«Выход на экспорт усложняет конкуренция с китайскими производителями. Они географически ближе, у них и плечо логистическое меньше, и за счет экономии на масштабах они могут агрессивно давить по цене», — жаловался топ-менеджер «Росхима» Аршам Согомонян. Азиатские партнеры не спешат рвать многолетние связи с ЕС и Китаем ради химии из России, даже если продукция дешевле. Предприятия упираются в квоты, платежный коллапс из-за страха банков перед вторичными санкциями и иногда жесткие лицензии. «Химград» же решил вывезти целые производства в Узбекистан, где из местного сырья резиденты делают продукт для рынков Афганистана, Австралии и Мексики. Подробности — в материале «БИЗНЕС Online» с «химической» сессии KazanForum 2026.
Азат Бикмурзин рассказал о крупнейшем проекте «ПЭТФ-цепочка» на 340 млрд рублей
Нефтяники строят «ПЭТФ-цепочку»
«Нефтегазохимия России и стран ОИС. Общие вызовы, результаты и возможности»: сессия с таким названием состоялась в прошлую пятницу в «Казань Экспо» в рамках KazanForum 2026. Что странно, гигантов нефтегазохимии Татарстана — СИБУРа и «Аммония» — на профильном мероприятии не было. Нефтехимики на форуме лоббировали полимерные решения в трубы, а газохимический комплекс рассуждал о запрете на исраф (расточительство) в сельском хозяйстве…
В итоге первое слово дали «Татнефти». Директор нефтегазохимического комплекса компании Азат Бикмурзин рассказал о крупнейшем проекте «ПЭТФ-цепочка» на 340 млрд рублей. Схема выглядит так: параксилол – терефталевая кислота (ТФК) – полиэтилентерефталат (ПЭТФ). Главная задача проекта — запустить более глубокую переработку нефти, т. е. превратить продукт нефтепереработки в качественный полимер, маржинальность которого выше. Всего планируется выпускать 714 тыс. т параксилола, 1 млн т ТФК и 450 тыс. т ПЭТФ.
«Впервые практически с нуля будет сформирован полный цикл переработки от сырой нефти до производства высокотехнологичного полимера. ПЭТФ используется в пластиковых бутылках, пленках, волокнах. Это проект с выраженным импортозамещающим характером. В результате ожидается рост доли российской продукции на внутреннем рынке до 93 процентов по ПЭТФ, до 95 процентов в синтетических волокнах и до 72 — в текстильных нитях», — привел данные Бикмурзин.
Производство ТФК в Нижнекамске позволит на 100% заместить импорт, продолжил он. В целом появление этого комплекса «придаст существенный импульс развитию производства конечных товаров в пищевой, текстильной промышленности, агропромышленности и электронике». Будет создано почти 1 тыс. рабочих мест в Нижнекамском промузле. Проект будет генерировать порядка 20 млрд рублей дополнительных налогов ежегодно.
Но чтобы воплотить эти мечты в жизнь, нужна государственная поддержка. И нефтяники ее получили. Ранее стало известно, что правительство России направит на субсидирование кредита для проекта «Татнефти» почти 50 млрд рублей. «[Общие] инвестиции — порядка 300 миллиардов рублей, что является высокой финансовой нагрузкой, особенно в свете того, что компания реализует параллельно различные другие направления. В связи с этим совместно с федеральными органами власти и с республиканскими, при участии непосредственно раиса РТ, были найдены решения по мерам государственной поддержки, оптимальные с точки зрения баланса интересов государства и инвестора», — прокомментировал Бикмурзин.
Модератор сессии — гендиректор АО «Татнефтехиминвест-холдинг» Рафинат Яруллин — отметил, что особенно остро промышленность нуждается в волоконном ПЭТФ. «Против этого полимера все воюют, но все его используют», — сделал он ремарку. Видимо, имеются в виду экологические ограничения. С 1 сентября 2025 года в России запрещено производство многослойных ПЭТ-бутылок, а также ПЭТ-упаковки с ПВХ-этикетками (за исключением термоусадочных).
Гендиректор АО «Татнефтехиминвест-холдинг» Рафинат Яруллин отметил, что особенно остро промышленность нуждается в волоконном ПЭТФ
«Азия заметно опережает глобальные тенденции»
В последние годы глобальная химическая промышленность развивается все менее равномерно, и эта неравномерность только усиливается, рассказал о глобальном химическом контексте руководитель развития международного бизнеса АО «Росхим» Аршам Согомонян. Мол, если раньше центрами тяжести химической индустрии считались Европа и США, то сейчас картина заметно меняется в пользу Азии.
«С 2022 года в Европе закрылось порядка 160 промышленных площадок. Было выведено из эксплуатации порядка 37 миллионов тонн мощностей, что эквивалентно 9 процентам всей химической базы Европы. При этом за последнее десятилетие доля европейского химического продукта на глобальном рынке упала с 25 до 15 процентов», — обрисовал он тренды.
При этом на Азиатско-Тихоокеанский регион приходится порядка 60% всех глобальных продаж химической продукции. На долю только одного Китая — до 45% в этом объеме. В 2024 году азиатский рынок химии вырос примерно на 5–6%, в то время как общемировой рынок — на 3–4%. «То есть Азия заметно опережает глобальные тенденции. И внутри этого азиатского блока особенно выделяется Юго-Восточная Азия. На данный момент отраслевые обзоры оценивают химический рынок Юго-Восточной Азии примерно в 240 миллиардов долларов с перспективой роста к 2030 году до 450 миллиардов», — указал спикер.
Спускаясь на уровень конкретных азиатских стран Организации исламского сотрудничества — Индонезии, Малайзии, Брунея и Таиланда как страны-наблюдателя, Согомонян выделил следующие тенденции. В Индонезии химотрасль выросла в 2024 году на 5,8%, а в 2025-м — уже на 6,5%, государство ставит приоритетом развитие нефтехимии. В Малайзии правительство намерено повысить вклад химической промышленности в ВВП с 3,5 до 4,5% и сделать страну одним из главных реципиентов прямых инвестиций в специальную химию в рамках АСЕАН.
Бруней, традиционно ориентированный на сырьевой экспорт нефти и газа, за счет крупных инвестиционных проектов превращается в значимый даунстрим-узел. Таиланд был и остается крупным перерабатывающим и нефтехимическим узлом: после трудного 2023 года отрасль уже восстановилась и переходит к устойчивому росту.
«В результате эти четыре страны становятся для глобального химического бизнеса уникальным сочетанием растущего спроса, развивающейся переработки и крупных инвестиционных проектов, что создает окно возможностей для коопераций и координации», — подчеркнул Согомонян.
Возникает естественный логичный вопрос: кто может стать для этих стран надежным долгосрочным партнером? «Россия здесь обладает довольно очевидным преимуществом. Это одна из немногих стран, где сохранилась и развивается мощная диверсифицированная химическая промышленность. А в ряде сегментов, ряде химических продуктов мы уже конкурентоспособны на глобальном уровне», — сказал докладчик.
Топ-менеджер «Росхима» Аршам Согомонян
«Они не могут быть уверены в предсказуемости наших объемов и сроков»
Но на пути к покорению экспорта российских химиков ждет много препятствий. Многие крупные предприятия в Индонезии, Малайзии и Таиланде десятилетиями выстраивали цепочки поставок с европейскими и китайскими компаниями. «По сути, они структурно завязаны на привычных партнерах и не особо-то и торопятся менять своих поставщиков, — пояснил Согомонян, — даже если цена и условия поставок российских поставщиков кажутся им более привлекательными». На этом фоне российским игрокам приходится конкурировать не только в части экономики, но и «по факту бороться против инерции уже устоявшихся деловых отношений».
«Эту задачу усложняет плотная и широкая конкуренция с китайскими производителями. Они географически ближе, у них и плечо логистическое меньше, и за счет экономии на масштабах они могут агрессивно давить по цене», — указал спикер на главную боль практически всех отраслей промышленности России.
Отдельный блок сложностей связан с регулированием и инфраструктурой. Например, Индонезия в последние годы заметно ужесточила требования по импорту химической продукции. Для ряда позиций нужны лицензии, сложная классификация опасных грузов и предварительные инспекции. Это повышает входной барьер для российских экспортеров и довольно значимо удлиняет цикл сделок.
Финансовый контур тоже не идеальный. Многие банки Юго-Восточной Азии занимают осторожную позицию по отношению к операциям с российскими контрагентами из-за риска вторичных санкций. «Это затрудняет расчеты и структурирование долгосрочных контрактов», — констатировал Согомонян.
«Есть наши внутренние проблемы — это экспортные квоты и временные ограничения, которые воспринимаются нашими контрагентами как какой-то фактор неопределенности. Даже если у них есть какой-то устойчивый и довольно материальный спрос на нашу продукцию, они не могут быть уверены в предсказуемости наших объемов и сроков поставок», — сетовал докладчик.
Дальше спикер хотел перейти к позитивным факторам и подытожить выступление, но Яруллин прервал его — вышло регламентное время.
Местные власти предоставили льготный налоговый режим и вложили средства в строительство инфраструктуры (около $25 млн), рассказал гендиректор АО «Химград» Айрат Гиззатуллин
Зарубежные проекты «Химграда»
Необычный способ выхода на экспорт выбрал технополис «Химград». В 2022 году площадка открыла индустриальный парк «Чирчик» в Узбекистане. «Химград» как профессиональная управляющая компания отвечал за концепцию развития площадки, создание мастер-плана и привлечение резидентов. Местные власти предоставили льготный налоговый режим и вложили средства в строительство инфраструктуры (около $25 млн), рассказал гендиректор АО «Химград» Айрат Гиззатуллин.
За счет создания льготных условий удалось привлечь компании, для которых выход на зарубежный рынок с производственными проектами стал первым опытом. «В отличие от наших крупных компаний, хорошо представленных за рубежом, малый и средний бизнес пока не так широко пользуется этими возможностями», — пояснил он.
На сегодняшний день на площадке работает уже 28 производств из 9 стран мира. В прошлом году объем выручки резидентов превысил $60 млн, причем более 30% продукции, произведенной на площадке в Чирчике, отправилось на экспорт из Узбекистана. «Конечно, это в первую очередь близлежащие страны — Таджикистан, Казахстан, Киргизия, Афганистан, — рассказал Гиззатуллин. — Производитель шумоизоляции, хорошо известный на российском рынке, отгружает продукцию [из „Чирчика“] в Австралию, Новую Зеландию и Мексику. География достаточно широкая».
Важным фактором он назвал внутреннюю кооперацию, которую удалось создать в Узбекистане. Партнер по площадке — государственное АО «Узкимёсаноат» (объединяет химические предприятия страны) — поставляет сырье для дальнейшей переработки на предприятиях технопарка. Т. е. тем же переработчикам полимеров не нужно закупать сырье из России. В 2023 году по такому же принципу был открыт технопарк в Джизаке, в 200 км от Ташкента. Джизакская область становится центром автомобилестроения, поэтому эта площадка «Химграда» в первую очередь ориентирована на производителей автомобильных компонентов.
На этом «Химград» не остановился. Сейчас совместно с властями Азербайджана компания реализует проект в Сумгаите. «Вы, наверное, помните, что Сумгаит — это крупный промышленный центр с советского времени, сегодня он сохраняет это звание. Например, завод Socar Polymer расположен именно в Сумгаите и является производителем полимеров, на переработку которых будут ориентированы наши резиденты», — указал Гиззатуллин.
Комментарии 1
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.