«За три дня до его смерти я навещал его: он уже не вставал с постели, но продолжал интересоваться делами центра арабской культуры. Представляете, человек при смерти, а его интересует, чем мы занимаемся», — вспоминает доцент кафедры арабистики, исламоведения и афро-азиатских исследований Института международных отношений, истории и востоковедения КФУ Мохаммед аль-Аммари Мирзу Махмутова — академика, министра и, по некоторым версиям, бывшего разведчика-нелегала. В его рассказах ученый предстает одновременно строгим наставником, тонким арабистом, человеком большой души, который «отдал» свою дачу на «казанской Рублевке» аспиранту из Йемена, и одним из создателей современной системы образования в Татарстане. Подробнее — в нашем материале.
После демобилизации из рядов Советской армии Мирза Махмутов преподавал арабский и татарский языки в Казанском государственном университете, а потом стал министром просвещения Татарской АССР
Мирза Махмутов — механизатор, разведчик-нелегал и министр образования
Ученый-востоковед Мирза Махмутов — человек с необычной для педагога и филолога судьбой. Он родился 1 мая 1926 года в Баку в семье выходцев из села Алтары Саранского уезда Пензенской губернии РСФСР (ныне Ромодановский район Мордовии), где и провел детство. Согласно официальной биографии, после окончания семилетки и курсов трактористов в райцентре Лямбирского района Мордовии работал механизатором. С 1944 по 1956 год служил в Советской армии, до 1945-го участвовал в Великой Отечественной войне.
Известно, что Махмутов окончил Иркутское военное авиатехническое училище (1948) и восточный факультет Военного института иностранных языков (1955). Именно здесь начинается самое любопытное: во всех справочных материалах указывается, что он был разведчиком-нелегалом, однако нигде не раскрывается, в чем именно заключалась его разведывательная деятельность и в какой спецслужбе он служил. Судя по всему, речь идет о военной разведке. Чем занимался будущий академик, не достигший и 30-летия, в роли «рыцаря плаща и кинжала», остается открытым вопросом.
По словам Венера Салимова, занимавшего с 1982-го руководящие должности в КГБ ТАССР, а в 1993–1999 годах возглавлявшего комитет госбезопасности РТ (ныне советник министра внутренних дел по Татарстану), у него нет сведений о разведывательной деятельности Махмутова. «О том, что он разведчик-нелегал, я слышу впервые — такой информации у меня нет», — сказал он «БИЗНЕС Online».
Схожую позицию высказал и бывший директор музея ФСБ Ровель Кашапов. При этом он отметил, что герой публикации мог и не служить в структуре КГБ СССР. «ФСБ — это контрразведывательный орган. КГБ выполнял аналогичные функции. Разведкой мы не занимались, — сообщил Кашапов. — Можно обратиться в службу внешней разведки, но он мог служить и в главном разведывательном управлении. СВР и ГРУ — разные структуры: служба внешней разведки — это гражданская разведка, а главное разведывательное управление — военная».
В одном из интервью сын академика Искандер Махмутов отмечал, что отец глубоко переживал за судьбу татарского языка: дома в семье говорили исключительно на татарском
По косвенным признакам можно предположить, что Махмутов мог работать на Ближнем Востоке. Об этом свидетельствует его свободное владение арабским языком — в частности, сирийским диалектом — своеобразный «татарский Лоуренс Аравийский».
Мирза Исмаилович Махмутов — советский и российский педагог-теоретик, востоковед (арабист, тюрколог и исламовед), кандидат философских и педагогических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, академик АПН СССР (1978), академик РАО (1991), действительный член Академии наук РТ (1991), академик Нью-Йоркской академии наук (1992).
Родился 1 мая 1926 года в Баку. Окончил 7-летнюю школу и курсы трактористов в Лямбире (1942), работал механизатором Лямбирской МТС.
В 1944–1956 годах служил в Советской армии, профессиональный разведчик-нелегал. Участник Великой Отечественной войны. Окончил Иркутское военное авиатехническое училище (1948), восточный факультет Военного института иностранных языков (1955).
В 1956–1958 годах преподавал арабский и татарский языки в Казанском государственном университете. С 1958-го по 1976-й — министр просвещения ТАССР. С 1976-го по 1992-й — директор НИИ профессионально-технической педагогики АПН СССР в Казани. В 1992 году был одним из организаторов и первым ректором Татарско-американского регионального института (ТАРИ, Казань), затем научным руководителем.
С 1959-го по 1980-й — депутат ВС ТАССР. В разные годы был членом советского комитета всемирного совета мира, организатор всемирных конгрессов татар в Казани, президент татарского общества по связям с соотечественниками за рубежом «Ватан» («Родина»), участник международных конгрессов под эгидой ЮНЕСКО в Таиланде, Египте, Японии, Конференции афро-азиатской солидарности на Кипре, III Европейского конгресса по профессиональному образованию и др.
Автор более 500 работ по педагогике и лингвистике. Известен трудами в области лексикологии восточных языков. Разработал теорию методов проблемно-развивающего обучения в общеобразовательной и профессиональной школе.
Скончался 25 марта 2008 года, похоронен на Ново-Татарском кладбище Казани.
Не менее загадочна и его дальнейшая карьера. После демобилизации из рядов Советской армии в 1956–1958 годах он преподавал арабский и татарский языки в Казанском государственном университете, а уже в 32 года стал министром просвещения Татарской АССР, занимая этот пост до 1976-го. В одном из интервью сын академика Искандер Махмутов отмечал, что отец глубоко переживал за судьбу татарского языка: дома в семье говорили исключительно на татарском.
После распада СССР Мирза Исмаилович приступил к реализации проекта реформирования системы образования Татарстана. Под его руководством был создан Татарско-американский региональный институт (ТАРИ), построенный по модели американских колледжей, где наряду с обязательными дисциплинами студенты выбирают курсы по интересам. Кроме того, он был одним из создателей Российского исламского института и центра арабской культуры «Аль-Хадар» при КФУ. Руководитель центра Мохаммед аль-Аммари, ученик Махмутова, согласился поделиться воспоминаниями о своем наставнике.
Мохаммед аль-Аммари: «Масштаб личности был огромный, но при этом он оставался удивительно скромным»
«Мы никогда не встречались ни в институте, ни в академии — только у него дома в рабочем кабинете»
— Доктор Мохаммед, как вы познакомились с Мирзой Махмутовым?
— Я приехал из Йемена в Казань, чтобы поступить в аспирантуру Академии наук Татарстана. Тогда Мирфатых Закиев был директором ИЯЛИ, меня направили к нему. Он немного подумал и решил: раз я араб, значит, мне нужен Мирза Исмаилович Махмутов как специалист по арабистике. Они около 15 минут о чем-то говорили по телефону на татарском, из их беседы я понимал лишь отдельные арабские слова. Мирфатых Закиевич дал мне телефон и сказал: «Это академик Махмутов. Если вы ему понравитесь, он вас возьмет и станет вашим научным руководителем».
— И вы ему позвонили?
— Конечно. Тогда были только домашние телефоны, все консультации проходили у него дома. Мы никогда не встречались ни в институте, ни в академии — только у него дома в рабочем кабинете. Когда я пришел, он сразу начал говорить со мной на арабском языке.
— Он хорошо на нем разговаривал?
— К тому времени у него давно не было практики, он начал забывать язык и отдельные слова, но уже через пять месяцев нашего общения он восстановил свой уровень и стал говорить свободно, без запинок и акцента. Это уникальный человек! Его арабский был совершенен: он разговаривал как на литературном арабском, так и на его сирийском диалекте. Помню, когда он писал книгу «Мир ислама», отправлял мне текст на проверку. Представляете, академик просит меня проверить его работу! Он объяснял это тем, что пишет об арабском мире, а я, как человек, выросший в этой среде, знаю многие тонкости, которые могли быть ему неизвестны. Повторю: это был по-настоящему уникальный человек — он всегда был готов учиться, даже у собственных учеников.
«Пока Мирза Исмаилович был жив, он всегда поддерживал нас. Мы организовали вечерние курсы арабского языка для всех желающих, начали проводить Дни арабской культуры, открывали различные кружки, приглашали татарских поэтов»
— И этот уникальный человек предложил вам тему для диссертации….
— Да, мы начали обсуждать диссертацию: определились с темой и направлением работы. Я приехал с уже готовым вариантом темы, но он сказал, что по ней написано слишком много и стоит найти что-то более оригинальное. В итоге моя диссертация получила название «Взаимодействие семьи и школы как процесс педагогизации родительской общественности».
Помню, ко мне тогда приехала семья, я как раз работал над одним параграфом. Мне казалось, что получился очень хороший текст. Он сказал: «Ладно, отдохни неделю с семьей, не работай, потом придешь — посмотрим». Через неделю я вернулся, он отдал мне рукопись — все страницы были исписаны красной ручкой — и сказал: «Мохаммед, это даже наукой не пахнет». Честно говоря, я заплакал: времени ходить в библиотеку не оставалось, нужно было уделять внимание семье. Но при этом в его пометках (на двух страницах) было подробно расписано, как именно нужно выстроить текст, что писать и какую литературу использовать. Так и должно быть: когда научный руководитель не просто говорит, что, мол, это неправильно, переделай, а четко объясняет, что именно необходимо исправить и как это сделать.
В общении у нас сложились по-настоящему дружеские отношения. Меня поразило, насколько этот великий человек был прост в общении. Он приглашал меня к себе домой, познакомил с женой, Дилярой Мансуровной. Она угощала нас татарскими блюдами. Когда он хотел меня видеть, звонил в общежитие и просил вахтера передать, чтобы я ему перезвонил. Помню, однажды я не выполнил задание. Он пригласил меня к себе, я пришел, а показать нечего. Он спрашивает: «Где материал?» Я отвечаю, что не успел. Начал оправдываться: жара, шум в общежитии, музыка, танцы — не могу нормально спать, утром тяжело идти в библиотеку. Тогда он позвал жену и с улыбкой сказал: «Смотри, человек, который вырос при 60-градусной жаре, жалуется, что ему жарко и это мешает работать». После этого он дал мне ключи от своей дачи и сказал: «Второй этаж — твой, там есть библиотека. В Боровое Матюшино автобус ходит хорошо. А если ты нам разрешишь, мы с Дилярой будем приезжать по выходным: первый этаж — наш, второй — твой. Все, иди». Так я провел у него на даче три месяца: гулял по лесу, ходил к реке, занимался.
— То есть он был мягким человеком?
— В общении — да, но в науке очень требовательным. Он, можно сказать, выжимал меня как лимон. По всем параметрам. Раз в две недели я должен был у него появляться: неделю я сидел в библиотеке, писал, затем отдавал ему материал, он его внимательно изучал, через неделю мы снова встречались у него дома, где подробно все разбирали. Обсуждали буквально каждый пункт.
При этом он оставался очень человечным. Казалось бы, академик, бывший министр, человек с международным опытом — он долгие годы сотрудничал с ЮНЕСКО в рамках программ ликвидации неграмотности в арабских странах, работал в Алжире, Египте, по-моему, в Ираке. Масштаб личности был огромный, но при этом он оставался удивительно скромным. Мне, как аспиранту, было даже стыдно лениться — откровенно говоря, я просто боялся опозориться перед таким человеком.
Мохаммед Салех аль-Аммари — педагог, специалист в области арабского языка и методики его преподавания, кандидат (PhD) педагогических наук, доцент КФУ.
Родился 2 декабря 1966 года в Йеменской Республике. Высшее образование получил в Казанском государственном университете им. Ульянова-Ленина, который окончил в 1988-м по специальности «научный коммунизм».
С середины 1990-х годов работает в системе высшего образования РТ. Занимал преподавательские и административные должности в Татарском государственном колледже и Татарском государственном гуманитарном институте, где прошел путь от преподавателя до заведующего кафедрой и профессора. С 2011-го работает в КФУ. В разные годы занимал должности профессора и доцента на кафедрах восточных языков, африканистики и исламоведения. С 2023-го — доцент кафедры арабистики, исламоведения и афро-азиатских исследований Института международных отношений, истории и востоковедения КФУ.
С 1999 года является руководителем центра арабского языка и культуры «Аль-Хадара». Выступает председателем организационного комитета ежегодных Дней арабской культуры в РТ, а также участвует в организации ежегодной всероссийской олимпиады по арабскому языку. Является членом общества востоковедов РФ, а также заместителем главного редактора научного журнала Eurasian Arabic Studies.
Аль-Аммари — автор и соавтор научных и учебно-методических работ по арабскому языку, включая пособия по грамматике, синтаксису, деловому арабскому языку и чтению. Всего им опубликовано около 25 научных работ, в том числе учебные пособия, используемые в образовательной практике.
«Однажды Мирза Исмаилович пришел ко мне и сказал: «Мохаммед, я вчера был у президента — он предложил создать центр арабской культуры»
«За три дня до его смерти я навещал его: он уже не вставал с постели, но продолжал интересоваться делами центра»
— Как сложились отношения после учебы?
— Позже у нас начались деловые отношения: мне предложили преподавать арабский язык в ТАРИ, где ректором была его супруга Диляра Шакирова. Я начал преподавать, а затем меня назначили начальником отдела восточных языков.
Однажды Мирза Исмаилович пришел ко мне и сказал: «Мохаммед, я вчера был у президента — он предложил создать центр арабской культуры». Речь шла о президенте Татарстана Минтимере Шаймиеве, который как раз вернулся из Саудовской Аравии, где был удостоен престижной международной премии имени короля Фейсала.
— А разве до этого в Казани не было центра арабской культуры?
— Были какие-то неформальные инициативы, в основном на уровне студенческих объединений. Я так и сказал Мирзе Исмаиловичу, что, в принципе, центр у нас уже есть, остается только узаконить его. И он мне сказал: «Ты же видишь, я человек занятой, у меня нет времени этим заниматься. Завтра я должен дать президенту ответ. Если ты согласен, будем вместе его создавать, если нет, то я скажу президенту, что не получится». Я сказал, что проблемы нет. Тем более у меня были коллеги — преподаватели арабского языка Таки аль-Дин Ассамади из Иордании и Амир аль-Хадж из Судана. Мы собрались, и ученый совет ТАРИ принял решение о создании центра. Затем зарегистрировали устав в минюсте РТ.
Пока Мирза Исмаилович был жив, он всегда поддерживал нас. Мы организовали вечерние курсы арабского языка для всех желающих, начали проводить Дни арабской культуры, открывали различные кружки, приглашали татарских поэтов. Например, однажды провели литературный вечер, посвященный Габдулле Тукаю и тунисскому поэту Абуль-Касиму аш-Шабби: у них действительно схожие судьбы — оба рано ушли из жизни и оставили большое поэтическое наследие.
Сегодня мы организуем всероссийские олимпиады по арабскому языку совместно с Казанским федеральным университетом, проводим курсы, отправляем студентов на стажировки в арабские университеты, а преподавателей — на повышение квалификации
«Мирза Махмутов стоял у истоков, делал первые шаги и вкладывал в это свою душу»
— То есть все, что есть сейчас, — это заслуга Махмутова?
— Можно смело сказать, что да. Все, чего удалось добиться, во многом стало возможным благодаря Мирзе Махмутову. Он стоял у истоков, делал первые шаги и вкладывал в это свою душу. Бывали моменты, когда у меня возникали трудности, я думал закрыть центр, сосредоточиться только на преподавании и жить спокойно, но вспоминал Мирзу Исмаиловича и останавливался. Понимал, что должен довести начатое до конца.
За три дня до его смерти я навещал его: он уже не вставал с постели, но продолжал интересоваться делами центра. Представляете, человек при смерти, а его интересует, чем мы занимаемся.
«Я бы не сказал, что Мирза Исмаилович был глубоко религиозным, но для ислама сделал очень много»
«Мы вас обманывали — сами были верующими, а вам доказывали, что Бога нет»
— В его биографии есть упоминание о том, что он был нелегальным разведчиком, но подробности не приводятся. Он вам что-нибудь рассказывал об этом?
— Нет, об этом он мне ничего не рассказывал. Говорил только, что изучал арабский язык в военном институте и что там требовалось разговаривать только по-арабски. Если преподаватели слышали, что курсанты между собой общаются на другом языке, их наказывали.
— Любопытно узнать о его религиозных убеждениях. Одни говорят, что он был коммунистом-атеистом, другие — что был верующим человеком.
— Мирза Исмаилович был человеком высокообразованным. Я бы не сказал, что он был глубоко религиозным, но для ислама сделал очень много. Возглавлял кафедру арабского языка в исламском университете, разрабатывал образовательные программы.
Мирза Исмаилович часто говорил, что его цель — воспитать студентов как искренне верующих людей, но не фанатиков. Для него было важно, чтобы люди правильно понимали суть ислама и имели взвешенное представление о религии. Возможно, на него повлияла советская идеология, в которой он воспитывался, но он оставался мусульманином. Интересно, что даже преподаватели научного атеизма нередко признавались в личной вере.
— В КГУ даже иностранным студентам из арабских стран преподавали научный атеизм?
— Да, конечно. Обязательными были и курсы истории КПСС. Я сам получил образование по специальности «научный коммунизм». Перед поступлением в Казанский государственный университет мы в течение года учили русский язык: сначала полгода в Харькове, затем полгода в Ташкенте. Это делалось специально, чтобы иностранные студенты познакомились с разными республиками Советского Союза и увидели преимущества социализма.
Преподаватели научного атеизма были хорошо подготовлены: мы с ними спорили, а они приводили внешне логичные контраргументы. Но уже после распада СССР на дне рождения одного из преподавателей наш педагог по научному атеизму признался мне: «Мохаммед, ох как мы вас обманывали — сами были верующими, а вам доказывали, что Бога нет». Такое было время.
Комментарии 20
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.