пока политики не вмешиваются, мы свое дело делаем.

— Вы говорили, что будет и третья специальная военная операция.

— Безусловно, я считаю, что с большой долей вероятности случится третья операция. Ее устроит Китай, он станет освобождать Тайвань от американского влияния военными силами. И я думаю, что это будет совершенно другая операция. У них совсем другой подход.

Стоит отметить, что китайцы создают материальную базу для этой операции. Очень серьезно создают. Они переоборудуют рыболовецкие шхуны для десанта, учитывают уроки спецоперации на территории Украины, готовят ПВО и войска, проводят множество учений.

Собственно, уже несколько раз были учения морских сил, авиации, на которых отрабатывались задачи по захвату Тайваня. Там очень серьезный подход, скрупулезный, я бы сказал. И когда они решатся, поймут, что они готовы и есть подходящий политический момент, то все начнется. Если Тайвань не сдастся заранее, конечно, и не примет экономические требования, то они выполнят свою задумку, свой план.

«Чем объясняется выбор даты начала нашей специальной военной операции? Да, видимо, такими соображениями, что больше тянуть нельзя» Фото: © Алексей Майшев, РИА «Новости»

«Если враг дает команду на разминирование подступов к своим позициям, то, значит, он либо предатель, либо сам готовился к нападению»

— Почему американцы решили начать свою военную операцию в конце февраля — начале марта, а не позже или раньше?

— Сказать по чести, не знаю, почему именно эта дата, но предположить могу. Дело в том, что военная операция против Ирана — это была просьба Израиля. Израиль втягивает США в войну для того, чтобы чужими руками жар загребать, решать свои задачи. Сейчас, пока Иран занят обеспечением собственной безопасности, ему не до его прокси. Я имею в виду — не до «Хезболлы». И Израиль, используя отключение Ирана от других региональных игроков, решает свои задачи в Ливане, Южном Ливане, и уничтожает «Хезболлу» потихонечку. По всей видимости, атака на Иран была вторична относительно действий Израиля в Ливане.

Опять же, если пользоваться нашей аналогией со специальной военной операцией на Украине, возникает вопрос: а почему мы избрали именно 24 февраля?

Недавно я услышал от одного генерал-майора КГБ в отставке, что украинские войска буквально на неделю опоздали — у них был план наступления в Донбассе. И мы, таким образом, сорвали наступление на Донецк.

Впрочем, к этой мысли я пришел еще гораздо раньше эмпирическим путем, когда начал изучать публикации украинских СМИ о том, что происходило до 24 февраля. И вот судя по тому, как все разворачивалось, как нагнеталась обстановка, мы действительно опередили противника на неделю, а может быть, даже на считаные сутки.

Накануне российской стороне были подброшены распорядительные документы из генерального штаба вооруженных сил Украины, которые содержали указания, связанные с направлением, какие войска куда направить. Оказалось, что бригады, которые должны были быть во Львовской или Ровенской области, находятся вовсе не в тылу, а на «передке». Они сосредотачиваются в Херсонской области, на границе со стороны Донецкой и Луганской народных республик.

И еще любопытный момент: украинские журналисты недоумевали, кто дал команду разминировать проходы, снять минные заграждения со стороны мест, где теоретически мог быть осуществлен прорыв, в том числе с тех направлений, которые выходили на днепровские мосты. Более того, они (украинские журналисты — прим. ред.) даже начали обвинять командующего войсками на этом направлении. Тот, впрочем, оправдывался тем, что ему дана команда — он выполнил.

Но сам факт интересен: если враг дает команду на разминирование подступов к своим позициям, то, значит, он либо предатель, либо сам готовился к нападению, и он за сутки до начала наступления приказал разминировать подходы.

И вот я склоняюсь, что так оно и было: разминировали подходы к Крыму для того, чтобы войска могли пройти через Крымский перешеек и войти в Крым. То же самое можно сказать и по южным окраинам Донецкой Народной Республики, где были сосредоточены свежие войска, подтянутые из западных областей, и они готовились перейти в наступление.

Поэтому у них была проведена операция по дезинформации нашего Генерального штаба. Они уже были сосредоточены для перехода в наступление, в районах сосредоточения находились части, которые должны были перейти в наступление.

И вот чем объясняется выбор даты начала нашей специальной военной операции? Да, видимо, такими соображениями, что больше тянуть нельзя.

Тем же объясняется и начало операции Соединенными Штатами. Но сказать конкретно не могу, я просто не знаю, какие именно события предшествовали началу их спецоперации. Наверное, какие-то военные цели были, прежде всего военные. Может быть, войска израильские были сосредоточены уже на исходных рубежах, готовые для перехода в наступление, может быть, еще какие-то причины экономические, политические имелись, этого я не знаю точно. Но ясно, что причины были.

Это не спонтанное решение Дональда Фредовича Трампа, а спланированное в объединенном комитете начальников штабов решение, то есть в генеральном штабе. Напомню, генштаб — это та организация, которая планирует войну. В каждом генштабе разрабатываются в мирное время планы перспективной наступательной войны, план оборонительной войны, план стратегической обороны государства.

Грубо говоря, есть военная организация, есть командующий, он, понятно, командует, а есть начальник штаба у командующего. И начальник штаба готовит решения для принятия командующим приказа на оборону или наступление. А у начальника штаба свой аппарат есть: это начальник разведки, начальник оперативного управления, начальник связи, начальник артиллерии и так далее. Они как раз все вместе и готовят решение, а командующий отдает приказ.

Начальник штаба, по меткому замечанию Иосифа Виссарионовича Сталина, должен лежать на диване и думать. Когда Сталин во время войны решил назначить Бориса Шапошникова начальником Генерального штаба, тот сказал: «Иосиф Виссарионович, я же старый человек, мне уже тяжело где-то в войсках ездить, летать, бегать». Ему Сталин ответил: «Вам не надо бегать. Вот видите диван? Вот вы на него ложитесь и думайте. А командовать мы будем сами, без вас. А вы нам только решение готовьте». Таким образом Шапошников практически всю войну пролежал.

Утрирую, конечно, не лежал он на диване, но был мозгом решения стратегических задач, стратегической обороны государства и стратегического наступления советских войск в ходе Второй мировой войны. А кто у нас теперь занимается стратегической обороной, я не знаю. Потому что начальник Генерального штаба командует объединенными силами специальной военной операции. И Верховный главнокомандующий командует. А кто думает? Вот вопрос на засыпку.

«В общей сложности, в общем тренде предположение, что Украина недополучит каких-то вооружений в связи с тем, что они будут задействованы на Ближнем Востоке, очень вероятно» Фото: © U.S Navy/U.S. Navy / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Все европейское и американское вооружение берется с одних и тех же складов и идет и на Ближний Восток, и на Украину»

— Зеленский начал сильно переживать после начала кампании в Иране, справедливо полагая, что если сейчас американцы начнут стрелять ракетами по Ирану, то ему ничего не достанется. Соответственно, а как вообще между собой сообщаются специальные военные операции на Украине и в Иране и можно ли так вообще говорить о них?

— Тут есть прямая связь. Я бы сказал даже больше: есть более глубокие и широкие связи по всему миру, зависимости. Например, вы сейчас назвали только прямую связь — Иран и Украина. Но есть еще связь с Европой. Она не такая явная, но есть. А есть связь между Европой, Китаем, Тайванем и остальным миром. Сейчас поясню мысль. Когда европейцы выделили деньги на производство миллионов 155-миллиметровых снарядов для Украины — а это было решение, принятое два года назад Евросоюзом, — оказалось, что снаряды сделать невозможно, что для них нужны металл и порох. А для пороха сырья мало — он делается из хлопка. И когда они начали производить, у них не хватило этого сырья. Они обратились к Китаю, а тот ответил, что поставлять сырья больше, чем сейчас, не будет, и ограничил поставки хлопка и меди, а также определенных видов металла, необходимых для производства снарядов.

А кроме этого, есть прямые связи. Соединенные Штаты сейчас, конечно, расходуют свои запасы ракет, прежде всего ПВО, в большом количестве, и они, конечно же, все силы направляют в район Ближнего Востока.

Действительно, это те запасы, из которых, возможно, Украина могла бы получать какие-то определенные виды вооружений, но дело в том, что здесь немножко не пересекаются поставки: то, что отправляется в район Ирана, не всегда используется на Украине.

Но в общей сложности, в общем тренде предположение, что Украина недополучит каких-то вооружений в связи с тем, что они будут задействованы на Ближнем Востоке, очень вероятно. Прежде всего потому, что поставки идут со складов, а чтобы развернуть производство, расширить текущее и тем более запустить новое, требуется очень много.

В первую очередь необходимы сырье, новые цеха, новые рабочие, которых надо нанимать для этих цехов. А так как у нас во всем мире теперь, кроме Северной Кореи и Кубы, производство построено на капиталистических принципах, то капиталисты начинают считать: кто будет вкладывать деньги в развитие производства? Ну, например, государство вложит, даст субсидию, построим на эти деньги цех. А потом, когда война закончится, что с этим цехом делать капиталисту? Ведь это же на нем останется, на его плечах. Это будет его головная боль.

Вместе с тем хочу отметить, что у нас схожие проблемы. Скажем, приезжаю я на завод в Брянске, который производит комплексы ПВО С-400. Разговариваю с директором предприятия. Это, правда, уже довольно давно было, еще до начала спецоперации, но тем не менее разговор вышел характерным. Я его спрашиваю: «Во сколько смен работает предприятие?» Он говорит: «В две смены». Я тогда спрашиваю: «А что же вы не расширяете производство, не принимаете новых рабочих?»

Они ведь могут в три смены, как это было в Советском Союзе, чтобы, кроме двух дневных, была еще ночная. А он мне на это ответил: «А что я буду делать, когда у меня заказ закончится? Что мне делать с нанятыми рабочими?» Мне их, говорит, увольнять придется. Невыгодно капиталисту расширять производство, если нет уверенности в долгосрочном многолетнем заказе.

То же самое у американцев, европейцев. Зачем им вкладывать деньги в свое же производство, если потом надобность в этом вооружении отпадет? Хотя это, конечно, статистическое предположение. Но они просчитывают такие варианты. Поэтому все вооружение берется с одних и тех же складов и идет и на Ближний Восток, и на Украину.

Все только зависит от того, кто может лучше, больше и надежнее оплатить это вооружение. Естественно, что арабские государства, богатые, оплатят, не считаясь, и сделают это настоящими деньгами, а Украина сможет только в долг. А когда этот долг она будет отдавать — неизвестно, да и кем он будет отдаваться — тоже неизвестно. Поэтому приоритет, конечно, за Ближним Востоком.