«Вредительство! Нужно снова вспомнить это слово неприятное, нехорошее…»

Евгений Коган профессор НИУ ВШЭ, управляющий директор инвестиционной компании «Московские партнеры»

— Среди тех мер, которые вы перечислили, не упомянута работа с экономическим институтами. А это очень серьезная тема. Дело в том, что у нас, к сожалению, это очень серьезная проблема. В частности, многие в нашем бизнесе не торопятся инвестировать, понимая, что завтра могут измениться обстоятельства и бизнес окажется «не совсем его». У нас из-за слабости правовой базы достаточно «творческое» отношение к инвесторам и их правам. И так далее.

А если перечислять комплекс мер, что можно делать для того, чтобы у нас с экономикой было получше, еще можно упомянуть работу с курсом рубля, который крайне некомфортен для нашего бизнеса. Поэтому необходимо как можно быстрее возвращать бюджетное правило и, пользуясь резким укреплением курса рубля и увеличением потоков валюты, покупать эту валюту «в закрома». Если у нас дефицит бюджета будет в итоге 2–2,5 процента от ВВП, от этого никто не умрет. То есть, если у нас 5, даже 6 триллионов рублей дефицит бюджета, это не настолько трагично. А вот падение темпов…

Поэтому работа с рублем и возвращение к бюджетному правилу для нас, наверное, сейчас будут очень важны. Так же, как и работа с институтами, с правами миноритариев и так далее. А снижение ставки… Если мы к концу года выйдем где-нибудь на 11–12 процентов, это уже будет неплохо, потому что оживит стройку. Стройка потянет за собой огромное количество отраслей, в частности металлургию. И конечно, очень бы ускорило улучшение ситуации более быстрое развитие мирного процесса. Это бы тоже внесло свою лепту.

Анатолий Аксаков председатель комитета Госдумы по финансовому рынку, председатель совета банковской ассоциации «Россия»

— Прежде всего, нам необходим рост экономики на новой технологической основе. И я бы создал и налоговые условия, и кредитные условия для того бизнеса, который будет определять будущее нашей экономики как конкурентоспособной в мире. Это сферы, которые связаны с инновациями, «цифрой» и роботизацией производства.

Если даже в целом по экономике будут невысокие темпы роста, а в этих направлениях, которые я назвал, мы добьемся довольно серьезного развития, это будет нормально для периода перестройки экономики на новую технологическую основу. При этом как раз и необходимо выстроить и налоговую политику, и кредитную политику (я имею в виду нормативные решения), которые бы стимулировали кредитование этих направлений развития нашей экономики.

Я не драматизировал бы ситуацию. Если посмотреть на показатели роста в экономике, то те отрасли, которые связаны как раз с новыми технологиями, инновациями, с цифровым развитием нашей страны, развиваются довольно неплохо. По некоторым отраслям темпы роста даже двузначные. Но при этом, на мой взгляд, и правительство, и Центральный банк могли бы больше сделать для того, чтобы эти направления развивались как можно быстрее. Я думаю, что при разговоре с президентом как раз об этом и шла речь. То есть эти направления как раз и обсуждались, что могло бы и правительство, и Центральный банк сделать, чтобы сконцентрировать ресурсы государства и бизнеса на этих направлениях.

Андрей Кочетков частный инвестиционный консультант

— Давайте порассуждаем с точки зрения фондового рынка. Если посмотреть на его динамику, особенно по секторам, то в глаза бросаются два сектора: первый — металлы и добыча, второй — недвижимость. Они находятся в достаточно депрессивном состоянии по одной простой причине — цены на жилье очень высокие, ставки по ипотечным кредитам очень высокие. Соответственно, спрос на жилье по таким расценкам будет низким и даже, скорее всего, не особо восстановится при дальнейшем снижении ставки Центрального банка. То есть это те секторы экономики, где рост возможен, но он блокируется прежней, возможно, жадностью строительных компаний или теми условиями, в которых они работают. И дороговизной заемных средств для тех людей, кто хочет купить жилье.

Это очень серьезная сфера, в том числе для производства металлов, строительных компонентов, строительного оборудования и так далее. Решив проблему в этом секторе [недвижимости], можно решить и проблему в целом в экономике, потому что в остальных секторах у нас более-менее все неплохо. Сельскохозяйственный сектор растет, в том числе и сельскохозяйственный экспорт из страны. По военно-промышленному комплексу вообще вопросов нет.

Если говорить о сфере услуг, то эпопея с различными блокировками, VPN и тому подобным сейчас очень мешает сектору информационных технологий. Потому что, например, запрет VPN — это не только возможность блокировать телеграм-каналы, но и блокировка работы наших IT-компаний на внешних рынках. В том числе блокировка работы с различными глобальными базами данных, к которым, например, закрыт доступ, если у вас российский IP-адрес. Вот такие моменты, скорее всего, не способствуют росту экономики, а тормозят ее.

Ну и наконец, для того чтобы ставка Центрального банка снижалась и кредитные средства были более доступными, нужно что-то делать действительно с реальной инфляцией. Как я всегда настаивал, главным производителем инфляции в стране является наш «административный корпус», который постоянно повышает тарифы ЖКХ, различные сборы, налоги и тому подобное.

Наталия Орлова главный экономист Альфа-Банка

— Здесь нужно правильно прояснить ситуацию. Конечно, спад — это очень неприятная история, но все-таки большой вес имеет календарный фактор. У нас с марта оживилась активность, поскольку увеличилась волатильность финансовых рынков, что видно по продажам автомобилей. Все-таки два месяца — это не год. И кажется, что тенденции на март — апрель стали лучше.

Это не отменяет того, что в экономике есть структурные ограничения для роста, в первую очередь демографические. Это видно по рекордно низким уровням безработицы. Демографические ограничения нельзя решить снижением ключевой ставки. От этого в экономике появится больше доступных денег, что в условиях демографического ограничения приведет только к ускорению инфляции и очень мало повлияет на рост, потому что у нас уже в физическом объеме ограничен потенциал роста рынка.

Налоговое стимулирование или другие подобные меры в какой-то степени могли бы быть полезны, но мы видим, что минфин сейчас, наоборот, озабочен повышением налоговой нагрузки, потому что нужно сокращать риски бюджетного дефицита. Меры налогового стимулирования должны быть применены не столько с точки зрения объемов денег, которые из экономики не будут изыматься или будут возвращаться, они больше должны работать на правильное стимулирование инвестиций.

Что нам может помочь в будущем? Достаточное массовое внедрение технологических решений, которые позволят экономике в разных сегментах компенсировать нехватку трудовых ресурсов. Здесь налоговые послабления для стимулирования роста могли бы принести положительный результат. Но нужно понимать, что это должны быть не послабления для каких-то крупных компаний, а достаточно массовые меры, которые действительно в масштабах всей экономики дадут эффект.

Демографические ограничения — это ограничения, которые достаточно долго уходят. Поэтому, скорее всего, мы не говорим о мерах, которые могут изменить картину по динамике экономики на ближайший год или два. Но их нужно делать сегодня, чтобы через три-пять лет перспективы роста были лучше.

Артур Абдульзянов председатель ТРО общероссийской организации «Деловая Россия», председатель совета директоров ООО ПО «Зарница», депутат Госсовета РТ

— Я же не экономист, я руководитель предприятия! И я мыслю с точки зрения руководящего звена, с точки зрения ячейки экономики. Что касается налогов, я считаю, что это не ключевой фактор. До недавнего времени, я знаю, в странах Европы, в Австрии, Италии было по 65 процентов налогов на предприятие. Но налоги, я думаю, не играют особой роли, хотя и есть такой косвенный фактор. Мы просто не привыкли к таким высоким налогам. Поэтому здесь скорее играют роль стереотипы, которые были разрушены и приходится работать в существующих условиях.

Тем не менее что нужно сделать? Я считаю, правительство предпринимает здесь шаги, но это вопрос не только нашей страны. Это не локальные проблемы. Это глобализация экономики. Сейчас все страны испытывают кризис. И с точки зрения экономики, если мы находимся на этом земном шаре, мы подвержены всем потрясениям, которые в мире происходят. Все сейчас испытывают сложности и трудности. И война в Иране, и нефть дорогая, и большие долги у европейских стран, у Соединенных Штатов. И доллар уже не пользуется таким спросом в мире. То есть очень много изменений. Поэтому я думаю, это экономическая проблема не микро-, а макро- вообще! Что тут можно сделать? Я думаю, нужно просто переждать.

Вячеслав Зубарев генеральный директор ООО «УК «ТрансТехСервис»

— Я точно знаю, что на своем месте делать в этой ситуации. А что касается глобального уровня, то тут легко, конечно, рассуждать. Мы все мним себя стратегами… Но, на мой взгляд, надо бы посмотреть на эффективность госзатрат. Создают ли они дополнительную стоимость, способствуют ли экономическому развитию страны? То есть необходимо смотреть на эффективность использования бюджетных затрат.

А советовать что-то более подробное затрудняюсь. Потому что если структуру затрат не изменить, то, куда ни ткни, всюду клин. Если сбросят ставку, то будет раскручиваться инфляция. Если сдерживать инфляцию, то упадут объемы [производства], что сейчас и происходит — стагфляция. Поэтому выбор нелегкий, наверное…

Шамиль Агеев председатель Торгово-промышленной палаты РТ

— Не берусь быть оракулом и давать советы. Потому что советы никому не нужны. У нас же нет никакого обсуждения этих вопросов на серьезном уровне. Идут совещания, даются указания, а надо больше инициативы давать. При этом Госплан надо возродить и некоторые министерства, например авиационной промышленности, надо стыковать между собой. А это пока нестыковочные вещи, потому что отдельно растет энергетика, отдельно — другое. Тут много нестыковок! Нужен нормальный Госплан, нужно те отрасли, которые определяют развитие экономики, поставить под контроль. Баланс должен быть!

Регионам надо больше полномочий давать! Нужно возрождать, чтобы и предпринимательство было, и в то же время государственное влияние было в ведущих отраслях. И конечно, повышать качество образования, начиная со школы. Навести порядок в технических вузах. Расплодились вузы, где обучить толком ничему не могут. Это все в комплексе надо решать. Нужен поворот на это дело, но пока думают, пока поворота нет. А совещаниями ничего не сделаешь.

Роберт Нигматулин научный руководитель Института океанологии РАН им. Ширшова, академик РАН

— У нас уже самая низкая эффективность среди более-менее развитых стран, самая большая инфляция, и нам нужно менять экономический порядок, правила. В первую очередь налоговую систему и второе — все-таки привлекать новых людей. Министра финансов, министра экономики, министра энергетики, промышленности, транспорта. Вот эти все экономические блоки нужно менять. И в парламенте нужно поменять блок тех, кто профильные законы принимает. Нужны изменения в администрации президента, в корпорациях.

Надо существенно снизить налоги на бизнес. Налоги надо брать с больших доходов богатых людей. Если, допустим, получаешь больше 30 миллионов рублей в год (говорю условно), например, то все, что выше 30 миллионов рублей, должно обкладываться налогом 50 процентов. Есть налог на доходы физических лиц, на наследство, на богатую собственность — все нужно сделать по мировым стандартам. Я ничего нового не предлагаю, как по мировым стандартам. Во времена [Дуайта] Эйзенхауэра и Джона Кеннеди в Америке с финансовых операций 90 процентов обкладывалось налогом.

Вот это нужно все изучить, потому что у нас есть огромный слой людей, которые получают суперогромные доходы. Мало того что они их не вкладывают в экономику, так еще вывозят за границу и тратят на роскошь. Ну не можем мы сейчас это себе позволить. Страна в тяжелом положении, ведь страна-то еще воюет. На малый и средний бизнес должны быть минимальные налоги. Снова вернуться к тому, что было. Сейчас денег не хватает, у нас очень тяжелое положение, секвестр госбюджета объявили, дыра в бюджете — 4 триллиона рублей.

Ну и конечно, нужно снизить цены на внутреннем рынке. Цены на топливо, электроэнергию, металлы, удобрения. Из-за больших налогов вот эти товары очень дорогие. В стоимости бензина 60 процентов — это налоги. Их нужно освободить, налоги брать нужно не с сырья, а с потребления. Если мы освободим эти налоги на внутреннее сырье, внутренние цены, то это будет стимулирование инвестиций в промышленность, перерабатывающую технику, транспорт, сельское хозяйство. Увеличится производство, и вот тогда увеличится налоговая база.

У нас у нас очень малое научное обеспечение нашей экономики. По числу ученых на 10 тысяч населения мы на 26-м месте из 28 более-менее развитых стран. У нас 54 ученых на 10 тысяч населения, а в Южной Корее, Израиле — 174, в 3 раза больше! Науку нужно как-то поддерживать. У нас аспирантура слабо работает. В университетах аспирантура не может работать, ну не может человек с высшим образованием жить на 8 тысяч рублей. Это вообще вредительство. Нужно снова вспомнить это слово неприятное, нехорошее. Образованием должны руководить люди опытные. Посмотрите на этих министров — они совершенно не владеют темой. Президент должен на это обратить внимание.

У нас упал уровень государственного мышления, он упал и в науке. Когда наука не востребована, она тоже деградирует.

Евгений Бессонов первый зампред комитета Госдумы по бюджету и налогам (КПРФ)

— Владимир Владимирович ставил задачу увеличить количество инженерных и рабочих специальностей, но этого резкого увеличения, к сожалению, не произошло. А как можно что-то производить, если нет людей, которые это производят? Поэтому первая задача — это организовать рабочие места и организовать людей на производство предметов потребления. Когда это все будет реализовано, тогда и финансовые показатели улучшатся.

Александр Виноградов ведущий экономист АНО «Научно-исследовательский центр Олега Григорьева «Неокономика»

— Что делать? Завершать специальную военную операцию как минимум. Тут либо шашечки, либо ехать. Либо трусы, либо крестик. Вопрос приоритетов. Либо вы хотите рост экономики, и тогда, соответственно, необходимо сокращать (а точнее, совсем убирать) траты, которые на рост не работают, назовем это так. Либо достигать всех целей, которые обязательно будут достигнуты. Вот и все. Все очень просто.

Снижать налоги? Это все было бы прекрасно, но вот бюджет и так дефицитный у страны. При снижении налогов откуда возьмутся траты на достижение тех самых целей? Тут как бы все уже.

Марат Бикмуллин основатель промышленного технопарка «Авиатор»

— Не мы первые и не мы последние, кто из таких ситуаций выходил. Видите, что делает Трамп? Он защищает внутреннего производителя, и это уже привело к результатам. Потому что добавленную стоимость создает не перекупка где-то за рубежом товаров народного потребления и прочего всего, а именно производство на своей территории.

ВВП — это разница между тем, что зашло на финансовую территорию и сколько было произведено. Она является и добавленной стоимостью. То есть государство может защитить своего производителя, допустим, пошлинами, как Трамп это делает, допусками сертификаций. Вторая мера — налоговая, стимулировать реинвестиции прибыли в развитие своего производства. Не просто снизить налог на прибыль для всех, а на ключевые отрасли, которые являются локомотивом для развития других отраслей. К примеру, строительство. Допустим, строительство дома является локомотивом для производства мебели, отделочных материалов и так далее. Это сразу за собой тянет целый эшелон производств, заказы появляются от тех, кто купил квартиру в этом доме.

В приборостроении (а оно характеризуется очень высокой добавленной стоимостью, потому что здесь в основном зарплата людей) у нас железа мало используется, а вот зарплату людям высокую платим. Или, допустим, создание софта тоже создает высокую добавленную стоимость. И все государства стараются вот эту добавленную стоимость у себя оставлять. Поэтому всячески стимулируют экспорт. Если вы обращали внимание на доклады правительства, то всегда они смотрят на внешнеторговое сальдо: сколько отгрузили на экспорт продукции и сколько оттуда взяли.

Если мы взяли продукцию, то мы отдаем добавленную стоимость кому-то. Добавленная стоимость является стимулом для инвестиций, стимулирует инвестиции внутри государства. А если уходить на закупочную модель, когда сильный рубль… С одной стороны, приятно, когда у нас сильный рубль, но с другой — ослабляется конкурентоспособность внутреннего производства. Поэтому страны стараются ослабить свою валюту. Поэтому Китай не хочет делать юань мировой резервной валютой. Ослабляя юань, они усилили позиции своих производителей. Например, их автомобили в Европе выдавливают европейские. Японцы тоже ослабляют свою йену, чтобы усилить внутреннее производство и генерацию добавленной стоимости.

Эти меры достаточно простые, уже проверенные многократно странами, этой практике более 200 лет. Но это требует политической воли. Допустим, ослабление рубля даст толчок инфляции, а инфляцию на самом деле бояться не надо, это нормальный процесс. Главное — не допустить гиперинфляции, когда она, как в 90-е, растет по оному проценту в день.
Еще третья мера — это рынок труда. Надо делать либерализацию рынка труда. Это позволит более гибко кадровый ресурс распределять в стране. Потому что у нас есть нехватка кадрового ресурса, в первую очередь грамотных специалистов. И работодатель сможет лучше мотивировать людей работать больше и лучше. Сейчас у нас народ работает на расслабоне. В Китае, допустим, Европе, Англии, Америке все говорят: «В России прямо как дом отдыха». Работник должен защищаться законом, но когда это становится чересчур и неограниченно, что работник всегда прав…

В Америке, если человек не работает достаточно хорошо, ему завтра отдают коробку с вещами и все — на выход. А у нас такое невозможно.

Вадим Хоменко член-корреспондент АН РТ, профессор КФУ, президент экономического общества РТ

— Конечно, все начинается с того, что есть финансовая подпитка, кредитование. При той ставке, которая сейчас есть, которая выше рентабельности основной части предприятий, компании не могут воспользоваться кредитом. И поэтому кредит становится недоступным как дополнительный источник финансирования. Это первое. Если мы смотрим на Китай, там коммерческая ставка кредитная чуть больше 3 процентов. Эта колоссальная разница, и такой ставки, как у нас, в Европе нет.

Второе — это наличие инновационного потенциала. Если у нас идет финансирование на уровне, не превышающем 1 процент ВВП, и только в перспективе остаются затраты на науку и разработки на уровне 2 процентов ВВП, мы не можем догонять страны более конкурентные, чем мы. Будем всегда отставать, потому что есть норматив — 2,5 процента от ВВП. У нас — процент. Поэтому мы будем менее конкурентоспособны. Наша продукция будет менее конкурентоспособна, потому что менее инновационна.
Следующий момент, очень важный, — это уровень налогов. Он постоянно повышается. И мы видим, что в этом году, по экспертным оценкам, 15 процентов малых и средних предприятий будут закрываться или уходить в ноль. То есть налоги повышаются, средств для развития не хватает, на инновации и разработки выделяется недостаточно. Пожалуй, это основное.

Что еще я хотел бы сказать? Ставка на то, что мы выйдем на импортозамещение очень высокого уровня, — весьма проблемный вопрос. Дело в том, что каждая страна на чем-то специализируется. В мире есть международная кооперация, интеграция и специализация. Мы должны выбрать то, где мы будем конкурентоспособны, и там сконцентрировать наши ресурсы. У России такая возможность есть. Страна имеет потенциал сравнительно неплохой фундаментальной науки, относительно образованного населения. Это отличие от начальной планки развития Китая в 1980-х. Он этого не имел, мы это имеем. Что нам мешает в этом случае сделать рывок и выйти в число стран с высоким уровнем развития и динамикой?

Если будет сохраняться то положение, которое есть сейчас, мы будем падать. У нас изношены основные фонды, очень изношены. Кстати, об этом постоянно говорит и [экономист, академик РАН Абел] Аганбегян, ну и на Московском форуме Нигматулин Роберт Искандрович [говорил], что износ везде, даже в тех отраслях, которые, казалось бы, могли возобновлять основные фонды. Возьмите нефтяную промышленность, газдобывающую — там тоже износ большой. Даже больше, чем в машиностроении. Поэтому деньги надо вкладывать, концентрироваться и в чем-то, так сказать, искать лидирующую позицию.

Мне очень понравился проект по технологическому обеспечению «белой» экономики. Это Мишустин сам уже стал курировать. Он сказал, что к 2036 году мы здесь должны занять лидирующую позицию. Это очень хорошая позиция. Вот нам бы таких несколько проектов крупных, лидирующих. И тогда к нам бы люди шли, потому что таких технологий ни у кого нет. Тайвань производит микрочипы, и весь мир от него зависит. Китай тоже производит микрочипы, но менее качественные и более дорогие, чем на Тайване, и сам закупает там. Нам надо к этому стремиться.