«Фактически началась завершающая фаза. И взятие дуги Константиновска – Дружковка – Краматорск – Славянск под наш контроль будет означать фактическое освобождение Донбасса, полное» «Фактически началась завершающая фаза. И взятие дуги Константиновска – Дружковка – Краматорск – Славянск под наш контроль будет означать фактическое освобождение Донбасса, полное» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

«В Пентагоне с тревогой этого ждут»

— Иван Павлович, какова ваша оценка фронта на текущий момент?

— Я бы сказал так: пока изменения не слишком большие, но надо отметить одно действительно очень важное событие — это наше закрепление в Константиновске. Это, безусловно, оказывает серьезное влияние на центральный участок фронта да и на исход кампании, по большому счету, если мы сейчас говорим о кампании по освобождению Донбасса. Фактически началась завершающая фаза. И взятие дуги Константиновска – Дружковка – Краматорск – Славянск под наш контроль будет означать фактическое полное освобождение Донбасса.

А с политической точки зрения это важнейший момент, которого со страхом ожидают в Брюсселе. Кстати, не в Вашингтоне, в общем-то, поскольку господин Трамп всячески демонстрирует свою индифферентность по отношению к ситуации на театре военных действий.

Впрочем, я думаю, что на самом деле в Пентагоне тоже с тревогой этого ждут. Ну, а Трамп скорее играет на публику, демонстрируя, что ему все равно.

Иван Павлович Коновалов родился 25 декабря 1967 года в городе Осинники Кемеровской области. Российский военный журналист, военный эксперт, кандидат исторических наук. Директор центра стратегической конъюнктуры.

С 1992 по 2003 год работал на российских телевизионных каналах, в основном военным корреспондентом. Затем являлся военным обозревателем издательского дома «Коммерсантъ» и РИА «Новости». Автор ряда работ о вооруженных конфликтах современной истории, а также по проблемам строительства Вооруженных сил РФ.

В 1986–1988 годах отслужил срочную службу в Советской армии в Монголии. В 1989-м поступил на дневное отделение факультета журналистики Московского государственного университета им. Ломоносова, который окончил в 1994 году.

С 1992-го работал на Первом канале в «Останкино», был редактором и ведущим международных новостей в программе «Утро», вел свою кинорубрику «От „Мосфильма“ до Голливуда».

С 1994 по 2003 год был военным корреспондентом в информационных программах ОРТ (1996–2000), РТР (2000–2001) и ТВ-6 (с 2002 года — ТВС) (2001–2003). Работал для программ «Новости», «Время», «Авторская программа Сергея Доренко», «Вести», «Сейчас», «Итоги», «Грани», выходивших на указанных выше телеканалах.

Провел несколько выпусков информационно-аналитической программы «Время» вместо Сергея Доренко в феврале – марте 1999 года.

Работал в горячих точках, в том числе в Чечне (обе военные кампании), Таджикистане, Афганистане, Ираке, Сомали, Сербии и Косово. Особую известность приобрел благодаря репортажам из Багдада во время войны 2003 года в Ираке (операция «Шок и трепет»).

В 2003–2006 годах — заместитель директора центра анализа стратегии и технологий.

В 2006 году вел радиопрограмму «Военный совет» на радио «Маяк».

2006–2008 — первый заместитель главного редактора и начальник военного отдела журнала «Смысл».

С февраля 2007-го по июнь 2013 года — главный редактор издательства «Социально-политическая мысль».

С мая 2008-го по март 2011 года — военный обозреватель издательского дома «Коммерсантъ».

2011–2012 — военный обозреватель РИА «Новости».

С октября 2012 года — директор центра стратегической конъюнктуры. Это исследовательская организация, которая занимается вопросами международной безопасности, строительства вооруженных сил, оборонной промышленности и военно-технического сотрудничества.

В 2014-м был консультантом по Сомали российского боевика «22 минуты».

2016–2017 — начальник сектора военной политики и экономики Российского института стратегических исследований.

С марта по июнь 2017 года — военный обозреватель и эксперт на канале «Царьград ТВ».

Автор ряда книг и монографий, в том числе романов «Журфаковский дворик», «Сержант и капитан», «История современного наемничества. „Дикие гуси“ и частные военные компании» и др.

— Почему для донбасской кампании действительно важна Константиновка?

— Константиновка — часть главной укрепленной дуги из четырех названных мной городов, это во-первых, а во-вторых, взятие этой дуги будет означать, что те небольшие остатки километров, там несколько десятков километров, которые остаются под контролем оккупантов ВСУ, будут освобождены, потому что это произойдет автоматически.

Взятие нами вот этих городов будет означать, что им просто придется отойти дальше, поскольку за этими городами нет никаких серьезных укреплений. Да, сейчас какие-то фортификации возводят, это известно. Деньги мощно разворовываются, особенно на самых ранних этапах, потому что в Киеве государственные чиновники прекрасно понимают, что это последний шанс урвать хоть какие-то деньги.

В результате укрепления создаются крайне медленно, да и не смогут они прикрыть отступающие войска как следует, создать ту цепь обороны, которая необходима после того, как мы возьмем эту дугу из четырех городов.

Кроме того, есть очень важный, даже не политический, а исторический момент. Нужно помнить, что Славянск, который замыкает эту дугу, находится на северной точке, это город, который стал символом восстания народа Донбасса против нацистской власти в Киеве, пришедшей после победы так называемого «Евромайдана».

Освобождение этого города будет означать очень и очень многое фактически для всего мира, по крайней мере для тех акторов, которые задействованы в этом конфликте, а это, считайте, почти вся Европа. И Соединенные Штаты, само собой.

— Политический вопрос: бывший глава офиса президента Украины Андрей Ермак взят под стражу на два месяца. Пока мы с вами говорим, еще неизвестно, выплатит ли он залог размером в 140 миллионов гривен, но сам факт показателен. Кроме того, бывший пресс-секретарь Владимира Зеленского Юлия Мендель также высказалась о бывшем начальнике крайне критично, подтвердив тезисы «российской пропаганды». Это совпадение или некие умышленно синхронные действия?

— Вы знаете, я так думаю, что здесь совпадение нескольких факторов. Безусловно, один из главных факторов, что НАБУ (национальное антикоррупционное бюро Украины) и САП (специализированная антикоррупционная прокуратура), в общем, не секрет Полишинеля, создавались с участием американцев и находятся под контролем американцев. И их активность всегда отражает активность администрации Трампа. Их используют как инструмент давления на киевский режим, когда это надо.

Здесь надо признать, что в Вашингтоне добить до конца киевских нацистов не желают. Их хотят склонить к переговорному процессу в том контексте, как это выгодно администрации Трампа. Но это тоже не получается. Вот поэтому используются эти органы для того, чтобы надавить на киевскую власть. Но это не все факторы.

Второй фактор, безусловный, это, конечно, то, что Кирилл Буданов* сменил Ермака на посту главы офиса президента Украины. Поскольку Буданов* — это ставленник британцев, то здесь уже воздействие на ситуацию с британской стороны. Ну и сам Буданов* позиционирует себя как генерал, участник войны, у него есть особая, скажу грубо, определенная популярность, не такая, как у Залужного, конечно, но тем не менее.

И он хочет это использовать, что понятно. Но, если это использовать для предстоящих выборов, если они все-таки будут, надо, конечно, очень сильно надавить на Ермака. В конечном итоге я не думаю, что Ермак отправится на нары, потому что там сколько их уже брали, но что-то ни один из них не сидит.

Кто выходит под залог, кто сбежал. Например, господин Миндич, увязанный во всей этой истории, теперь где? А ведь он даже не прячется, он в Израиле живет открыто, дефилирует по пляжу. Но при этом его лишили украинского гражданства.

Зачем это сделал Зеленский? Затем, чтобы Украина не могла юридически требовать экстрадиции Миндича. Он теперь не гражданин Украины, а значит, экстрадиция невозможна. Он может быть гражданином чего угодно. Зеленский таким образом прикрыл своего давнего друга, который же является его кошельком. Здесь та же ситуация и с Ермаком.

Ермак слишком долго был рядом с Зеленским и до последнего времени влиял на политические процессы, чтобы его вот так просто сдать. Но тем не менее сам факт произошел. Вы знаете, все-таки количество рано или поздно всегда переходит в качество. То есть подозрение предъявлено уже огромному количеству чиновников, политиков, бизнесменов, но никто, повторюсь, не сел. Все либо вышли под залог, либо сбежали, либо вышли под залог и сбежали.

Тем не менее количество накапливается. А когда это происходит, то может быть и качественный рывок, когда кто-то все-таки первым пойдет на нары уже официально. Хотя вот сейчас даже Коломойский*, создатель Зеленского, которого Зеленский же и предал, до сих пор сидит без предъявления фактически обвинения. Сколько он там, два года уже сидит? Но тем не менее фактического обвинения нет. Так что, конечно, тут совпадения серьезные есть.

Ну и третий фактор — это, конечно, наши успехи на фронте и общая неясность ситуации для киевского режима, если все-таки идти по пути требования американцев. В этом случае первое, что должно произойти, — это выборы. Значит, естественно, сейчас Зеленскому, да и американцам в том числе, хотя они действуют не совместно, но тем не менее (и британцам, кстати, тоже!) нужно некоторое количество людей вывести из игры.

Зеленский, понятно, выпадает, все с ним ясно. Если эти выборы будут, Зеленский никогда на них не победит, во всяком случае, относительно честным образом. Так что под эти выборы нужно расчистить поляну, по крайней мере, запретив как можно большему количеству возможных даже не кандидатур, а просто влиятельных людей баллотироваться на пост президента.

Эти люди не могут идти на выборы как кандидаты, но они способны влиять на ситуацию очень серьезно. У того же Ермака огромные ресурсы. А если он будет блокирован, то уже он как ресурс выпадает. И таких очень много: и Чернышев, и Миндич, который уже сбежал. Хотя и неясно, состоятся ли выборы, но, видимо, политический истеблишмент Украины считает, что ситуация так складывается, что все-таки они будут, что они неизбежны.

Вот мы с вами это утверждать не можем, а им самим уже это кажется, что эти выборы все равно грядут. И, понимаете, поэтому игра уже идет максимально по-крупному. Кто фактически будет руководить Украиной? А ведь действующий нацистский режим, уже сейчас очевидно, проиграет. Не факт, что следующий окажется лучше, но этот точно уходит.

Но кто будет дальше? Кто возьмет на себя опять этот лакомый кусок, который есть возможность опять распилить? Они все надеются, что Украину можно все еще пилить и пилить. Кроме того, последует ведь огромная иностранная помощь, как они надеются, что-то типа плана Маршалла. Они думают, что в них будут вливаться огромные деньги, инвестиции и так далее.

И вот в этих условиях и британцы, и американцы смотрят на ситуацию по-разному. Кто из них возглавит процесс?

«Общая картина примерно такая: военное крыло в политике и военные на фронте воспринимают Зеленского несколько не так, как говорит об этом киевская пропаганда, для них это не верховный главнокомандующий» «Общая картина примерно такая: военное крыло в политике и военные на фронте воспринимают Зеленского несколько не так, как говорит об этом киевская пропаганда, для них это не верховный главнокомандующий» Фото: © IMAGO/Andreas Stroh / www.imago-images.de / www.globallookpress.com

«Когда украинцы бросают позицию, чаще всего причиной называют коррупцию в подразделении или соединении»

— Вышеназванная политическая неразбериха в Киеве влияет на фронт или нет?

— Вне всякого сомнения, влияет. Обратите внимание, сейчас все крики о перемогах идут исключительно от самого Сырского. Раньше ведь это всегда озвучивал Зеленский. Он говорил там, дескать, мы там победили, тут победили, потом выяснялось, что там их разгромили, а тут вообще ничего не было. Как обычно, впрочем, но тем не менее. А теперь перемоги провозглашает Сырский. Ну и его голос уже тоже уходит.

Он так и говорит, мол, вот там у нас ситуация, мы держим что-то под контролем, мы героически где-то там наступаем. Все, эта уже история уже прошла. То есть Зеленский ситуацию на фронте старается менее активно озвучивать, потому что предъявлять хозяевам своим, с которыми он постоянно цапается, довольно сложно. И на все это накладывается неразбериха, когда Буданов* — глава офиса президента.

Но он-то как раз фактически является представителем той страты ВСУ, вернее, он не из ВСУ, а из ГУР, но все равно он из министерства обороны, главного управления разведки… И он представитель критикующей команды, в которую и Залужный со своей стороны входит, и так далее.

Это те военные, которые имеют целый ряд претензий к Зеленскому, а многие откровенно его ненавидят. Общая картина примерно такая: военное крыло в политике и военные на фронте воспринимают Зеленского несколько не так, как говорит об этом киевская пропаганда. Для них это не верховный главнокомандующий. Это человек, которого им навязали. И вот Буданов*, который и является представителем этого мнения, теперь глава администрации.

Вы понимаете, какой происходит серьезный диссонанс? Ермак, попавший в эту, скажем так, коррупционную схему, в этот сериал, который сначала назывался «Дело Мидаса», а теперь это называется «Династия», но тем не менее это один сериал. Естественно, что все это влияет на фронт, но в каком смысле? В основном на командиров высокого уровня. Они ведь тоже фактически чиновники и зарабатывают на этой войне. Они понимают, что вот этот бардак, который уже начинается, касается и их.

Думаете, что у них голова болит о том, что в боевых порядках происходит? Нет, конечно, они думают, как свою шкуру спасти и как денег немножко утянуть с этой же линии фронта. Вот это, конечно, прямое влияние оказывает. А дальше идет вниз. Вплоть до рядовых бойцов, которые для себя решают: «Так, если они там дерутся, эти паны, разобраться уже ни в чем невозможно, и понятно, что будет катастрофа, за что умирать?» И их можно понять, потому что обидно будет умереть, когда все равно дело проиграно. А во-вторых, может быть, не сегодня завтра уже и мирное соглашение будет, они так рассуждают. Поэтому мы видим: задача — в плен уйти, с одной стороны, или бросание позиций и уход в тыл. Причем с публичным выступлением в интернете.

И каждый раз, обратите внимание, когда они уходят, чаще всего причиной называют коррупцию в том подразделении или соединении, где они служат, поскольку на Украине бригада — это основное соединение, в их заявлениях всегда фигурирует обвинение комбрига в том, что он все украл. А в тыл они уходят с автоматами, с оружием. Так что, конечно, это все напрямую влияет и на линию фронта.

— С точки зрения военной компоненты что из себя представляет противник на текущий момент? Какие у него слабые и сильные стороны?

— Давайте будем честны, сильные стороны все еще остались, безусловно. В чем они выражаются? Они пытаются свести войну к войне дронов и делают на это ставку. В этой войне дронов наступательный момент, конечно, может присутствовать, но в чистом виде это скорее оборонительная вещь.

Если происходят наступательные действия войск, то там должно быть задействовано гораздо большее количество сегментов. А они делают ставку, в принципе, только на дроны, ну и на сильно прореженные штурмовые или просто пехотные части. То есть люди плюс дроны, а всей остальной техники почти нет. Ну в этом есть какой-то я бы не сказал, что сильный момент, но на это они могут более или менее опираться.

Но дело-то в том, что угол падения равен углу отражения. Мы тоже дроновый тренд используем по полной программе. И усиливаем, и масштабируем его. Но надо отметить, что мы и другие элементы используем.

Второе: конечно, пока есть дроны, использование их противником в прифронтовой полосе или в фронтовой полосе не столь принципиально. Они их пытаются масштабно использовать против нашей глубинной территории. Это, конечно, серьезный фактор, и относиться к этому надо серьезно.

Враг постоянно ищет подходы, проходы в нашей системе противовоздушной и противоракетной обороны. Да и использует не только дроны, кстати, а по возможности и некую ракетную технику. Тут получается эффект крысы, загнанной в угол: она напугана, огрызается и очень больно кусается в этом положении. Это надо тоже понимать.

Я хочу отметить, что в оперативных планах нашего Генштаба все эти моменты отмечаются, ну и, естественно, все эти моменты отмечаются в плане обороны нашей страны. Это разные вещи, но надо их сейчас увязывать, поскольку они дронами действуют и против нашей глубинной территории, и на море используются различные типы дронов — как надводные, подводные, так и воздушные. Ну и, естественно, на линии фронта.

А кроме этого, я бы обратил внимание, как это ни странно, на работу ТЦК. Замечу, их уже ненавидит вся Украина, это мерзавцы, которых по-настоящему ненавидят все. И тем не менее украинцы не могут восстать против них, стать просто единым фронтом. Отдельные мы видим моменты, да, действительно, даже гранаты применяют против них. Но это не сопротивление. Это люди просто пытаются конкретно отбить своих. А ТЦК тем временем ведет свою жуткую работу. Как зондеркоманды нацистские, отлавливают людей. И отлавливают достаточно много.

Другое дело, какого качества этот личный состав, который потом отправляется на линию фронта? Там слепые, глухие, с кучами болезней, и все что угодно там может быть. И до линии фронта-то из 100 пойманных этими мерзавцами доезжает ну 15 человек. А остальные либо разбегаются, либо их приходится просто списывать, потому что, если у человека какая-нибудь болезнь, если он припадочный, отправлять его бессмысленно. А передать — значит, он либо где-то в тылу остается, какие-то функции выполняет, либо он отправляется домой.

Как ни странно, но такое тоже бывает. Списывают военно-лечебные комиссии, или военно-врачебные по-нашему, а по их — ВЛК, военно-лечебные. Это тоже, понимаете, жестокость, безмерная жестокость Зеленского и его команды к своему народу, она играет ему на руку.

Действует СБУ, действуют все спецслужбы, действует полиция, всех в это втянули. Фактически все спецслужбы и все силовые структуры в тылу занимаются одним — отловом «мобилизантов». И пока им какой-то процент удается закрывать. Естественно, позитивным фактором мы это никак не назовем, страдают конкретные люди. Но ведь люди-то в украинском генштабе и офисе Зеленского потирают руки, к сожалению.

«Они делают ставку, в принципе, только на дроны, ну и на сильно прорезанные штурмовые или просто пехотные части» «Они делают ставку, в принципе, только на дроны, ну и на сильно прорезанные штурмовые или просто пехотные части» Фото: © Mykhaylo Palinchak / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Все спецслужбы Украины в тылу работают над тем, чтобы революции не случилось»

— Могут ли вызвать политическая нестабильность и ненависть к ТЦК восстание на Украине против режима Зеленского?

— Я в это не верю. Но это моя позиция. Потому что для людей характерна защита своих конкретных прав и интересов. А для восстания нужен штаб, необходимы структуры, которые бы фактически объединили всех, кто конкретно готов этим заниматься, связали бы людей, находящихся в разных точках, разных зонах.

Им нужно объединиться, а объединиться им не дают. Вот тут работают очень плотно СБУ, сами ТЦК, кстати, в том числе МВД, очень плотно работают над тем, чтобы не дать объединиться людям, которые там существуют. В отдельных ячейках, назовем их для удобства партизанскими, есть какие-то городские партизаны, сопротивленцы, те, которые действуют против ТЦК. Но ведь они как действуют? Реактивно.

Пришли за родственниками. Они собираются и приходят отбивать родственников. Пришли, например, в какую-то структуру. Например, приехали забирать врачей из скорой помощи. А те бросили сигнал, и сразу со всех сторон съезжаются другие ребята из скорой помощи, да еще с битами. И начинают мутузить этих подонков из ТЦК. Это да, есть, но, понимаете, это все локально.

Поэтому признаков того, что может быть создана некая единая структура, которая возглавит что-то вроде восстания против ТЦК, которое, безусловно, перерастет в восстание против киевского режима, потому что по-другому не может произойти, нет. А вот чтобы этого не случилось, все спецслужбы Украины в тылу работают над этим. Это их главная задача. Ну кроме той задачи, что еще и там отлавливать каких-то неугодных политиков, но их, в принципе, просто не осталось.

Вы упомянули Мендель. Вот она впервые объявила публично о том, что и так все знали. Но теперь это уже предмет дискуссии и в том числе в западных экспертных сообществах и западных СМИ, она открыто сказала, что Зеленский — это вор и наркоман.

Эдакий наркофюрер, и поэтому этого безумца держать у власти просто опасно уже и для западных политиков, потому что это рано или поздно может коснуться их. В конце концов, вспомните ситуацию с Орбаном. Зеленский же ему напрямую угрожал. Он сказал, что передал адресные данные Орбана в ВСУ, в структуры украинских националистов, в спецслужбы.

А уж они потом будут решать, что делать. А ведь это надо додуматься — открыто такое заявить. А что, если он то же самое скажет по поводу Макрона? Я думаю, Макрон вечером от своей жены получит по полной программе за это.