Алексей Леонков: «БПЛА беспредельничают на российских просторах, нужно это останавливать»

Алексей Леонков: «Я думаю, что, когда пройдут всякие погодные катаклизмы и другие вещи, удастся снизить количество FPV-дронов на линии боевого соприкосновения на отдельных участках, тогда продвижение фронта пойдет гораздо веселее» Фото: © Сергей Мамонтов, РИА «Новости»

«Чтобы взять один укреп, нужно потратить много сил и средств»

— Алексей Петрович, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— Линия фронта движется. Если мы говорим о темпах продвижения на линии фронта, то, конечно, сейчас в связи с различными обстоятельствами, в том числе погодными условиями, они не такие быстрые, как в прошлом году. Понятное дело, что если тогда мы освобождали в среднем в день по 12 квадратных километров, то сейчас скорость немного замедлилась.

Я думаю, что, когда пройдут всякие погодные катаклизмы и другие вещи, удастся снизить количество FPV-дронов на линии боевого соприкосновения на отдельных участках, тогда продвижение фронта пойдет гораздо веселее. То есть, возможно, будут более существенные подвижки. И это подтверждается тем, что главарь вот этих украинских боевиков Зеленский вовсю, как говорится, проводит вояж по всему миру, чтобы быстрее ему дали 90 миллиардов, которые ему сейчас нужны как воздух. Потому что надо закупать вооружение, платить деньги элитным частям, иначе они откажутся идти в бой.

Если мы говорим по направлениям, то, конечно, у нас самое активное — это южное направление, запорожское, донецкое, где идут сейчас основные боевые действия, это связано с окружением ореховской группировки через Гуляйполе, и зона ответственности группы войск «Днепр».

Это и славянско-краматорская группировка, ее подрезают с юга, со стороны Константиновки, с востока, со стороны Северска и Красного Лимана.

Идут тяжелые бои под Купянском. Враг пытается контратаковать, потому что если купянское направление пойдет достаточно быстро, то понятно, что там и Чугуев, и Изюм окажутся очередными целями, которых будет достигать Российская армия.

Если мы говорим о создании буферной зоны на севере, в районе Белгородской и Курской областей, то там, скажем так, подвижки идут, но тоже с трудом. Противник оказывает серьезное сопротивление, и все-таки большое количество дронов затрудняет возможность применять большие вооруженные группы. То есть мелкими группами наступать получается, а более крупные соединения пока в бой запускать нельзя, потому что противник сразу начнет массированные атаки на бронетехнику.

Сейчас основное продвижение идет в городских и поселковых агломерациях, где, как говорится, погодные условия оказывают минимальное влияние, а вот полевые передвижения по лесополкам, по «открыткам», как называют их на линии боевого соприкосновения, затруднено.

— Как вы на текущий момент в целом оцениваете нашего противника? Какие у него слабые и сильные стороны сейчас видны?

— Противник делает основную ставку на две вещи — это большое количество беспилотников и постоянное минирование, дистанционное минирование подходов к укрепрайонам, к долговременным огневым точкам. Поэтому каждый штурм идет у нас с большим напряжением сил и средств. И продвижение оказывается не таким простым, как кажется по карте.

Вот сколько мне приходилось общаться с теми, кто возвращается «из-за ленточки», они рассказывали, что, конечно, фортификационные сооружения там делали мастера: чтобы взять один укреп, нужно потратить много сил и средств, разработать особую тактику, потому что, когда штурмуешь один укрепрайон, его поддерживают другие.

И там очень много секторов обстрелов пересекаемых, привлекаемых дронов в качестве пожарной команды. Вот таким образом происходят практически все передвижения, и противник не сдается. Вернее, есть те, кто сдается, но сдаются они в том случае, если у них заканчивается БК, например.

А вот попытки перебежать со стороны людей, которых насильственно бусифицировали, которых сажают на «передок», достаточно редки, потому что при первой же попытке сдаться нам в плен их уничтожают сами же украинцы. Поэтому пока мы видим упорное сопротивление на отдельных участках, но все-таки, несмотря на это, продвижение вперед идет.

«Идут тяжелые бои под Купянском. Враг пытается контратаковать, потому что если купянское направление пойдет достаточно быстро, то понятно, что там и Чугуев, и Изюм окажутся очередными целями, которых будет достигать Российская армия» Фото: © Алексей Майшев, РИА «Новости»

«Оператор действует вместе с системой искусственного интеллекта»

— Вы верно сказали, что противник делает упор на ударные дроны. Насколько их хватает Киеву и насколько верна информация, что у противника их сейчас больше, чем у нас?

— Дело в том, что еще в 2024 году была создана так называемая коалиция дронов, в которую вошло 16 стран. И в 2025-м, пока Россия пыталась наладить переговорный процесс с Соединенными Штатами Америки, в странах Европы многие предприятия были перепрофилированы на производство беспилотников и комплектующих к ним.

Наше министерство обороны опубликовало адреса некоторых предприятий, но это вершина айсберга. Всего таких предприятий зарубежные аналитики насчитали свыше 500. И показатели и возможности их производства достигают миллионных значений. Это видно по количеству боевых вылетов, которые совершают сейчас беспилотники не только на линии боевого соприкосновения, но и вне зоны специальной военной операции.

И география применения этих беспилотников расширяется, они уже долетают до Перми, Урала. Атаковали Ленинградскую область с территории Прибалтики и Финляндии. Дело в том, что противник поставил задачу увеличить количество боевых вылетов до 5 миллионов в этом году. Это примерно в 2 раза больше, чем было в 2025-м.

И мы видим, что все идет именно по такому плану. Британцы в прошлом году заявляли, что они сделают для Украины 100 тысяч беспилотников, сейчас уже эта цифра равна 120 тысячам, и они уже поступают на Украину. Конечно же, наши ВКС выносят все сборочные единицы (на Украине), где собираются эти беспилотники, выявляют места базирования операторов, которые управляют этими беспилотниками.

Но количество беспилотников, конечно, огромное. На отдельных участках они имеют тотальное преимущество, а на отдельных их практически нет. Это связано с тем, что у украинских операторов наблюдается кадровый голод. Не хватает квалифицированных специалистов, которые бы грамотно применяли БПЛА.

Сейчас основная тактика применения беспилотников следующая: один оператор действует вместе с системой искусственного интеллекта, и вот они летают роями, и поэтому есть печальная статистика, что на одного бойца, который из двойки или тройки атакует очередной блиндаж, приходится от 8 до 10 БПЛА, атакующих его практически одновременно. Та же самая статистика и по бронетехнике. То есть мы видим, что, конечно, нужно что-то менять в этом отношении.

И все располагают надеждами на то, что министерство обороны не просто так опубликовало эти адреса. Если говорить о тактике ответных мер, то я надеюсь, что будет выбран следующий алгоритм: сказанное министерством обороны — предупреждение, после которого последует уничтожение всех производственных единиц, которые имеют украинскую прописку, даже несмотря на то что они находятся не на территории, подконтрольной киевскому режиму, а где-нибудь в Европе.

Нужно дать четкий сигнал европейским элитам, что, конечно, вначале полетит конвенциональное оружие, которое они не смогут остановить, но, если вдруг Европа задумает какие-то ответные меры по нашей территории, тогда следующим номером может прилететь и ядерное оружие. Я думаю, что именно такая постановка вопроса об уничтожении производственных единиц, которые находятся вне зоны Украины, может действительно снизить то количество беспилотников, которое мы сейчас наблюдаем ежедневно.

Приходят сообщения, что, хоть и справляется наша система противовоздушной обороны, но ее возможности находятся на критических показателях. Если такого рода атаки будут идти равномерно и так же массово, есть большая вероятность того, что на отдельных участках система ПВО перестанет справляться со своими задачами.

— Вы сейчас сказали о возможности ядерного удара, и действительно такие мысли появляются. Насколько вообще за время СВО вероятность того, что мы обменяемся подобными ударами, возросла?

— Она существовала постоянно. Не зря наш президент еще в начале специальной военной операции перевел стратегические ядерные силы в особый режим боевой готовности. То есть это постоянная боевая готовность, наши ВКС в любой момент готовы имеющиеся силы применить. Но здесь вопрос всегда в оценке ущерба и тех причин, которые могут стать поводом для того, чтобы это состоялось.

Да, у нас есть основы государственной политики в области ядерного сдерживания, где перечислены причины, по которым может быть применено ядерное оружие. Я имею в виду стратегическое ядерное оружие. Там есть вопросы, связанные и с конвенциональным ущербом, то есть нанесением ущерба по стратегически важной гражданской и военной структуре нашего государства.

То есть если в совокупности собрать, то, в принципе, спонсоры Украины уже дошли до крайних мер. Скажем, заявления нашей службы внешней разведки о том, что они готовы были передать Украине чуть ли не термоядерную боеголовку французской баллистической ракеты морского базирования, говорят о многом.

Все это, конечно, говорит о том, что спонсоры Украины готовы идти на крайние меры. Даже после того как были опубликованы адреса производств, по которым могут быть нанесены удары, и Дмитрий Анатольевич Медведев сказал о том, что это вполне законные для нас военные цели, Запад серьезно это не воспринял. Единственное, что мы услышали из их публичного поля: «Да как они посмели, как говорится, на нас наводить ракеты?» Понятное дело, что это плохая позиция со стороны Запада, это говорит о том, что нас вынудят пойти на эти крайние меры, потому что, я думаю, терпение, которое испытывают наши граждане, правительство, не безгранично, особенно на фоне ударов, которые наносятся в разных точках на территории Российской Федерации.

Ударов ведь объективно много: и по Туапсе, и по Ленинградской области, и по Ижевску. БПЛА, мягко говоря, беспредельничают на наших российских просторах, поэтому нужно это как-то останавливать.

Я думаю, что подобного рода операция уже в разработке, а может, уже разработана. Но еще, как говорится, поступает информация о том, что все-таки в России будет создаваться сплошное радиолокационное поле, которое позволит обнаружить эти залетные беспилотники нашим средствам противовоздушной обороны.

Дело в том, что просторы у нас большие. Противник пользуется данными спутниковой разведки, прокладывает маршруты вне зоны действия наших противовоздушных комплексов и заходит достаточно далеко. Без ответа такую ситуацию, конечно, не оставят, но вот когда произойдет этот ответ, известно только нашему Верховному главнокомандующему.

— А есть ли какие-нибудь эффективные средства борьбы с беспилотниками как в глубоком тылу, так и на фронте?

— Конечно, был разработан комплекс мер. Если посмотреть, что было в начале СВО и что сейчас, то можно увидеть крайне существенные отличия. Да, основная ставка, конечно, делается на зенитно-ракетные комплексы ПВО, такие как «Бук-М2», «Бук-М3», «Тор-М2», «Панцирь-С1», даже «Стрела-10», и другие комплексы, которые существуют.

Но сейчас они дополняются двумя, скажем так, нововведениями. Это мобильные огневые группы, которые вооружены различным стрелковым вооружением. Например, авиационная пушка 23-миллиметровая, которая обычно идет как спарка для ЗУ, получается спаренный пулемет, и пулемет «Корд» с разрывными пулями. Идут дроны-перехватчики типа «Елки».

И вот эти мобильные огневые группы стали тем самым дополнением, которое справляется с задачами, если вовремя оказывается в том месте, где прорываются беспилотники противника.

Поэтому все-таки это приоритетно — создать систему, которая обеспечит локацию всех объектов, находящихся в зоне ее видимости, с четкой идентификацией того, что в воздухе находится беспилотник противника. Скорее всего, это будут оптико-электронные каналы, можно даже говорить об их двойном назначении: они могут использоваться, например, в мирный период как чистые объекты, которые могут распознавать машины, лица и так далее, а в военный или предвоенный периоды они должны переводиться из гражданского в военное состояние для того, чтобы в воздушном пространстве своевременно обнаруживать беспилотники, которые крадутся над кромкой леса к нашим населенным пунктам, к нашим промышленным предприятиям, мостам, железнодорожным станциям и другим стратегическим объектам.

«Британцы в прошлом году заявляли, что они сделают для Украины 100 тысяч беспилотников, сейчас уже эта цифра равна 120 тысячам, и они уже поступают на Украину» Фото: © Mykhaylo Palinchak / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Подавать электричество в дома — с этой задачей они пока еще справляются»

— Мы зимой наносили особенно результативные удары по энергетике противника. Насколько сильно это сказалось на возможностях врага по прошествии времени?

— Да, это сказалось, но, скажем так, противник получил от своих спонсоров мобильные электростанции, которые работают либо от природного газа, либо от дизеля. Это такие морские контейнеры различных размеров, которые ставятся в населенных пунктах и на промышленных предприятиях, и от них идет запитывание поврежденных электросетей.

Этим и объясняется, например, такое быстрое восстановление электроснабжения, которое наблюдалось после наших зимних ударов. То есть мы выносим всю энергетику, у них выработка электроэнергии, распределение по территориям падает ниже 20 процентов, проходит пара недель — и показатели вновь достигают 60 процентов.

То есть за счет таких мобильных электростанций, которые Запад поставляет из всех своих резервов, Украина продолжает генерировать электроэнергию.

Но, скажем так, возможности этих мобильных генераторов достаточно ограничены. Например, запитать электричеством железную дорогу им не удается. Поэтому в качестве основных тяговых элементов мы наблюдаем тепловозы, которые таскают комбинированные составы, в которых есть и грузовые, и пассажирские вагоны, что, кстати, всегда затрудняет нам идентификацию этих целей.

То есть если мы уверены, знаем, что едут там украинские военнослужащие или везут технику, то такие составы подвергаются ударам, но большинство пассажирских вагонов, к сожалению, выполняет роль живого щита: там сидят мирные граждане, которые до сих пор перемещаются между городами. Поэтому можно говорить о том, что да, ущерб был нанесен по электрической сети, очень много подстанций уничтожено, но противник нашел средства быстрого возмещения мощностей. Но вместе с тем этих мощностей уже не хватает для того, чтобы запитать железную дорогу в полном объеме и запитать некоторые предприятия, которым требуется большое количество электроэнергии. А так поддерживать свет в городах, подавать электричество в дома — да, с этой задачей они пока еще справляются.

«Да, ущерб был нанесен по электрической сети, очень много подстанций уничтожено, но противник нашел средства быстрого возмещения мощностей» Фото: © Министерство обороны РФ, РИА «Новости»

— О железных дорогах тоже хотелось бы узнать. Мы примерно с июля – августа прошлого года плотно занялись целенаправленным уничтожением как раз тепловозов и другого подвижного состава. Насколько это у нас эффективно получилось?

— Да, у нас это получилось, но противнику все же удается восстановить некое количество тепловозного парка, электровозов тем более. И это происходит благодаря странам Восточной Европы, в которых осталось некое советское наследие. Большинство того, что у них сейчас есть, поставляется из Европы. В основном это все идет в виде запчастей для того, чтобы можно было восстановить эти локомотивы и запустить их вновь на железнодорожные пути.

Если мы говорим о дизелях, которые стоят в этих локомотивах, тут, как говорится, есть зарубежные аналоги, которые при определенном инженерном подходе могут стать заменителями выведенных из строя дизелей советского образца на этих тепловозах.

Противник пытается восстанавливать тепловозный парк, поэтому удары будут продолжаться до тех пор, пока у противника не останется ничего, что могло бы таскать вагоны по железнодорожным сетям Украины.

— Известно, что Украина находится в нашей железнодорожной сети, с нашей колеей. Могут ли страны Западной Европы на своих предприятиях быстро и эффективно выпускать электровозы, пригодные для использования на украинской железной дороге?

— Вы знаете, скорее всего, смогут, и я даже скажу, что, например, те тележки, о которых идет речь, уже поставлялись нам из-за рубежа. Когда-то американские предприятия заходили на российский рынок со своими тележками, которые соответствовали нашему российскому стандарту колеи железнодорожной. Она же больше, чем европейская. Было некое сотрудничество, потом все это было прекращено, но я думаю, та техническая оснастка, с которой и поставлялись вот эти железнодорожные тележки, не осталась без работы.

Сейчас, скорее всего, она выполняет роль поставщика запчастей для того, чтобы Украина могла ремонтировать свои тепловозы и вагоны. Поэтому мы видим, что, несмотря на то что разбиваются эти вагоны и тепловозы, уничтожаются в том числе и тележки, противнику все же удается возмещать некоторое количество вагонов и тепловозов. Но если смотреть общую статистику по возмещению, то все-таки количество возвращаемых значительно ниже того парка тепловозов и вагонов, который был у Украины до начала специальной военной операции.