Игорь Рублев: «Красный Лиман, я думаю, падет в ближайшее время, летом точно»

Игорь Рублев: «Сейчас мы видим хорошую активность группировки войск «Север», которая бьет по противнику в междуречье и Сумской области» Фото предоставлено Игорем Рублевым

«Зеленка решает»

— Игорь, какова ваша оценка состояния линии фронта на текущий момент?

— У нас был небольшой спад активности или, по крайней мере, темпов продвижения в марте, вызванный и объективными, и субъективными причинами. Из объективных причин — то, что у нас зеленка (в данном случае лесополосы, кусты — прим. ред.) в марте, феврале и январе, мягко говоря, не соответствует той, которую мы имеем в мае, а по зеленке двигаться проще. Сейчас, допустим, то, что происходит в зоне «Юга», очень хорошо показывает, что зеленка решает. Особенно решает в условиях, когда дроны — это очень значимая часть современной войны.

Скажу так: некоторые группировки завершили свою наступательную операцию, например «Восток» и «Центр». Им нужно было время, чтобы перегруппироваться и наметить новые цели, а уже после приступить к их выполнению.

Поэтому сейчас мы видим хорошую активность группировки войск «Север», которая бьет по противнику в междуречье (речь идет о территории между реками Северский Донец и Осколом — прим. ред.) и Сумской области. Там уже буферная зона, и она увеличилась за последний месяц. Не могу сказать, что вдвое, но существенно. И это заметно и по количеству освобожденных населенных пунктов, и непосредственно по километрам.

Я думаю, что все, кто следит за специальной военной операцией, видели, что на этом участке в апреле более 10 населенных пунктов было освобождено. А в ближайшее время там еще около 10 освобождений намечается — это и в Сумской, и в Харьковской области, и, может быть, даже где-нибудь в Черниговской. Чем черт не шутит, как говорится.

В зоне ответственности группировки «Юг» тоже все довольно неплохо. В Константиновке мы сейчас начали двигаться очень здорово на флангах, да и в самом городе. На славянском направлении, в районе Рай-Александровки, Николаевки, у нас также весьма приятные успехи.

В последнее время начал активизироваться «Восток» после контратаки противника, да, и после перегруппировки, что тоже очевидно. Но тут нужно смотреть на тенденции. И в принципе, можно сказать, что у нас есть определенная тенденция в зоне «Центра», где начиная с конца марта по чуть-чуть мы очень важные позиции противника отвоевываем.

И вот когда наступит реальная активизация «Центра» — я все-таки жду, что она наступит летом или, может быть, даже в мае, — тогда, собственно, это все скажется. И надеюсь, там будут хорошие темпы.

— На ваш взгляд, в связи с чем происходит активизация зоны ответственности группы войск «Север»? Вроде как мы в Сумской области пока никаких референдумов не проводили…

— Референдум — это вопрос политики, неких социальных отношений, а продвижение в Сумской области — вопрос боевых действий. Конечно, военная составляющая сильно зависит от политической, но иногда и политическая составляющая определяется военной. Если мы вдруг усилиями «Севера» возьмем Сумы, то, уверяю вас, референдум там состоится.

А вот рассуждения в духе «воевать нужно только в административных границах» мне кажутся откровенно вредными, и я совершенно против того, чтобы действовать только в рамках наших территорий. Почему? Потому что в этом случае мы будем себя ограничивать в возможности маневра и вещи, которые, с нашей точки зрения, нужно сделать, например, ударить в междуречье или в районе Межевой либо раздергивать силы противника в Сумской области, мы делать не сможем.

Нет, нам надо придерживаться того мнения, что есть военная целесообразность, и ее нужно учитывать, а касательно того, что на земле, — что взяли, то и наше. Противник, прошу отметить, когда атаковал в Курской области, исходил из ровно такой же логики. Вообще, напомню, на текущий момент противник мечтает, чтобы даже не мир, а перемирие было заключено по линии боевого соприкосновения (ЛБС). Но мир по ЛБС — это значит, и Юнаковка остается под нашим контролем, например, а также другие территории Сумской области. Как следствие, чем больше мы возьмем, тем лучше.

Если они захотят это обменять на какие-нибудь территории потом, скажем в Запорожской области, тоже нам плюс. Так что политических минусов во всей этой ситуации я не вижу.

«У «Запада» на земле, если мы отметем всю медийную составляющую и будем просто смотреть, чего они добиваются, то увидим, что последняя привязка из Боровой свидетельствует о том, что в населенный пункт мы как минимум зашли. Это очень большое достижение» Фото: © Сергей Бобылев, РИА «Новости»

— Чуть южнее группа войск «Запад». Долгое и тяжелое сражение за Купянск и Красный Лиман, со стороны внешнего наблюдателя кажется, что наши там немного застряли. Насколько это верное мнение?

— Это несколько ошибочное мнение, которое, на мой взгляд, возникает из-за медийных действий группировки войск «Запад». На самом деле «Запад» имеет очень хорошее продвижение и планомерно решает свои задачи, просто отдельные заявления пресс-службы, повторюсь, на мой взгляд, были излишне поспешными. Я сейчас, кстати, не о Купянске говорю, а о последнем — о Боровой и Красном Лимане. Лучше в таких случаях, знаете, поступать как «Центр»: они объявили о взятии Гришино уже, наверное, недели через три после того, как стало ясно всем, что там все точно под нашим контролем.

У «Запада» на земле, если мы отметем всю медийную составляющую и будем просто смотреть, чего они добиваются, то увидим, что последняя привязка из Боровой свидетельствует о том, что в населенный пункт мы как минимум зашли. Это очень большое достижение. Но о контроле над Боровой рано говорить без территорий, которые располагаются западнее и юго-западнее этого поселка.

Проблема возникает в чем? Покуда там сидит противник, он сможет всегда зайти в Боровую и сказать: «Ну слушайте, вот мы по-прежнему оспариваем этот населенный пункт», а это дает плохой медийный эффект для нас. Но с военной составляющей у «Запада» все нормально, он планомерно решает свои задачи. Красный Лиман, я думаю, падет в ближайшее время, летом точно. Никуда этому событию не деться.

По Купянску скажу так: там битва будет долгой. Ну по большому счету сейчас город делится если не пополам, то близко к этому. Есть там и противник, и наши. Собственно, перелом наступит в этом положении, когда мы зачистим восточную часть плацдарма противника за Осколом и со стороны междуречья продвинемся километров на 20 от Двуречной на юго-запад. Тогда у нас в Купянске будет ситуация уже неоспоримая и противник не сможет туда залезать. Но в целом это обычная боевая работа. Это просто участок, и у «Запада», прошу отметить, довольно широкая ответственность — от Купянска до Красного Лимана. И они еще плацдарм за Северским Донцом держат, если что, сделали прорыв в районе населенных пунктов Татьяновка и Пришиб. Так что у них есть над чем поработать и помимо Купянска.

— Группа войск «Юг». Вы уже частично отметили, что там есть любопытные дела в Константиновке. Но в целом, кроме Константиновки, там получается большой карман под Славянском. На ваш взгляд, как быстро они смогут его зачистить, чтобы выйти уже непосредственно к агломерации, или, наоборот, этого скорее делать не следует?

— Теоретически «Юг» единолично, без успехов на участках других группировок, прежде всего «Запада» и «Центра», с Краматорском поработать может. Николаевка должна за лето пасть, насколько я понимаю. Константиновка за лето уж тем более должна пасть. Я надеюсь, что мы там уже об Алексеево-Дружковке будем говорить летом. В этом году теоретически мы можем начать оспаривать Краматорск.

Стоит ли это делать прямо в лоб? Здесь ответ простой: «Югу» надо куда-то двигаться. Может быть, в какой-то момент мы несколько перераспределим свои силы в зоне ответственности «Юга», и он пойдет вглубь оставшейся территории ДНР. А Краматорск просто-напросто оставит напоследок. Славянск с этого направления не проштурмовать, если трезво смотреть на ситуацию, разве что противник допустит совсем какие-то серьезные ошибки — тогда будет шанс.

«Юг» в любом случае сталкивается с тяжелой осадной работой — это Константиновка, Алексеево-Дружковка и Дружковка. Им есть еще где поработать. А о Краматорске, я думаю, мы уже в следующем году будем рассуждать, о Славянске тем более.

«Хорошие шансы в любом случае на то, что «Центр» летом достигнет существенных успехов. И в километрах, и в ценности позиций, и в чем угодно. В общем, я думаю, что во всем будут довольно весомые результаты» Фото: © Станислав Красильников, РИА «Новости»

«Мем о Малой Токмачке — это украинское безумие, потому что битвы за нее не ведется»

— У группировок войск «Центр» и «Восток», согласно сведениям министерства обороны России, происходит наиболее интенсивная боевая работа. Какие, на ваш взгляд, перед ними стоят задачи на ближайшую летнюю кампанию?

— Однозначно, что «Центр» будет пытаться давить на Доброполье. Будет ли это основной точкой приложения? Пусть думает противник, потому что есть альтернатива в виде удара на Межевую, которая грозит противнику обвалом всего фронта в районе Великомихайловки и Покровского. Обе цели важны, но, на мой взгляд, удар на Межевую более приоритетен, тем более я сомневаюсь, что противник там сильно готов к этому. Но это мы еще посмотрим: с дивана, как говорится, многие вещи не видны.

У «Центра» есть еще возможности, тем более что было бы неплохо восстановить добропольский выступ, который, кстати, мы уже восстановили почти полностью. И в рамках этого попытаться создать условия для того, чтобы давить вместе с «Югом» на Дружковку, например. Есть и третий вариант. Но что выберет командование нашей группировки войск, я, разумеется, не знаю, но посмотрим.

Хорошие шансы в любом случае на то, что «Центр» летом достигнет существенных успехов. И в километрах, и в ценности позиций, и в чем угодно. В общем, я думаю, что во всем будут довольно весомые результаты.

По зоне «Востока» скажу так: у нас есть сейчас очевидная цель — это освобождение Орехова. Чтобы освободить Орехов, нам нужно освободить Омельник. Чтобы освободить Омельник, надо взять Верхнюю Терсу, Воздвиженку и ряд других населенных пунктов, лежащих перед Омельником. Вот когда мы это все сделаем, можно сказать, что первый шаг к главной цели «Востока» на текущий год будет сделан.

Дальше станем смотреть по ситуации, что и как будет происходить. Для начала Орехов, потом можно подумать о выходе непосредственно на столицу региона — Запорожье и так далее.

Противник, естественно, пытается на этом направлении нам всячески помешать. Ему крайне не понравилось то, что случилось в том году, когда мы междуречье Янчура и Гайчура проскочили буквально за месяц, даже меньше. Поэтому он сейчас уже накидал нам под ноги много-много-много пехоты, ну и пытается «Восток» замедлить. Но я думаю, что помешать «Востоку» освободить как минимум Омельник и усилиями двух группировок взять Орехов у них вряд ли получится.

Вопрос в скорости. Если получится это сделать летом — у нас хорошие шансы поковырять Запорожье. Не взять его, естественно, но, может быть, куда-то там поближе подлезть. И это было бы уже серьезным вызовом для украинской государственности, потому что тяжело было бы рассказывать Зеленскому о своих «великих победах», когда у него дроны по всему Запорожью летают. Или когда артиллерийским огнем все сносится к чертовой матери.

— Группа войск «Днепр». Когда наблюдаешь за их активностью, создается впечатление, что там толком ничего не происходит, кроме того, что минобороны отчитывается о наименьших потерях со стороны противника. На ваш взгляд, что у них происходит? Какая задача?

— Небольшие потери противника — параметр достаточно обманчивый. У них есть бои в районе Степногорска и Приморского. Там противник сейчас наступает, пытается заскочить в Степногорск, у него даже периодически это получается, периодически его оттуда выковыривают. Дело в том, что этот участок до тех пор, пока не будет взят Орехов, мертвый. Вот когда он будет взят, тогда, в принципе, появятся надежды на то, что активизация здесь будет иметь какие-то позитивные для фронта результаты. А пока это тупик.

Вот туда, куда «Днепр» залез, — это тупик. Хорошо, что там получалось продвигаться. В конце концов, мы сейчас вынуждаем противника какие-то контратаки там проводить, но, на мой взгляд, это с точки зрения здравого смысла не самые правильные ходы со стороны ВСУ, потому что для них это точно такой же тупик. Не будет у них никакого наступления на Токмак или еще какую-нибудь дичь придумают, которую, знаете, у нас в прессе иногда говорят. Наступление Украины — иногда просто смешно читать. На текущий момент они это сделать неспособны.

Даже если они сейчас отковыряют там два села, которые находятся в тяжелой логистической ситуации для нас, — это в районе Степногорска и Приморского — ну что ж, пусть считают, что это их великая победа, но бригад, которые там были задействованы, не хватило где-нибудь в другом месте. Для нас этот участок, конечно, по-своему интересен, неплохо было бы, конечно, там продвигаться и сохранять позиции, но это даже не второстепенный участок, а третьестепенный фронт на данный момент, потому что успех там не дает вообще ничего.

Считать километры от Приморского до Запорожья бессмысленно, потому что оттуда до Запорожья не пройдешь. Чтобы пройти до Запорожья, нужно раскусить Орехов, потом взламывать оборону вдоль речки по обоим берегам и двигаться в ту сторону уже с тех позиций, ну и так далее. Только тогда эти позиции станут ценными. Пока это все возня на одном месте у Днепра.

— А поясните, чем именно ценен Орехов? Я же правильно понимаю, что мем о Малой Токмачке (мем о якобы многолетних, безуспешных и затянувшихся попытках российских войск взять этот населенный пункт — прим. ред.) именно об этом участке?

— Мем о Малой Токмачке — это очередное украинское безумие, потому что битвы за нее не ведется. Никакой осады этого села нет, нет никаких тяжелых боев 24 на 7. Малая Токмачка расположена между линиями обороны нашими и украинскими. На данный момент в Малой Токмачке может периодически присутствовать противник, и часть населенного пункта находится под нашим устойчивым контролем. Но почему не полная? Потому что в западной части нельзя нормально закрепиться. То есть занять можно, но это значит каждый день терять людей. Зачем это надо в текущих условиях?

То есть фактически часть населенного пункта у нас не контролирует никто, и туда может заходить из своих укреплений противник и сразу получать по голове, а часть — под нашим устойчивым контролем.

Этот мем они придумали уже в штатном режиме. Если помните, у них в 2024 году была точно такая же необоримая деревенька Чернобаевка. И вот они очень любили эту ерунду постоянно везде проталкивать как информационный повод. С Малой Токмачкой точно такая же история.

Все, что там есть, наверное, — это какие-то позиционные боевые действия. И история Малой Токмачки закончится в тот же момент, когда мы возьмем Омельник. До этих пор они выводить свои войска из Орехова не будут, а значит, условно говоря, время от времени пара штурмовиков противника будет проникать в Малую Токмачку, делать селфи или видео, показывать для своей аудитории, что они там присутствуют. Толку от этого как с козла молока, но такая вот у них медийная стратегия.

— Непосредственно сам Орехов, я же правильно понимаю, является неким бастионом в их линии обороны, которая была вырыта как контрлиния относительно «линии Суровикина»?

— Это центр условной первой линии обороны. Или нулевой, смотря как считать. Взломав Орехов, мы получим возможность наступать на ряде направлений Запорожской области. Будем иметь сильный логистический хаб. Орехов — очень ценный населенный пункт, и надо помнить, что в Запорожской области городов-то…

«Говорить о превосходстве противника в вопросе FPV нельзя, это точно» Фото: © Алексей Сухоруков, РИА «Новости»

«Приоритет должен быть на том, что в данный момент логично»

— Чуть-чуть повыше поднимемся, а именно в зону БПЛА. Насколько изменился баланс дронов за прошедший год, с прошлого лета?

— По FPV-дронам у нас как был примерный паритет с противником, так и есть. На ряде участков есть перекосы в ту или иную сторону. Противник сейчас несколько нарастил свои возможности в плане дальности и количества своих дронов.

Если мы будем брать не FPV, а стратегические, скажем так, дроны, то противник очень больно использует Starlink для ударов по Крыму, в том числе он используется на БЭК и, как мы видим, прилетает и в очень неприятные места. Это действительно проблема, которую нужно решать и над которой нужно думать. Но если мы будем брать именно бои на линии фронта, то у нас паритет.

Более того, по моим сведениям, представители разных группировок войск говорят, что у нас все не стоит на месте, мы наращиваем, наращиваем и наращиваем свое преимущество в этом сегменте и довольно скоро должны противника обойти.

Да что говорить, есть «Рубикон», и он работает, причем эффективно. Понятно, что на войне нужно всегда больше и наверняка есть позиции, где у нас чего-то не хватает. Это, к несчастью, неизбежно, так всегда будет. Но говорить о превосходстве противника в вопросе FPV нельзя, это точно.

— Некоторое время назад вышло достаточно резонансное интервью Мадьяра, одного из идеологов ударных БПЛА на Украине. В нем он утверждал, что первым делом нужно уничтожать пехоту и вот, дескать, его подразделение именно этим и занимается. В нашем сегменте военного «Телеграма» это вызвало некое уныние, мол, опытный и неприятный противник. На ваш взгляд, насколько это объективно и насколько это действительно серьезный специалист?

— Первое, оно же главное: все, что говорит Мадьяр, можно смело умножать на ноль и не обращать на это внимания, потому что все те цифры, которые заявляются Украиной по уничтожению нашего личного состава, — это бред.

Я разговаривал с представителями разных группировок войск, разных воинских должностей и чинов, разного ранга именно на эту тему. Все говорят: «Это бредятина, не обращайте на это внимания».

Призывы наносить удары в первую очередь по личному составу делают люди, которые очень слабо вообще понимают, как это происходит. Ну вот, условно говоря, едет MRAP, в нем сидят около 6 человек. Как только видят ударный дрон, что они делают? Правильно, выскакивают из машины. Вопрос: что делать пилоту дрона — гнаться за каждым или уничтожить технику?

Если гнаться за каждым, то один дрон в лучшем случае уничтожит одного человека, не более. А вот если он уничтожит этот MRAP, то те шестеро, которые выскочили, все равно не жильцы: их перебьют после, потому что они далеко не уйдут. Поэтому это безумие — просто требовать, чтобы всегда был приоритет на личном составе. Приоритет должен быть на том, что в данный момент логично: на логистике — значит, на логистике, на технике — значит, на технике, на чем-то еще — значит, на чем-то еще.

— А если сравнить их силы беспилотных систем и наши войска беспилотных систем, то в чем между ними будет разница?

— Ну тут как обычно: где-то мы лучше, где-то хуже. Если мы будем говорить о производственной базе, у нас есть плюс в том, что мы можем промышленно какие-то вещи решать, а у них по большому счету такая сборная солянка, что касается FPV… У нас это более системно. Они могут быть более расторопны в каких-то вещах: если новые решения появляются, они быстрее их внедряют, но на дистанции это не работает.

В плане выстроенности системы я считаю, что наша лучше, она результат уже приносит существенный, и думаю, что перелом в деле малого неба произойдет и уже происходит.

— О дальних беспилотниках. Вы, конечно, знаете, что противник наносит удары по нашим тыловым районам. Насколько это эффективно у него получается?

— А в чем, простите, мы будем здесь измерять эффективность? Да, у них теперь появилась возможность бить дальше, чем они били. Их беспилотники, в отличие от «Гераней», несут относительно малый заряд боевой части, поэтому они концентрируются на целях, которые легко поразить, скажем, на бочках с горючим, на нефти и так далее. Потому что это создает красивую картинку. Но ни одна война не выигрывается высокоточными ударами. Да, мы и дальше будем нести определенный ущерб от этого всего, потому что все сбить невозможно.

Можно стараться это минимизировать, но всегда куда-то будет прилетать. У нас огромная территория, мы не покроем ее всю системой ПВО. Это невозможно практически. К этому надо стремиться, но всегда что-то будет пролетать. Все эти страдания по поводу того, что «ой, да боже мой, самый большой налет на нашу территорию!» — ну и что толку с этого налета? На войну это никак не повлияет и наш тыл, если мы будем говорить о каких-то там производственных мощностях и так далее. Вернее, влияние, может быть, и есть какое-то, но далеко не принципиальное.

Это больше влияет на мозги людей. Ну мозги людей у нас, к сожалению, загаживают посредством различных каналов очень серьезно.

«Техника нужна и важна. Если мы решим вопрос защиты техники от ударных дронов, то ее роль кратно возрастет, но все равно это будет расходник» Фото: © Евгений Биятов, РИА «Новости»

«Артиллерия по-прежнему эффективна»

— Наземное вооружение. На ваш взгляд, насколько у ВСУ сейчас есть нехватка тех же самых БМП, БТР, танков, MRAP и прочего?

— Что можно сказать точно: у противника нет нехватки в MRAP и никогда не будет, у него их очень много. А вот танков категорически не хватает. Очень мало танков. БМП, БТР, я думаю, что более-менее достаточно относительно текущих задач. Для серьезного наступления, скорее всего, уже не хватит.

— А насколько техника тяжелая в текущей войне актуальна?

— Она всегда актуальна. Вопрос в том, что было бы хорошо, если бы был какой-то мобилизационный вариант тяжелой техники, которую можно было производить быстро и много. Мы технику сейчас не применяем или применяем мало не потому, что она неэффективна. Она-то эффективна: она до места доведет пехоту, пехота высадится и выживет. Вопрос в том, что техника так быстро закончится. Если бы можно было быстро производить много тяжелой техники — мы бы производили и отправляли на фронт, и она бы так и ехала.

Поэтому техника нужна и важна. Если мы решим вопрос защиты техники от ударных дронов, то ее роль кратно возрастет, но все равно это будет расходник.

— А артиллерия сегодня как себя чувствует, насколько ее применение остается эффективным?

— Артиллерия по-прежнему эффективна. Может быть, ее немножко отогнали от линии фронта подальше, но в целом она по-прежнему наносит существенный урон.

— И о пехоте. Есть ли какая-то вероятность, что противнику вдруг начнет резко где-то не хватать пехоты?

— Ну вот как раз с пехотой у них действительно большие проблемы. Они сейчас усиливают мобилизацию, потому что набор, который был ранее, уже не обеспечивает потребности фронта. Уже начинают пылесосить Киев, другие какие-то места, которые до этого избегали использовать, Львов, например. При этом качество пехоты падает неустанно и постоянно. Правда, оно же пока не упало до той стадии, что они просто начнут все разбегаться, но движение идет именно в эту сторону.