Узбекистан прямо сейчас с беспрецедентным размахом отмечает 690-летие Амира Тимура (Тамерлана), причем сегодня официальный дискурс чествует его не столько как сурового завоевателя, сколько как просвещенного государственного деятеля и щедрого покровителя наук. А сама эта фигура окончательно переросла рамки пыльных академических учебников, превратившись в живой идеологический фундамент всей страны и эффективный инструмент «мягкой силы». Постоянный автор «БИЗНЕС Online», востоковед Азат Ахунов, рассказывает о том, чем заканчивались попытки возвеличить Тимура в советские времена и как сейчас официальному Ташкенту не удается экспортировать светлый образ завоевателя в другие страны.
«Официальный старт торжествам дало февральское постановление президента, превратившее весь апрель в «Месяц Амира Тимура»
«Властелин счастливого сочетания планет»
Апрель в Центральной Азии проходит под знаком грандиозной круглой даты: Узбекистан с беспрецедентным размахом отмечает 690-летие Амира Тимура (Тамерлана). Примечательно, что сегодня официальный дискурс чествует его не столько как сурового завоевателя, сколько как просвещенного государственного деятеля и щедрого покровителя наук. Фигура великого Сахибкирана (от персидского «Властелин счастливого сочетания планет» — титул, намекающий, что звезды в день его рождения сошлись как надо) окончательно переросла рамки пыльных академических учебников, превратившись в живой идеологический фундамент всей страны и эффективный инструмент «мягкой силы».
Если смотреть на ситуацию глазами руководства Узбекистана, то акцент на 690-летии — дате, прямо скажем, не самой круглой — выглядит вполне логично. Власти решили не дожидаться еще 10 лет красивого числа с двумя нулями, а мобилизовать образ Тимура здесь и сейчас. В каком-то смысле это исторический «реванш» за 1986 год. Тогда предыдущая большая веха — 650-летие — выпала на разгар печально известного «хлопкового дела». В той атмосфере набирающей силу перестройки и гласности, но все еще абсолютно советской по сути, любые попытки достойно почтить память полководца пресекались Москвой на корню как подозрительный «местный национализм», республика была вынуждена хранить молчание.
«Амир Тимур — великий исторический деятель, который в XIV веке, в чрезвычайно сложный период, восстановил национальную государственность на территории нашей страны, проявив непоколебимую храбрость в борьбе за свободу Родины»
Сегодня же государство действует с размахом, не оглядываясь на старые запреты и «старшего брата». Официальный старт торжествам дало февральское постановление президента, превратившее весь апрель в «Месяц Амира Тимура». Символический тон кампании задал сам Шавкат Мирзиёев: 9 апреля в столичном сквере Амира Тимура президент Узбекистана не просто возложил цветы к памятнику, но и лично посадил дерево — жест, который считывается без переводчика как месседж о преемственности созидательного курса.
«Амир Тимур — великий исторический деятель, который в XIV веке, в чрезвычайно сложный период, восстановил национальную государственность на территории нашей страны, проявив непоколебимую храбрость в борьбе за свободу Родины. Основанная им могущественная держава оставила неизгладимый след в истории мировой цивилизации», — отмечается на официальном сайте главы государства.
Практическое наполнение юбилея включает в себя издание «Уложений Тимура» на 7 иностранных языках, проведение международного форума востоковедов в центре исламской цивилизации, техническое переоснащение Музея истории Тимуридов с использованием ИИ и 3D-голограмм, оцифровку исторических рукописей с созданием единой электронной платформы источников, а также тематические просветительские акции в образовательных учреждениях и махаллях по всей стране. В итоге все эти шаги наглядно показывают, как идеи XIV века ювелирно адаптируются под нужды «Нового Узбекистана»: энергия Тимура сегодня нужна для внутренней консолидации и легитимации национальных амбиций на годы вперед.
Судьба академика Муминова
То, как менялось мировоззрение целой страны, нагляднее всего показывает эволюция образа Амира Тимура. Символично само место, где сегодня возвышается величественный памятник полководцу, к которому в эти юбилейные дни возлагают цветы. Главный ташкентский сквер пережил не одну смену эпох: с закладки в 1882 году здесь поочередно стояли туркестанский генерал Кауфман, Ленин, Сталин и Карл Маркс. Установив в 1993 году конную статую полководца, молодое государство окончательно определилось со своим главным историческим героем.
Путь к этому признанию был долгим. Еще полвека назад отход от партийной линии стоил карьеры и жизни. В 1968 году академик Ибрагим Муминов пошел на отчаянный научный риск, выпустив брошюру «Роль и место Амира Тимура в истории Средней Азии». Чтобы обойти цензуру, ученый виртуозно прикрылся марксистско-ленинской методологией, выдав диалектическую картину. Да, писал академик, во внешних походах Тимур был типичным феодалом-эксплуататором и жестоким завоевателем. Зато у себя дома, в Мавераннахре, он выступил как великий созидатель. Муминов в деталях расписал, как Тамерлан железной рукой покончил с междоусобицами, возводил грандиозные дворцы и мечети вроде знаменитой Биби-Ханым, строил мосты, прокладывал оросительные каналы и щедро опекал астрономов, архитекторов и поэтов. Более того, ученый выложил на стол убийственные геополитические факты: разгромив Тохтамыша, Тимур сломал хребет Золотой Орде, оказав колоссальную историческую услугу Руси. А его победа над турецким султаном Баязидом при Анкаре почти на 50 лет отсрочила падение Константинополя, фактически спасая Европу.
Обложка книги Муминова
Но советская система не допускала полутонов. В 1973 году ЦК Компартии Узбекистана выпустил специальное постановление, которое официально осудило фигуру Тимура и категорически запретило любую его «идеализацию». За этим последовала жестокая газетная и аппаратная травля, которая в итоге свела Муминова в могилу. А вскоре, опираясь на эту же партийную директиву, весь свежий тираж «Зафарнаме» («Книги побед») — знаменитой летописи XV века персидского историка Шарафуддина Али Язди, являющейся главным и самым достоверным первоисточником о жизни и походах Тамерлана, — изъяли и якобы показательно сожгли прямо во дворе ташкентского академического издательства.
Похожая репрессивная машина работала и у соседей: в Казахстане знаменитую книгу Олжаса Сулейменова «Аз и Я» запретили и изъяли из библиотек сразу после выхода в 1975 году. Самого автора от расправы тогда чудом спас первый секретарь ЦК Динмухамед Кунаев.
Очередное закручивание гаек произошло в 1986 году, накануне 650-летия Тимура. Если полистать архивы прессы за те апрельские дни, открывается странная картина: газеты и журналы пестрели речами президента СССР Михаила Горбачева, отмечали День космонавтики и даже 100-летие татарского поэта Габдуллы Тукая. Но о самом Тимуре не было написано ни слова.
Отец нации, спасший страну от распада
Лед окончательно тронулся лишь после обретения независимости в 1991 году, когда многострадальный труд Муминова был наконец официально переиздан. А настоящий государственный прорыв случился в 1996-м: по инициативе первого президента Ислама Каримова под эгидой ЮНЕСКО с мировым размахом прошло празднование 660-летие Амира Тимура. Именно тогда Ташкент и обрел свои главные современные символы — тот самый конный памятник в центре сквера и Музей истории Тимуридов.
В авангарде этой масштабной исторической реабилитации шла литература. В 1995 году авторитетный ученый и писатель Бурибой Ахмедов выпустил на узбекском языке фундаментальный роман «Амир Темур». В предисловии автор блестяще подметил горький парадокс: в то время как на Западе — от записок испанского посла Клавихо до трудов современных европейских исследователей — о Тимуре веками писали с нескрываемым уважением, на его собственной родине создание объективных книг находилось под строжайшим запретом.
Обложка книги Бурибоя Ахмедова
Ахмедов вывел образ Сахибкирана не как слепого разрушителя, а как исторического спасителя. Человека, который вытащил Мавераннахр из кровавого хаоса (не зря в народе тогда с ужасом говорили: «Разделенного съест волк»), взял под защиту караваны Великого шелкового пути и превратил Самарканд в мировую столицу архитектуры и наук.
Надо понимать логику того времени: в первые десятилетия независимости молодому государству жизненно требовалась такая монументальная фигура как мощный противовес советской историографии. В этот период образ Тимура концептуализировался властью вполне конкретно: он выступал как безальтернативный символ национального суверенитета и жесткий централизатор, железной рукой покончивший с феодальной раздробленностью. Народу и элитам нужен был образ сурового, но справедливого отца нации, способного удержать страну от распада. И Тамерлан подошел на эту роль идеально.
«Третий Ренессанс»
Сегодня, в эпоху «Нового Узбекистана», происходит закономерный исторический переход: современный государственно-политический дискурс смещает фокус с военно-политического могущества на созидательное просвещение. Согласно новой государственной доктрине, страна строит «Третий Ренессанс» — эпоху нового просвещения, которая опирается на фундамент Первого Возрождения (времена великих математиков и энциклопедистов Востока IX–XII веков) и Второго Возрождения (культурно-архитектурный расцвет империи Тимуридов). В этой парадигме на первый план выходят наука и культура, а фигура внука-ученого Мирзо Улугбека приобретает едва ли не такую же идеологическую значимость, как и образ его грозного деда-основателя.
При этом историческое наследие полководца продолжает использоваться отдельными политиками и ньюсмейкерами как внешнеполитическое оружие. Чего стоит один только тезис Шерзода Кудратходжаева (работавшего пресс-секретарем Мирзиёева в его премьерские годы), который ничтоже сумняшеся заявил: «России не было бы, если бы Амир Тимур в свое время не разгромил Тохтамыша». И хотя это заявление предсказуемо вызвало громкий скандал, оно наглядно показало, как древняя история становится инструментом национального самоутверждения на международной арене.
Однако попытки «экспортировать» этот исторический триумф за пределы Центральной Азии периодически оборачиваются фиаско. Яркий пример — провалившийся проект памятника полководцу в Самарской области России, прямо на месте битвы 1391 года, где Тимур нанес роковой удар Золотой Орде и объективно расчистил путь для возвышения Москвы. Несмотря на эту геополитическую логику, проект налетел на глухую стену: для местных татар и башкир полководец оказался жестоким разрушителем их поволжской цивилизации, а для русского и православного большинства — пугающим завоевателем. Властям пришлось тихо свернуть идею мемориала.
Данный прецедент наглядно доказал: историческая память не подлежит экспорту, а историческая фигура, уже надежно внесенная в местные «святцы», за пределами страны воспринимается далеко не так однозначно.
Комментарии 16
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.