После 23 лет построения успешного многомиллиардного бизнеса акционеры Камского завода полимерных материалов, одного из лидеров на рынке промупаковки РФ, оказались в эпицентре юридической дуэли. С одной стороны — бизнесмен Артем Бутаев, живущий в Швейцарии, и компания из офшора из ОАЭ, владеющие 37,5%. С другой — группа из пяти остальных учредителей (62,5%). Последние, посчитав, что миноритарии блокируют их стратегию развития, «распечатали» пункты устава, которые позволяют голосовать простым большинством голосов. Истцы оказались против такого поворота, ведь это не даст им возможности влиять на компанию. «БИЗНЕС Online» разбирался в поучительном акционерном бизнес-конфликте, в котором сошлись умудренные жизнью и знаковые для отрасли персоны.
2003 году в Нижнекамске зародилось ООО «Камский завод полимерных материалов». Изначально предприятие было заточено на переработку сырья, которое производится на «старшем брате» — «Нижнекамскнефтехиме». В то время директором НКНХ работал небезызвестный Владимир Бусыгин (на фото слева, Сергей Донгузов — справа)
Донгузов, Бусыгин, братья Бутаевы и таинственный инвестор из ОАЭ
В уже далеком 2003 году производство гибкой полимерной упаковки в России было развито довольно слабо — в год производили не более 170 тыс. т продукции, для сравнения: сегодня производится в 10 с лишним раз больше! Экономика страны росла, и рынок готов был поглощать все бо́льшие объемы пленки.
На «Нижнекамскнефтехиме» (НКНХ) в то время директором работал небезызвестный Владимир Бусыгин, в то время один из самых влиятельных людей не только Нижнекамска, но и отрасли в целом. В начале нулевых ему удалось вытащить нефтехимическое предприятие из убытков. Одновременно пошла реализация масштабной программы по наращиванию производства этилена.
Логично, что растущие объемы полиэтилена нужно было где-то перерабатывать. Тогда же у местных бизнесменов, судя по всему, имевших контакты с руководителями предприятия, созрел план строительства независимого завода по производству полимерной упаковки.
Так 23 года назад в Нижнекамске и зародилось ООО «Камский завод полимерных материалов» (КЗПМ). Оно изначально было заточено на переработку сырья, которое производится на «старшем брате» — НКНХ. Собственно, даже территориально заводы расположены поблизости (в 10 км друг от друга).
Владельцами нового предприятия изначально были пять физлиц: Сергей Донгузов, Айрат Галимов, Игорь Иванов, Александр Сорокин, Наталья Евдокимова, а также ООО «Татлесстрой», за которым стояли тот же Донгузов и еще Александр Шамин. Буквально начинали с гаража, сами грузили каучук, таскали, разгружали сырье и продукцию.
Деловые отношения с заводским начальством не только помогали с обеспечением завода сырьем, но и давали для КЗПМ надежно обеспеченные на долгие годы вперед заказы: потребляя полиэтилен с НКНХ, завод для него же создает промышленную гибкую упаковку (например, полиэтиленовые мешки из FFS-пленки, укрывные колпаки, пленки для упаковки брикетов каучука и др.). Получается «замкнутый цикл» производства, выгодный всем.
При этом формально никакой связи с руководством крупнейшего на тот момент нефтехимического предприятия страны поначалу не было видно.
В 2013 году Бусыгина (самостоятельность и даже самодостаточность которого давно тяготили акционеров) перевели на работу в головной офис владельца НКНХ — холдинга «ТАИФ» на должность заместителя гендиректора по управлению и стратегическому развитию НКНХ, при этом он еще до 2017-го оставался председателем совета директоров нижнекамского гиганта. После него совет директоров НКНХ возглавил Руслан Шигабутдинов.
Незадолго до этих событий стали проявляться формальные связи владельцев КЗПМ с бывшим шефом НКНХ. Особенно часто стала встречаться связка одного из бенефициаров предприятия некой Евдокимовой с Бусыгиным. Например, в 2012-м от нее к Бусыгину полностью перешло московское ООО «ХимИнвестРесурс». Также Евдокимова с Бусыгиным (совместно со швейцарским Bright Horizon Ag) ранее входили в состав учредителей другого переработчика сырья с НКНХ — ООО «Ай-Пласт». Также свои доли в этой компании имеют Донгузов и Шамин.
В конце 2017 года доля Евдокимовой в КЗПМ (37,5%) переходит в таинственный швейцарский Bright Horizon Ag. А с июля 2022 года, после начала СВО, эта доля перешла из «недружественной Швейцарии» в фирму из ОАЭ — «Блю Интер Глоуб». В ноябре 2022 года 2% от эмиратского владения переходит лично некому Артему Бутаеву, и у «Блю Интер Глоуб» остается 35,5%.
Бутаев — родной брат Антона Бутаева, бывшего коммерческого директора НКНХ, который даже был членом правления предприятия, как раз при Бусыгине. Как утверждают сразу несколько источников издания, Артем Бутаев был и остается правой рукой Бусыгина и весьма доверенным его человеком. Все это наводит на тривиальные мысли, что именно господин Бусыгин, живущий в последние годы в тихой Швейцарии, мировой гавани миллиардеров со всего мира, в том числе с постсоветского пространства, и может являться тем самым «таинственным» владельцем пакета акций, который сначала управляется из Швейцарии, а потом из эмиратского офшора. Однако косвенных линий прямых доказательств, надо заметить, этому факту нет. Поэтому догадки догадками, как и версии и даже инсайды наших источников, а мы сойдется на том, что есть некий таинственный владелец «Блю Интер Глоуб» из эмиратского офшора, который действует синхронно вместе с Артемом Бутаевым.
Бутаев и таинственный акционер «Блю Интер Глоуб» из эмиратского офшора сочли, что «группа Сорокина» (на фото справа) хочет поменять правила игры
Когда все пошло не так?
Бизнес на КЗПМ все эти годы рос достаточно стабильно. У завода сегодня три производственных площадки (все — в городах присутствия СИБУРа, в который влилась нефтехимическая бизнес-империя ТАИФа): в Нижнекамске, в Казани (прямо у «Казаньоргсинтеза») и с недавних пор в Тобольске (где локализован «ЗапСибНефтехим»).
В 2024-м компания переработала рекордные для себя 30 тыс. тонн полимерного сырья. В 2025-м, по нашим данным, показатель чуть снизился — до 26 тыс. тонн (сказалось общее падение в отрасли). Что касается готовой продукции, ее объемы достигают 40 тыс. тонн ежегодно. И давно диверсифицированы — поставки уходят в более 100 городов России, а также в Беларусь, Казахстан, Узбекистан и Туркменистан.
Баланс предприятия последние четыре года колеблется на одном уровне, на конец 2025-го он составил 4,4 млрд рублей. Трудится в компании 410 человек, средняя зарплата сотрудников — 116 тыс. рублей. В последние годы наблюдается некоторый спад выручки и прибыли. Так, за 2025 год выручка завода составила 6,6 млрд рублей (-16% к показателю 2024-го). Для сравнения, на конец 2022-го она составляла 9,1 миллиардов. Чистая прибыль по отчету за 2025-й составила 547,1 млн рублей, тогда как по итогам 2022-го и 2023 годов она превышала 1 миллиард.
Итак, поворотный момент, судя по всему, случился осенью 2024 года. Именно тогда, по словам совладельца предприятия Александра Сорокина, в Швейцарии (там живут Артем Бутаев и бенефициары эмиратского владельца компании) прошла встреча менеджмента компании, на которой сооснователи завода Игорь Иванов и Айрат Галимов представили новую стратегию роста предприятия.
«Она была одобрена. Понятно, всегда есть спорные моменты, но тем не менее, одобренная стратегия предусматривала рост производства в три раза, серьезную диверсификацию рыночного портфеля по клиентам, возможный вывод акций компании на листинг. Мы сейчас ООО, хотим стать АО. Это очень важный момент, потому что с этим связана и роль независимого директора», — объяснял в Арбитражном суде РТ Сорокин.
Однако в итоге взгляды на будущее предприятия оказались диаметрально противоположными. Совладельцы КЗПМ разбились на два лагеря. С одной стороны, директор Иванов, а также Донгузов, Гарипов и Сорокин, которым совокупно принадлежит 62,5% общества. Они обычно голосуют согласовано и у них, по заявлению адвоката с противоположной стороны, «одна доверенность на Сорокина от всех».
На другой стороне «иностранцы» — проживающий в Швейцарии Артем Бутаев и таинственный владелец «Блю Интер Глоуб» из арабского офшора, у них в общей сложности 37,5% компании.
Если первые ратовали за развитие предприятия, то вторые все больше концентрировались на получении прибыли
В чем расхождение?
Если первые ратовали за развитие предприятия, троекратное увеличение производства и выход на IPO, который сопряжен с увеличением инвестиционной программы и снижением прибыли (а значит и дивидендных выплат) на этапе нового витка развития, то вторые все больше концентрировались на получении прибыли. «Истцы [Бутаев и „Блю Интер Глоуб"] всегда голосуют «за» выплату дивидендов и просят прибыли побольше», — заявлял в суде адвокат КЗПМ Роман Жирнов.
Кто в теремочке живет?
Итак, у КЗПМ на данный момент семеро учредителей. Самый большой «кусок» (35,5%) зарегистрирован за «Блю Интер Глоуб» из ОАЭ. Далее идут Сергей Донгузов (29,5%), Айрат Галимов (13,9%), директор предприятия Игорь Иванов (13,9%), Александр Сорокин (3,2%), Артем Бутаев (2%) и ООО «Татлесстрой» (среди владельцев которого — Сергей Донгузов и Александр Шамин, 2%).
Практически все совладельцы со временем обзавелись или до этого владели собственными бизнесами, не связанными с КЗПМ.
Пожалуй, самый известный предприниматель из этого состава — именно Донгузов. Его знают как нижнекамского бизнесмена, который полностью или частично владеет такими компаниями как «Пробизнес», «Ай-Пласт», «Прекаб», «Бикотекс», «Скайавиа», «Тримурти Полимер», «Стрелок» и микрокредитной компанией «Выход Есть» (в последней доля всего 1%). Согласно сервису «Контур.Фокус», баланс всех предприятий, так или иначе принадлежащих бизнесмену, составляет 21 млрд рублей, а выручка — 22 млрд рублей при чистой прибыли за 2025 год в 1,8 миллиардов. Есть и предприятия с убытком, совокупная сумма которого — 649 млн рублей.
Одним из самых крупных из «сторонних» бизнесов Донгузова и Ко является ООО «Бикотекс» (занимается производством продукции из микрофибры). В составе владельцев: Донгузов (25,7%), ООО «Татлесстрой» (25%), Сорокин (22%), Галимов (12,5%), Иванов (12,5%), Шамин (2,3%). То есть — на манеже те же, исключая Бутаева и инвестора из ОАЭ.
Помимо КЗПМ, тот же Артем Бутаев также владеет 30% в ООО «Прогресс гарант» (оптовая торговля промышленными химикатами) и 20% в ООО «ТрансСервис — НК» (деятельность автомобильного грузового транспорта и услуги по перевозкам).
Ранее (с 2014-го по 2020 год) Артем Бутаев полностью владел ООО «Юнитпром» (неспециализированная оптовая торговля), но в ноябре 2020-го компания полностью ушла уже Бусыгину. Правда, потом доля «размылась» между ним (10%) и уже известной нам Евдокимовой (90%), а позднее общество и вовсе полностью ушло третьему лицу.
Загадочный «араб» «Блю Интер Глоуб» позиционируется как иностранный инвестор, он зарегистрирован в международной свободной зоне аэропорта Шарджи (SAIF Zone) — это ведущий бизнес-хаб в ОАЭ, предполагающий отсутствие налогов на прибыль и освобождение от импортных и экспортных пошлин.
Что еще нужно знать о совладельцах КЗПМ? Иванов, к примеру, не только владеет, но и руководит предприятием, много «операционки» берет на себя и Галимов. Сорокин, с которым удалось пообщаться корреспонденту «БИЗНЕС Online», также активно участвует в жизни общества, но, по его словам, меньше вовлечен в операционную деятельность.
«Единственная цель истцов — получить возможность блокировать деятельность совета директоров»
После того, как соучредители не смогли договориться о новой стратегии развития их компании, конфликт перешел, как это принято в цивилизованных обществах, в зал судебных заседаний. 3 февраля этого года в АС РТ поступил иск от Бутаева и «Блю Интер Глоуб» к предприятию. Интересы истцов представляли Михаил Раскин, Николай Жихарев и Эмиль Гатауллин из коллегии адвокатов «Раскин Жихарев Гатауллин». Данная группа юристов известна тем, что многие годы защищала интересы НКНХ (в том числе в бытность там на посту гендиректора Бусыгина) и иных компаний, ранее входивших в группу ТАИФа, как и сам ТАИФ.
Интересы истцов представляли Михаил Раскин, Николай Жихарев (на фото) и Эмиль Гатауллин. Данная группа юристов известна тем, что многие годы защищала интересы НКНХ
За защиту КЗПМ взялся Роман Жирнов из московской юрфирмы «Делькредере», а также юрист Анна Кочеткова. А в качестве представителя со стороны третьих лиц (к ним относятся все остальные соучредители — Иванов, Галимов, Донгузов, Сорокин и «Татлесстрой») выступил Ян Гончаров из упомянутой столичной юркомпании. На суде последние трое юристов выступали одним фронтом.
Заявители потребовали признать недействительными решение собрания участников общества от 13 января 2026 года, принятое против их воли (и, возможно, даже без их присутствия) и ряд пунктов устава КЗПМ (который принимался еще в 2020 году).
Причина в том, что по уставу общества, решения в КЗПМ принимаются ¾ голосов от общего числа участников общества (то есть всех владельцев компании). Таким образом, миноритарии имеют возможность блокировать позицию большинства акционеров. Но есть нюанс. Если решение не принято и после повторного голосования, то на третьем круге разрешается принять решение простым большинством от присутствующих, (это указано пунктах 12.76–12.79 устава, которые истцы просили признать недействительными).
Забегая вперед, отметим, что правила, которые содержались в оспариваемых истцами пунктах устава, вовсе не принято включать в учредительные документы ООО, такие принципы предусмотрены для акционерных обществ (такие выводы содержаться в решении АС РТ, которое еще не вступило в силу). Однако эти «спящие» пункты до наступления конфликтных обстоятельств все стороны как-то устраивали.
Ответчики утверждали, что пункты о повторных собраниях в новую версию устава КЗПМ были добавлены лишь для того, чтобы избежать ситуации «дедлока» (тупика, когда меньшинство блокирует любые решения).
В январе этого года эти пункты как раз были «распечатаны» с одной целью — ввести в совет директоров общества (такой орган в КЗПМ тоже существует) нового независимого руководителя — Сергея Клыкова. Соучредители (Бутаев и таинственный акционер «Блю Интер Глоуб» из эмиратского офшора), разумеется, не одобрили это решение. Клыков должен был стать четвертым участником совета директоров компании, тогда как ранее в него входили только трое — Донгузов, Иванов и Бутаев.
Клыков является старшим партнером и управляющим директором клуба независимых директоров «Сколково». Сама идея назначения независимого директора в компании — обычная практика для крупных предприятий. Да и приставка «независимый» говорит о том, что к игре в пользу каких-то групп в компании он присоединяться не станет.
Однако Бутаев и таинственный акционер «Блю Интер Глоуб» из эмиратского офшора сочли, что таким образом «группа Сорокина» (так в суде юристы «иностранцев» назвали своих оппонентов — прим. ред.) хочет поменять правила игры, поставить своего человека — и не переживать из-за нормы про «три четверти» на голосованиях, поскольку и на собраниях совета директоров решения принимались ¾ голосов участников.
Ведь если предположить, что Клыков примкнул бы к Донгузову и Иванову, то один Бутаев при принятии решений собранием директоров (не путать с собранием всех участников) не смог бы блокировать интересы остального состава. Видимо, рассуждая таким образом, группа миноритариев и пошла оспаривать решение по назначению Клыкова в суде.
«Было проведено собрание в обществе, по результатам которого [в совет директоров] добавили независимого директора», — озвучил один из юрист защиты в суде. Мол, это и не понравилось Бутаеву и таинственному владельцу, который стоит за арабским офшором. Истцы не хотят видеть в совете директоров Клыкова по единственной причине — чтобы иметь возможность и дальше блокировать деятельность совета директоров общества, уверяла юрист защиты Кочеткова.
Она обратила внимание суда, что истцы не привели ни одного доказательства того, как оспариваемые решения нарушают их права. Сам факт, что ранее совет директоров ранее состоял из трех человек, не делает автоматически незаконным решение избрать его в составе четырех. Полномочия совета директоров каждый раз заканчиваются, и новое собрание вправе определять и количественный, и персональный состав заново. Сегодня — три, завтра — четыре, послезавтра — пять. В этом нет ничего ни удивительного, ни противозаконного, уверена юрист.
Истцы, по словам Гончарова, упускают из виду простую вещь: КЗПМ — это не гаражный кооператив, а системообразующий игрок
«План переворота» или «запасной вариант»?
Пункты устава о проведении повторных собраний, на которых позволено голосовать за решения простым большинством голосов истцы (Бутаев и «Блю Интер Глоуб») пытались оспорить из-за того, что разглядели в них «план переворота», позволяющий большинству «растоптать» их права и принимать решения без учета их мнения.
Юрист Гончаров (со стороны «группы Сорокина»), напротив, настаивал, что оспариваемый механизм повторных собраний не позволяет меньшинству бесконечно блокировать решения, но при этом оставляет участникам пространство для переговоров на первых двух собраниях. И только если договориться не удалось, срабатывает «запасной вариант». Мол, единственная цель повторных собраний — гарантировать, что разногласия между участниками не парализуют деятельность компании.
Истцы, по словам Гончарова, упускают из виду простую вещь: КЗПМ — это не гаражный кооператив, а системообразующий игрок. Около 500 сотрудников, топ-10 в стране по переработке полимеров, входит в число крупнейших предприятий Татарстана. (Отметим, что в ежегодном рейтинге «БИЗНЕС Online» топ-300 прибыльных компаний КЗПМ по результатам 2024 года занял 104 место).
В таких масштабах корпоративные конфликты неизбежны, особенно когда у компании нет единоличного владельца, заметил юрист. К тому же, новая версия устава в 2020 году принималась участниками добровольно — все понимали, для чего нужны эти пункты, и голосовали за них. Тогда права истцов не нарушались, не нарушаются они и сейчас.
Наконец, Гончаров обратил внимание на динамику: за последние три года КЗПМ вырос в несколько раз. То, что работало для небольшой компании, необязательно подходит для крупного предприятия с федеральным масштабом. Система управления должна усложняться, адаптироваться под новые вызовы. И то, что происходит сейчас в КЗПМ, — не корпоративный бунт и не рейдерство, а естественный процесс эволюции органов управления под давлением масштаба.
Устав КЗПМ во многом переписан с устава компании «Ай-Пласт», «где тот же самый бенефициар, чьи интересы представляют истцы»
Начинали как Apple — в гараже, директор уходит, общество переформатируют в АО, а Бутаев кинул в игнор
В ходе суда вскрыли другие интересные подробности корпоративной жизни. Сорокин как один из «отцов-основателей», неожиданно сам явился на заседание и лично взял слово. «Я являюсь участником компании с самого начала. Она начиналась с гаража — мы там с друзьями грузили каучук, таскали, разгружали, и все это было очень маленькое. А сейчас компания действительно стала одним из лидеров Российской Федерации в области промышленной упаковки. Нас знают как внутри страны, так и за рубежом, все основные производители оборудования по пленкам, а также основные наши конкуренты», — обозначил выступающий.
Сорокин отметил, что устав КЗПМ во многом переписан с устава компании «Ай-Пласт», «где тот же самый бенефициар, чьи интересы представляют истцы» (отметим, что «Ай-Пластом» владеют три иностранные компании, Донгузов и Шамин, но раньше среди учредителей значились Bright Horizon Ag, Евдокимова и Бусыгин). Так вот, пункты с повторным голосованием в нем также, по словам Сорокина, специально принимались, «чтобы избежать как раз ситуации дедлока, то есть тупиковых ситуаций».
Более половины уставного капитала нижнекамского производителя пластиковых форм «Ай-Пласт» контролируется зарубежными компаниями: 35% числится за фирмой «Спектра Энтерпрайзис Лимитед» из ОАЭ, еще 30% — за организацией «Группа Аль-Мутлак по Промышленным Инвестициям» из Саудовской Аравии. 22,5% принадлежат ООО «УК «Финстар Капитал», учредитель которой Олег Бойко. Кроме того, бенефициаром компании выступают нижнекамский бизнесмен Сергей Донгузов, контролирующий напрямую 10%, и Александр Шамин владеющий 2,5%.
В то же время среди бенефициаров в разное время были представлены Компания Трайгон Галф Фзсо из ОАЭ (35%), Bright Horizon Ag (25%), АО УК «Центр Эссет Менеджмент» (22,5%), экс-председатель совета директоров ПАО «Нижнекамскнефтехим» Владимир Бусыгин (9%), Наталья Евдокимова (9%), ООО «Татлесстрой» (2,5%).
Выручка «Ай-Пласта» на конец 2025 года составила 10,4 млрд рублей при чистой прибыли в миллиард, на балансе — 11,3 млрд рублей.
20 лет компанией в основном руководили два учредителя — Иванов и Галимов. Именно они, по словам Сорокина, вывели КЗПМ в лидеры рынка — их энергия, компетенции и погружение в операционку превратили некогда небольшое производство в федерального игрока. Но сейчас оба приняли решение выйти из операционного управления. Внимание вопрос: как теперь не потерять накопленный опыт, но при этом не законсервировать старые методы? Ответ — кардинально менять систему корпоративного управления, делая ее более профессиональной, формализованной и прозрачной, считает Сорокин.
Одним из элементов договоренности со «швейцарскими бенефициарами» в 2024 году стал уход Иванова, которому надо было искать преемника, откровенничал Сорокин. А независимый директор в лице Клыкова мог бы дать свежий взгляд на развитие компании, помочь профессионально выстроить процедуры, модернизировать работу совета директоров, обеспечить баланс интересов.
До сих пор, признал Сорокин, совет директоров КЗПМ был скорее «встречей акционеров». Корпоративная культура была развита слабо. Теперь такая модель уже больше не работает, нужен председатель-модератор, который отстроит процедуры с нуля.
Утверждение истцов о том, что трехчленная структура — это некая священная корова, которую нельзя трогать, не соответствует действительности. Мол, у КЗПМ уже был опыт и пятичленного совета директоров. Сам Сорокин занимал кресло председателя совета директоров в 2021–2023 годах. Состав и количество членов совета менялись неоднократно.
Что касается Бутаева, то он фактически самоустранился от работы, считает совладелец компании. «Сейчас у нас, к сожалению, один из участников, Артем Александрович, не принимает участия. Призываем его активно включиться в работу и восстановить отношения между нами», — высказался Сорокин.
В беседе с «БИЗНЕС Online» Сорокин отметил, что каждый инвестор внес свой вклад в общество — кто-то деньгами, а кто-то операционной работой. «Мы тут не делим шкуру между собой. Все сопричастны к успеху. Два акционера, вовлеченные в операционную деятельность,планируют выйти из операционки. И поэтому важно очень ввести в работу нормальный полноценный совет директоров с независимым профессиональным директором — он же председатель совета директоров. Это все в рамках лучших практик, когда перед компанией стоят вызовы и амбициозные задачи», — пояснил соучредитель.
Эмиль Гатауллин заявил, что его доверители не возражают против самой идеи независимого директора. Точнее, он предложил элегантное решение: оставить совет из трех человек (как было), заменив Иванова на Клыкова. Такая схема не меняет баланс голосов и не отменяет требование трех четвертей, но ответчики от этого предложения отказались
«Мы следить за ними хотим, они без нас 5 миллиардов долгов наделают»
Адвокат истцов Эмиль Гатауллин, участвовавший на том же заседании, опустил дискуссию с небес на землю. Выступал юрист эмоционально и смог заметно оживить слушателей, которые «слегка» подустали на четвертом часу заседания.
Начал он с того, что часть учредителей КЗПМ (Донгузов, Сорокин, Галимов, Иванов) имеют еще один совместный бизнес — ООО «Бикотекс». По словам адвоката, это предприятие находится в «ужасном, плачевном» состоянии». «Там 5 миллиардов долгов (согласно сервису «Контур.Фокус», долгосрочные обязательства компании действительно составляют 5,03 млрд рублей — прим. ред.). Они находятся в долговой яме. Они выплачивают процентов по полмиллиарда ежегодно. То есть эти люди, которые стратегии какие-то выдвигали, умные слова здесь говорили (которые меня лично пугают), находясь на свободных хлебах, без нашего присутствия, привели к такому плачевному состоянию свое собственное предприятие. Наше же предприятие выросло в три раза. Так почему оно выросло? Потому что мы (видимо, все же Бутаев и таинственный владелец «Блю Интер Глоуб» из эмиратского офшора— прим. ред.) здесь находимся, мы их держим за руки, не даем им совершить ошибок», — заявил Гатауллин.
Далее спикер прошелся по трактовке оспариваемых пунктов устава КЗПМ. Адвокат пояснил, что механизм повторных собраний со снижением порога предназначен для ситуации, когда участник злоупотребляет правом: не приходит на собрание, портит бюллетень, не высылает его при заочном голосовании. То есть когда решение объективно не может быть принято из-за пассивного саботажа.
Ответчик же, по словам Гатауллина, трактует норму иначе: для них «непринятие решения» наступает и в том случае, когда истцы приходят на собрание, активно участвуют и голосуют «против». Но в уставе якобы нет и намека на такую трактовку. Там сказано: «если на собрании не принято ни одного решения». Не «принято не то, которое мы хотели», а именно «ни одного». И когда истцы голосуют «против» предложения увеличить совет директоров до четырех человек, решение о четырех действительно не принято — но это не означает, что не принято «ни одного решения» в принципе.
«Они в конце концов признали нашу правоту. — утверждал Гатауллин. — Они воспринимают эту норму исключительно как форму преодоления трех четвертей. Но кто в нормальном уме и твердой памяти допустит, что можно простым последовательным проведением собраний обойти требование квалифицированного большинства?»
Мол, требование трех четвертей вводится именно для того, чтобы крупные решения не продавливались простым большинством. А оспариваемый механизм в интерпретации ответчиков превращает «три четверти» в фикцию. «У нас везде написано „три четверти“, потому что мы следить за ними хотим, потому что без нас они 5 миллиардов долгов наделают», — утверждал адвокат.
Также Гатауллин постарался развеять миф о «корпоративном тупике» (дедлоке). Мол, никакого тупика на самом нет и не было. «Рассказывали нам про какие-то дедлоки здесь, я даже себе тут записал это слово, чтобы как-нибудь блеснуть умом, — иронизировал представитель истцов. — В чем тупик-то? Надо тупик этот показать!»
Также Гатауллин заявил, что его доверители не возражают против самой идеи независимого директора. Точнее, он предложил элегантное решение: оставить совет из трех человек (как было), заменив Иванова на Клыкова. Такая схема не меняет баланс голосов и не отменяет требование трех четвертей, но ответчики от этого предложения отказались. «Вопрос не в независимом директоре, который, может быть, гением управления является, — резюмировал Гатауллин. — А в том, что вы нас лишаете контроля».
Отдельно Гатауллин ответил на упреки в адрес Бутаева, который, по словам ответчиков, не участвует в заседаниях совета директоров. «Ну прямо треплет имя Бутаева: здесь — не ходит на собрания, не участвует. Как он может участвовать в решении органа, который он не признает действительным, не признает его законность? Мы ему сами сказали: „Не ходи, этот орган незаконный“», — пояснил юрист.
В филиале КЗПМ в Самаре, когда еще не было получено разрешение на ввод в эксплуатацию, случился пожар, который привел к убыткам, — сгорела часть оборудования и продукции
Иск на 123 миллиона — весомый аргумент
А пока суд да дело, миноритарии (Бутаев и «Блю Интер Глоуб») решили открыть второй фронт борьбы, подав в Арбитражный суд РТ иск уже конкретно в адрес директора предприятия Иванова. Сумма требований для физлица внушительная — 123 млн рублей. Причина: Иванов якобы дал старт работе филиала КЗПМ в Самаре, когда еще не было получено разрешение на ввод в эксплуатацию. Впоследствии там случился пожар, который привел к убыткам, — сгорела часть оборудования и продукции.
У завода действительно был филиал в Самаре. Местные СМИ рассказывали о возгорании на ул. Литвинова, 383, где располагался КЗПМ. В публикациях указано, что пострадал цех производства полимерных материалов и готовая продукция, площадь горения составила 350 кв. м. Обошлось без пострадавших и погибших.
Все так, но описываемые события произошли еще 29 декабря 2023 года, а иск к Иванову был подан в феврале 2026-го, то есть спустя более двух лет. Спрашивается, почему совладельцы ждали столько времени и решили предъявить претензии только теперь?
Свои догадки на этот счет высказывают юристы со стороны защиты. По словам юриста Иванова Антона Демченко, пожар был небольшой, размер убытков, по прикидкам адвокатов, составляет от 5 до 20 млн рублей. «По факту этот инцидент оперативно был устранен, уголовное дело возбуждено не было», — заявил юрист защиты.
Решение о начале работы филиала КЗПМ в Самаре все участники общества приняли единогласно, а то, что он являлся объектом незавершенного строительства — это якобы «нормальная практика». Все меры, связанные с пожарной безопасностью, были обеспечены, был назначен сотрудник, отвечающий за пожарную безопасность. А иск почему-то «прилетел» директору, удивлялась сторона защиты.
«Произошел такой инцидент — короткое замыкание. К сожалению, бывает. Это не связано с какими-то негативными действиями директора (…). Штатная ситуация: заискрила проводка и произошел пожар», — уверен юрист Демченко.
Иск же против Иванова (который владеет, напомним, 12,5 процентов КЗПМ), по мнению юриста, был инициирован «в целях запугивания». «Мол: „Вы там не балуйтесь“, поэтому и был подан иск о взыскании убытков из-за пожара», — добавил Демченко.
«Миноритарии» с такой трактовкой не согласились, а напротив, поначалу стали повышать ставки. С ходу в карьер Раскин и Жихарев заявили ходатайство об увеличении исковых требований до 560 млн рублей, сославшись на оценку размера убытков самого общества. Повысить ставки с первой попытки не позволила неуплаченная госпошлина. В суде также прозвучало, что истцы могут и вовсе повысить претензии до 1,06 млрд рублей (на каких основаниях — неясно).
Однако на следующем заседании (которое проходило уже после вынесения решения по корпоративному спору) истцы отказались от повышения требований, но совсем от иска отказываться не стали — претензии к Иванову по убыткам за пожар составляют все те же 123 млн рублей. В деле будет назначена экспертиза, которая должна определить сумму причиненных обществу убытков.
Первый раунд юридической дуэли остался за Бутаевым и его таинственным партнером из эмиратского офшора. Стратегия «удержания за руки», которую ярко описал адвокат истцов, сработала. Вопрос лишь в том, как теперь предприятие будет выкручиваться из ситуации клинча, когда совладельцы не могут договориться между собой по ключевым вопросам
Суд встал на сторону «слабого»
Судья Лилия Аппакова, выслушав этот многочасовой спич о дедлоках, листинге и блокировке решений, в итоге удовлетворила требования истцов. Суд признал недействительными оспариваемые пункты устава (12.76–12.79), а заодно — и решение собрания от 13 января 2026 года, на котором совет директоров расширили до четырех человек, включив в него независимого Клыкова.
Суд указал, что закон об ООО не предусматривает института «повторных собраний» (в отличие от АО) и требует, чтобы все решения высшего органа управления принимались большинством голосов именно от общего числа голосов участников, а не от числа присутствовавших. Внесенные в устав поправки позволяли на втором повторном собрании снизить требуемый порог с 75% (от общего числа) до простого большинства голосов явившихся участников — механизм, который изначально зарезервирован законодателем только для публичных акционерных обществ с огромным числом акционеров (а не для ООО-шки с семью владельцами).
«Суд соглашается с доводом истцов, о том, что действия участников общества, внешне обосновываемые принадлежащими им правами и положениями устава, совершены в обход закона и с явным его нарушением, с намерением нарушить права иных участников общества — истцов по данному делу, — уменьшить объем их корпоративных прав…», — указано в решении.
Также в решении АС РТ прописано, что «тупиковая ситуация» в случае КЗПМ отсутствовала: по уставу общества, если совет директоров не избран, его полномочия автоматически переходят к общему собранию, которое в ноябре и декабре 2025 года успешно работало и принимало решения (в частности, установило срок полномочий совета директоров и размер вознаграждения).
Инициируя второе повторное собрание и применяя оспоренные пункты устава, ответчик и третьи лица действовали в обход закона с намерением лишить истцов права влиять на управление через совет директоров, что было расценено судом как злоупотребление правом (статья 10 Гражданского кодекса РФ). Поскольку спорные решения собрания от 13 января 2026 года были приняты с нарушением порядка подсчета голосов и при отсутствии законного кворума (требовалось 75% от общего числа, а получено лишь 62,5% от явившихся), суд полностью удовлетворил иск, признав решения о составе совета директоров недействительными.
Первый раунд юридической дуэли остался за Бутаевым и его старшим таинственным партнером из эмиратского офшора. Стратегия «удержания за руки», которую так ярко описал адвокат истцов, сработала. Вопрос лишь в том, как теперь успешное предприятие, более 20 лет стабильно развивающееся и имевшее гигантские прибыли (как мы писали выше, в один год могло выходить по миллиарду рублей), будет выкручиваться из ситуации клинча, когда совладельцы не могут договориться между собой по ключевым вопросам.
«Истцы высказали свое субъективное несогласие с положениями устава, который ранее был принят всеми единогласно, а равно с решением о формировании совета директоров, принятым подавляющим большинством участников. Мы считаем, что устав и принятое решение полностью соответствуют как закону, так и принципам регулирования партнерских отношений. После получения текста решения суда мы обязательно обратимся в апелляционный суд и продолжим отстаивать интересы общества и всех его участников в правовом поле», — сообщил Сорокин, отвечая на вопросы «БИЗНЕС Online».
Совладелец КЗПМ заверил, что споры между учредителями никоим образом не затрагивают деятельности общества. «Оно обладает выстроенной системой управления, надежными контрактами, оно финансово устойчиво и прибыльно. Внутренние разногласия участников касаются исключительно вопросов стратегии», — отрезал Сорокин.
«БИЗНЕС Online» будет продолжать следить за развитием корпоративного конфликта и судебными коллизиями на КЗПМ.
Комментарии 5
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.