«У нас шутят: если непонятно, что с пациентом, – отправляй к неврологу!»

По словам президента всемирной федерации неврологии Вольфганга Гризольда, такие неврологические расстройства, как инсульты, мигрени, болезнь Альцгеймера, менингит и др., являются ведущей причиной инвалидности в мире Фото: ru.freepik.com

С патологией — каждый третий: почему говорим о неврологах?

«У нас шутят: если непонятно, что с пациентом, — отправляй к неврологу», — говорят собеседники «БИЗНЕС Online» из врачебного сообщества. Симптомы этих заболеваний часто смазаны, при этом практически каждый третий человек в мире живет с той или иной неврологической патологией — таковы данные глобального доклада ВОЗ, опубликованного в 2024 году. Причем, по словам президента всемирной федерации неврологии Вольфганга Гризольда, такие неврологические расстройства, как инсульты, мигрени, болезнь Альцгеймера, менингит и др., являются ведущей причиной инвалидности в мире.

В России, согласно данным Росстата, с 2020 по 2024 год заболеваемость болезнями нервной системы выросла на 16%. Диагноз впервые поставили 2,135 млн человек, а прогнозы экспертов говорят, что количество больных будет расти. В Татарстане, например, за 2025 год в сосудистые центры республики поступило 20,7 тыс. пациентов с острыми нарушениями мозгового кровообращения — на тысячу больше, чем в 2024-м.

Причин две:

Первая — растет продолжительность жизни. Все больше людей доживают до своего Альцгеймера или Паркинсона. Помимо этого, увеличивается количество инсультов, диагностированных мигреней.

Вторая — люди до сих пор не умеют распознавать опасные состояния. «Даже инсульты иногда просто „пересиживают“ дома, человек отмечает слабость руки или ноги, но не воспринимает это как повод для срочного обращения. А при инсульте есть терапевтическое окно, когда помощь максимально эффективна», — говорит руководитель республиканского центра когнитивных расстройств, работающего на базе МКДЦ, главный внештатный специалист управления здравоохранения по Казани Юлия Житкова. Время — решающий фактор: ввести препарат, который растворит тромбы в сосудах, нужно в первые 4,5 часа после появления симптомов. Если пациенту нужно достать тромб механически, то терапевтическое окно расширяется до 24 часов.

Руководитель республиканского центра когнитивных расстройств, работающего на базе МКДЦ, главный внештатный специалист управления здравоохранения по Казани Юлия Житкова Фото: Евгения Иванова

Поэтому новый топ специалистов «БИЗНЕС Online» посвящает неврологам Татарстана. Республике есть чем гордиться: в XIX–XX веках здесь работали Бехтерев, Даркшевич, Ратнер, Попелянский, Иваничев, Веселовский — имена, знакомые каждому российскому неврологу. «Каждый из них оставил после себя в Казани научное потомство», — говорит руководитель образовательного центра и нейроклиники профессора Якупова Эдуард Якупов. По его словам, сегодня три главные неврологические школы страны — Москва, Санкт-Петербург и Казань — равнозначны, а в РТ есть лидеры в самых разных областях нейронаук.

Что лечат неврологи: профиль отрасли

Всю неврологическую службу республики можно очень условно поделить на общую и узкоспециализированную.

Общая неврология куется в поликлиниках и стационарах многопрофильных больниц, где занимаются практически всеми видами патологий. Маршрут пациента устроен так: сначала — к неврологу в поликлинику или больницу по месту жительства. Если нужно дообследование или госпитализация, врач дает направление в неврологические отделения, которые есть в большинстве многопрофильных больниц и ЦРБ. Кроме того, попасть в отделение можно и по скорой, если у пациента экстренное состояние.

Узкоспециализированная неврология куется преимущественно в профильных центрах, где специалисты посвящают себя работе над конкретной проблемой. На базе «семерки» в Казани работает, например, центр по рассеянному склерозу и другим демиелинизирующим заболеваниям. Есть отдельные центры для нарушений сна, миастении, расстройств движения — болезни Паркинсона и других двигательных нарушений. Есть уникальные для России «кабинеты памяти» для диагностики и лечения Альцгеймера и других деменций. Но об этом чуть позже.

Энвер Богданов, шеф неврологической службы РКБ и завкафедрой неврологии КГМУ Фото: Евгения Иванова

Портрет пациентов

По данным минздрава Татарстана, в топе запросов к неврологам — боли в шее, спине, конечностях, мигрени, невриты, последствия инсультов. Но с течением времени портрет пациента меняется.

«Во времена профессора Якова Юрьевича Попелянского было много пациентов с остеохондрозом, радикулитами, выраженными вертеброгенными болевыми синдромами с интенсивными болями в ноге. Сейчас таких случаев стало на порядок меньше», — отмечает Энвер Богданов, шеф неврологической службы РКБ и завкафедрой неврологии КГМУ. Причины разные: кто-то из пациентов выбирает частные центры, кому-то получается помочь хирургически, наконец, изменился и образ жизни: люди меньше заняты тяжелым физическим трудом, вот и проблемы с болями в позвоночнике и ногах стали встречаться реже.

Канул в небытие и популярный ранее диагноз «вегетососудистая дистония», который сейчас не найти в международных классификациях. «Это реакция вегетативной нервной системы на множество влияний, среди которых важное место занимают депрессия и панические расстройства, — объясняет Богданов. — Эмоциональная (лимбическая) и рациональная составляющие работы мозга постоянно взаимодействуют: когда лимбическая часть доминирует, появляются приливы жара, чувство беспричинного страха, навязчивые тревожные мысли, ощущение нехватки воздуха при отсутствии легочной патологии. Сейчас в диагностике больше внимания уделяется внутренним переживаниям и психическим механизмам, активирующим лимбическую систему, чем вегетативным проявлениям ее активности, обозначаемым как ВСД».

При этом в стационаре РКБ увеличивается количество тяжелых пациентов. Богданов выделяет более тяжелое течение аутоиммунных и паранеопластических заболеваний, миастении, аутоиммунным энцефалитам, острым и хроническим воспалительным полиневритам.

Житкова добавляет, что в мире бурно развивается направление нейроиммунологии. В Татарстане, например, аутоиммунные энцефалиты, при которых организм начинает вырабатывать антитела к собственной нервной ткани, стали лучше распознавать. «У, казалось бы, здорового человека внезапно появляются психотические симптомы или когнитивные нарушения. Диагностика сложная, но очень интересная, требует от врача не только специальных знаний, но и достаточно быстрого реагирования, поскольку это один из вариантов обратимых деменций», — говорит Житкова.

Специалисты подчеркивают, что важно обратиться к врачу вовремя. Да, начальные симптомы многих заболеваний очень размыты: например, в топ-5 основных жалоб входят головная боль, головокружение, боли в шее, спине и руке, нарушения сна, проблемы с памятью, но важно бдительно относиться к своему организму. Богданов, например, советует не доводить до болевого синдрома, а обращать внимание на слабость, изменение походки, снижение активности.

«При болезни Паркинсона большинство пациентов обращаются из-за тремора, потому что это заметный косметический дефект. Главное же проявление — скованность, уменьшение спонтанных движений, „маскообразное“ лицо — часто не замечается ни самим человеком, ни окружающими. Похожая ситуация с миастенией: когда болезнь начинается с глазных мышц, с опущения века, люди идут к врачу, потому что „некрасиво“. А первые проявления — общая слабость и утомляемость, человек делает общие анализы крови, ходит к другим специалистам и не связывает это с неврологией», — объясняет Богданов.

По словам Житковой, на начальных стадиях когнитивных нарушений лечение максимально эффективно. Да, если речь идет о болезни Альцгеймера, то процесс не остановить и со временем человек будет нуждаться в помощи при самообслуживании. Вопрос в том, когда наступит это время. «Лечение, которым мы сегодня располагаем, — это борьба за функционал. Даже если вылечить не получается, мы можем существенно продлить самостоятельную жизнь человека и облегчить нагрузку на семью и систему здравоохранения», — объясняет специалист.

Еще одна общая проблема — короткое время приема: всего 22 минуты, за которые надо собрать анамнез, осмотреть, провести психометрическое обследование, сформулировать тактику лечения Фото: © Bulkin Sergey/news.ru / www.globallookpress.com

Дефицит кадров и времени: узкие горлышки неврологии

Несмотря на мощный исторический фундамент, сильные компетенции и новаторство на уровне страны, татарстанскую неврологию не обошел кадровый голод. В республике — около 2 тыс. неврологических коек, больше 800 — для помощи при инсультах. В госзвене открыты 694 ставки врача-невролога для взрослых, если верить оценкам профильных порталов вроде «ПроДокторов», в одной Казани почти 600 неврологов. Но, по данным минздрава РТ, укомплектованность в среднем — около 73%, наиболее значимый дефицит — в поликлиниках первичного звена.

«Почти в каждом отделении есть дефицит. Люди с хорошей подготовкой и живым интересом к специальности часто уходят в платный сектор, где нагрузка более предсказуема. Это большая проблема. Причины понятны: уровень зарплаты, нагрузка, высокая ответственность. Неврологи — врачи терапевтического профиля, мы не оперируем, но ответственность у нас не меньше, чем у хирургов: есть неврологические заболевания, от которых пациенты, к сожалению, тоже умирают. Иногда приходится очень быстро принимать решения. И сама специальность сложная, неврология находится на границе многих дисциплин. Мы работаем на стыке с ЛОР-врачами, офтальмологами, стоматологами — сложно назвать специальность, с которой мы не пересекаемся», — объясняет Житкова.

Еще одна общая проблема — короткое время приема: всего 22 минуты, за которые надо собрать анамнез, осмотреть, провести психометрическое обследование, сформулировать тактику лечения. Для пациентов с когнитивными нарушениями этого объективно мало.

В Татарстане нашли решение: заключили с территориальным ФОМС дополнительное тарифное соглашение, благодаря которому врачи могут проводить необходимые обследования в рамках ОМС. «Такие приемы дороже для системы, но это обосновано: нужно исключать, например, дефицит витамина B12 или гипотиреоз, которые могут имитировать болезнь Альцгеймера, — объясняет Житкова. — Так мы выполняем плановое задание, имеем возможность работать не по количеству „галочек“, качество не страдает, и пациенты получают нужное обследование. Межрайонные кабинеты тоже используют подобный подход в зависимости от возможностей их медучреждений. Это рабочий компромисс, пока федеральные нормы не изменены».

В таких условиях важно отметить врачей, на которых буквально держится отрасль. С опорой на экспертные оценки ведущих специалистов из государственной и частной медицины мы составили топ неврологов-практиков, которые будут спасать сложного пациента в стационаре и которым можно прийти на прием по ОМС или платно. Это не рейтинг, фамилии в таблице указаны в алфавитном порядке.

Инсультологическая служба в Татарстане выстроена мастерски, и это заслуга профессора Дины Хасановой. Она получила титул «Врач года» Татарстана в 2012-м, больше 40 лет в медицине Фото: rmbic.tatarstan.ru

«Самые стойкие люди»: асы госзвена

«Самые стойкие, „фанаты“ своей профессии — это люди, которые много лет работают в системе ОМС, выдержали все перегибы и сохранили интерес к специальности. Им сложно не отдать дань уважения», — говорят наши собеседники. В этом сегменте сверхсложный участок — экстренная неврология, инсультология. «Там работают самые стойкие люди и дефицит особенно ощутим. Темп работы не сравним с платным приемом», — отмечают эксперты.

Инсультологическая служба в Татарстане выстроена мастерски, и это заслуга профессора Дины Хасановой. Она получила титул «Врач года» Татарстана в 2012-м, больше 40 лет в медицине. Ее называют асом ангионеврологии, она «поставила» инсультологическую службу в республике, сейчас курирует эту сферу на уровне всего Поволжья как главный внештатный невролог ПФО. Собеседники отмечают, что к ней на обычный прием не попасть (поэтому она не вошла в топ практиков), Хасанова консультирует врачей в неврологических отделениях МКДЦ и 7‑й горбольницы.

В одном из интервью она вспоминала, как 20 лет назад при ней в МКДЦ впервые ввели тромболитик прямо к тромбу. «Мы все собрались в операционной, у пациента был паралич руки, ноги и отсутствовала речь. <.> Я ему задаю вопрос: „Как вас зовут?“ И он вдруг испуганно говорит: „Пашка“. Буквально у нас на глазах восстановилась функция руки, ноги и речи. У врачей на глазах были слезы», — рассказывала Хасанова.

Еще один мощный стационар — в РКБ. У пациентов в нем часто одновременно несколько заболеваний — и неврологических, и других с неврологическими проявлениями, каждое со своей логикой течения. «В таких ситуациях недостаточно просто лечить инсульт, эпилептические приступы или паркинсонизм, нужно видеть все сопутствующие состояния», — объясняет Богданов. Типичный случай: у человека — доброкачественная опухоль мозжечкового угла, из-за чего у него перекос лица, снижение слуха, продолжительная тошнота и рвота. На фоне рвоты пациент теряет тиамин (витамин В1), у него развивается тиаминовая энцефалопатия — тяжелое поражение мозга, вплоть до летального исхода. Во время операции возникает кровоизлияние в стволовую зону, следом — дыхательное расстройство. Три неврологических расстройства с разными причинами, и каждое требует своего специалиста: нейрохирурга, невролога, пульмонолога, радиолога.

Еще один мощный стационар — в РКБ. У пациентов в нем часто одновременно несколько заболеваний — и неврологических, и других с неврологическими проявлениями, каждое со своей логикой течения Фото: «БИЗНЕС Online»

Еще пять неврологов ведут прием в поликлинике РКБ, каждый день они осматривают до 150 человек. «Между поликлиникой и стационаром идет постоянный обмен: часть пациентов направляют к нам напрямую, по другим обсуждаем тактику и сроки госпитализации», — объясняет шеф неврологической службы больницы Богданов, который лично руководит спасением наиболее сложных пациентов. Его, как и Хасанову, относят к высшей лиге неврологии: врач года Татарстана в 2019-м, лауреат общероссийской премии «Профессор года – 2024», почти полвека в медицине. При нем организована работа двух специализированных клинико-диагностических центров: республиканского клинико-диагностического эпилептологического центра РКБ и республиканского клинико-диагностического центра ботулинотерапии и экстрапирамидной патологии (к ним относятся расстройства движения — болезнь Паркинсона, тики, миоклонии и т. д.).

В РКБ, помимо Богданова, отмечают завотделением общей неврологии Марата Хайруллова. «Это универсальный специалист, к нему можно прийти с любым вопросом. Но сила его не только в профессиональных, но и человеческих качествах. Мы, врачи, все иногда срываемся, но Марат Абдулхаевич — человек, с которым пациент никогда не почувствует, что врач не на его стороне», — говорят наши собеседники.

Собеседники называют отделение Наталии Поповой образцовым в регионе как по структуре, так и по результатам Фото: emckzn.ru

В горбольнице №7 источники хвалят Наталию Попову, завотделением неотложной неврологии. Собеседники называют ее отделение образцовым в регионе как по структуре, так и по результатам. «Неотложная неврология — это инсульты, миастенические кризы, энцефалиты, тяжелые воспалительные заболевания нервной системы. Ситуации, когда человек немедленно должен оказаться в больнице, иначе рискует остаться инвалидом или погибнуть. Со всем этим справляется команда Поповой», — говорят собеседники.

Из Набережных Челнов выделяют Ларису Крылову — главного внештатного реабилитолога города, заведующую отделением реабилитации в госпитале для ветеранов войн. Ее называют отличным специалистом, у которого восстанавливаются пациенты 10 районов Татарстана. Фишка Крыловой — ботулинотерапия, с помощью которой она ставит на ноги людей после инсультов. Ежегодно такую терапию проходят около 100 пациентов. А вот ярких имен в Альметьевске или Нижнекамске наши источники вспомнить не смогли — пациенты из этих городов в сложных случаях приезжают лечиться в Казань.

Профессор Фарит Хабиров — потомственный врач, представитель династии Абашевых – Хабировых, дядя нынешнего министра здравоохранения РТ Альмира Абашева (на фото) Фото: «БИЗНЕС Online»

«Многие говорили, что скрывали бы такой диагноз»: кто лечит склероз и деменцию?

В республике есть ряд узкопрофильных центров по нескольким направлениям неврологических патологий. Например, отдельная служба по рассеянному склерозу работает на базе ГКБ №7. Этим направлением занимаются профессор Фарит Хабиров и главный внештатный невролог минздрава, доцент Тимур Хайбуллин. В рамках ОМС центр проводит диагностику, лечение и диспансеризацию пациентов с демиелинизирующими заболеваниями.

Хабиров — легенда: лауреат Государственной премии РТ, основатель научной школы, воспитал плеяду последователей, получил четыре патента, разработал 16 рационализаторских предложений. Он возглавляет кафедру неврологии и мануальной терапии КГМА, которая исторически занималась вертеброневрологией и продолжает ее развивать. «Вертеброцентр в Казани, к сожалению, закрылся, и такие пациенты стали не у дел немного, но специалисты есть», — говорят собеседники. Хабиров — потомственный врач, представитель династии Абашевых – Хабировых, дядя нынешнего министра здравоохранения РТ Альмира Абашева.

Службу по деменции, которую источники считают достижением республики, возглавляет Житкова — именно ей приписывают появление «кабинетов памяти». Они начали работу с 2023 года, их встроили в систему ОМС. Их в республике 6, пять межрайонных кабинетов на базе поликлиник в Чистополе, Альметьевске, Елабуге, в госпитале ветеранов войн в Казани и Челнах. Головной кабинет — республиканский центр когнитивных расстройств (РЦКР) при МКДЦ, опыт которого призывают тиражировать на федеральном уровне, рассказывает Житкова.

Опрос населения, проведенный в 2024 году в рамках социального проекта «Деменция.нет», показывает: об этом заболевании стали слышать чаще, но качество знаний остается низким Фото: «БИЗНЕС Online»

«С 2009 года мы занимались этой темой сначала в рамках научного интереса, потом это стало клиническим направлением, — говорит она. — Опрос населения, проведенный в 2024 году в рамках социального проекта „Деменция.нет“, показывает: об этом заболевании стали слышать чаще, но качество знаний остается низким. Люди не понимают, с чем нужно обращаться, куда, к какому специалисту. Диагноз по‑прежнему стигматизирован: многие говорили, что скрывали бы такой диагноз у родственника и у себя. При этом заболеть может кто угодно, это не болезнь асоциальных людей».

Житкова принципиально не ведет платный прием, все силы отдает ОМС в МКДЦ. Помимо клинической работы, ее центр проводит интеллектуальный фитнес-марафон «ПРОФИлактика» (в этом году — 20 сентября в парке им. Горького) и фотопроект «Линии жизни», показывающий портрет людей с деменцией. Новая выставка планируется в сентябре – октябре этого года.

Асом по двигательным нарушениям — в том числе, например, болезни Паркинсона — единогласно называют Зулейху Залялову. В 2012 году она основала центр «Сихат». «Там работают специалисты очень высокого уровня. Это одно из наших выдающихся достижений в области нарушений движения, Зулейха Абдуллазяновна — руководитель и главный идеолог центра. У них хорошо поставлена диагностика, есть приемы по ОМС (на базе госпиталя ветеранов войн Казани) и частные (в центре „Сихат“)», — говорят собеседники.

В столице РТ и пригороде 2ГИС по запросу «невролог» выдает 251 точку, 90% организаций — коммерческие Фото: © Bulkin Sergey/news.ru / www.globallookpress.com

От «необъяснимых» симптомов до «пылающего» мозга: кого хвалят в частном звене?

В Казани и Татарстане работают десятки частных клиник и медицинских центров, предлагающих консультации невролога. В столице РТ и пригороде 2ГИС по запросу «невролог» выдает 251 точку, 90% организаций — коммерческие. Именно в частные клиники все чаще уходят пациенты с хроническими и «неочевидными» жалобами: головная боль, мигрень, головокружения, тревога, нарушения сна, «необъяснимые» симптомы, с которыми не помогли в госклинике. Или, например, в свое время поставили «вегетососудистую дистонию» и отправили с глаз долой. Сейчас в их состояниях разбираются тщательнее.

Типичный пример: боль в спине без грыжи и травмы, плохой сон, тревога, внутренний дискомфорт. «Это как раз категория так называемых функциональных пациентов: живот болит, но не гастрит, сердце, кажется, болит, но не инфаркт миокарда, тазовая боль у женщин, которая не связана с воспалительными заболеваниями», — объясняет профессор Якупов и подчеркивает, что число таких состояний растет с каждым годом: существенно увеличивается количество пациентов с тревожным, депрессивным компонентом. «Одних только антидепрессантов в прошлом году в России выписали на 30 процентов больше. А позапрошлом году — на 15 процентов», — добавляет он.

В неврологии частное звено участвует и в развитии науки. Сам Якупов, исследуя функциональных пациентов, даже предложил научную концепцию «пылающего мозга»: его исследования показали, что у таких людей есть особенности вегетативной нервной системы, психики, а также в генетике. Из-за этого организм человека реагирует неадекватно, растет тревожность — «пылающий», тревожный мозг запускает цепочку внешних проявлений в виде боли и дискомфорта.

«Для коррекции вегетативных расстройств есть эффективные препараты, с помощью когнитивно-поведенческой терапии можно поменять образ мыслей, воздействовать на эмоции: снижать уровень тревоги, убирать депрессию, бессонницу. Это тот самый комплексный подход с участием разных специалистов (невролога, психотерапевта, психолога), который работает. Вот вам пример: обратилась пациентка зрелого возраста с жалобами на гипертонические кризы и плохой сон. Потом оказывается, что у нее высокий уровень тревоги и выраженные вегетативные нарушения. Мы убираем тревогу, нормализуем сон, корригируем вегетативные расстройства — и больше она гипотензивные препараты не пьет», — объясняет суть работы Якупов.

«Профессор Якупов — ключевая фигура по расстройствам сна, блестящий сомнолог», — говорят наши источники Фото: Евгения Иванова

Сомнология — еще одно отдельное направление, которое, по словам наших собеседников, уходит в частный сектор. «Профессор Якупов — ключевая фигура по расстройствам сна, блестящий сомнолог», — говорят наши источники. Он развивает сомнологию как науку, а сейчас проводит не имеющее аналогов в РФ научное исследование «Как спят россияне?», уже опрошено более 7 тыс. жителей страны. «Около 60 процентов имеют проблемы со сном, а более 70 процентов из них нарушают гигиену сна», — делится он предварительными результатами с изданием.

В Татарстане хвалят специалистов по электромиографии (ЭМГ) — методу оценки состояния периферической нервной системы и мышц. Один из самых известных — Александр Рогожин. Он занимается всей группой заболеваний периферического нейромоторного аппарата. «Но вместе с тем именно к нему направляют на ЭМГ и другие неврологические исследования, в том числе и профильные кафедральные специалисты», — говорят коллеги.

Асом по миастении считают Ирину Хафизову — она ведет частный прием, преподает в КФУ, является научным руководителем отделения неотложной неврологии в ГКБ №7 и руководителем миастенического центра в клинике Якупова.

В отоневрологии — работе с головокружениями и вестибулярным аппаратом — хвалят Зарину Латыпову из МКДЦ и Кристину Загидуллину, которая возглавляет кабинет коррекции головокружения в клинике Якупова.

Отдельная редкая область — нейропсихиатрия, когда неврологическое заболевание проявляется психическими расстройствами. Татарстану повезло и здесь, профи в этой узкой отрасли — профессор кафедры неврологии КГМУ Елена Менделевич. «Овладеть этой областью крайне трудно, стандартная подготовка психиатров и неврологов на это не рассчитана. Елена Геннадьевна — уникальный в своей области специалист», — говорят собеседники.

Первый детский специалист, которого единогласно отмечают собеседники, — Дина Айзатулина, главный внештатный детский невролог минздрава РТ Фото: rkbrt.ru

«Это вообще герои»: кто занимается неврологией детства?

Формально отдельной специальности «детский невролог» нет — сертификат один. Вопрос выбора. «Детские неврологи вообще герои! Как правило, это выходцы из педиатрии, но, откровенно говоря, работать по неврологии сложно, с маленькими пациентами — вдвойне сложнее. И все это в условиях дефицита кадров», — рассуждает один из собеседников, который сам в свое время сделал выбор в пользу взрослой неврологии.

Головные боли, невротические нарушения, задержка психоречевого развития, проблемы двигательного развития детей первых лет жизни, генетические заболевания — вот основной топ проблем, с которыми работают детские неврологи. Львиная доля работы уходит в госсектор с трехуровневой системой помощи, от поликлиник до ДРКБ.

Первый специалист, которого единогласно отмечают собеседники, — Дина Айзатулина, главный внештатный детский невролог минздрава РТ. Работает в отделении патологии новорожденных и недоношенных детей в РКБ и ведет прием в частных клиниках.

Отдельно выделяют детских эпилептологов. «Заболеваемость эпилепсией у детей примерно в 2 раза выше, чем у взрослых, поэтому и специалистов-эпилептологов для детей больше», — говорят в отрасли. В ГКБ №8 хвалят Светлану Сивкову, в ДРКБ — Виниру Аюпову (прием ведет в центре внебюджетной деятельности). Обеих уважают и за компетенции в узкой сфере, и за внушительный опыт работы.

Эксперты отмечают и клинику «НЭО» и ее основателей — Елену и Дмитрия Морозовых. Елена Александровна — профессор, завкафедрой детской неврологии КГМА, руководит службой детской неврологии по всему ПФО. Дмитрий Валерьевич — доцент, невролог, эпилептолог и остеопат. «Это замечательные, опытнейшие специалисты, специализирующиеся на эпилепсии и детской эпилепсии, представители легендарной династии Ратнеров – Морозовых. Они держат марку, имеют и оборудование, и знания, и время заниматься такими пациентами», — говорят об этих специалистах коллеги и добавляют, что команда Морозовых славится подходами в области эпилептологии, нейрокоррекции и нейрореабилитации детей.

***

Конечно, хороших врачей намного больше, и каждый достоин быть отмеченным в публикации. К сожалению, формат материала не позволяет сделать этого, поэтому мы призываем читателей отметить врачей-неврологов, которые помогли лично вам, в комментариях. Уверены, им будет приятно!