Владимир Путин в ходе переговоров прямо поблагодарил Касым-Жомарта Токаева за поддержку русского языкаФото: © Александр Казаков, РИА «Новости»

«7 основ дружбы и добрососедства»

Решение о строительстве трех казахских школ в России, ставшее одним из практических итогов недавнего государственного визита Владимира Путина в Казахстан, вызвало весьма неоднозначную реакцию в российском интернет-пространстве. Кто-то воспринял новость чуть ли не как «сдачу позиций», мол, у соседей ущемляют русский язык, там существуют «языковые патрули», закрывают русские школы, а мы им в ответ за счет бюджета строим национальные учебные заведения. Не слишком ли?

Казахстанские власти подтвердили эти договоренности. Вице-премьер Казахстана Серик Жумангарин в комментариях для СМИ рассказал, что инициатива перешла в активную стадию проработки. Уже согласованы земельные участки в Оренбурге, а площадки в Астрахани и Омске пока обсуждаются. «Когда все это будет готово, мы одновременно все это подпишем», — пояснил чиновник на полях Евразийского экономического форума.

На этот раз все действительно серьезно. Проект стал частью масштабного соглашения о «7 основах дружбы и добрососедства», которое, помимо строительства базовых школ, включает расширение преподавания казахского языка в российских учебных заведениях и развитие филиала Казахского национального университета им. аль-Фараби в Омске.

При этом игра идет отнюдь не в одни ворота. Вариант, который транслируется на официальном уровне, максимально удобен и политкорректен: страны договорились о строгом образовательном паритете и зеркально обменяются школами. Три новые школы с русским языком обучения появятся на юге Казахстана — в Кызылорде, Туркестане и Таразе. Каждая из них сможет вместить по 1,2 тыс. учеников, а обучение в них будет вестись полностью в соответствии с образовательными стандартами Казахстана.

Владимир Путин в ходе переговоров прямо поблагодарил Касым-Жомарта Токаева за поддержку русского языка. Президент России подчеркнул: чем больше у РФ с Казахстаном экономических связей, тем важнее роль русского языка, который фактически обслуживает растущий межгосударственный товарооборот. Иными словами, в Кремле этот образовательный обмен подают не как жест альтруизма или политическую уступку, а как сугубо прагматичное решение, необходимое для логистики и бесперебойной работы бизнеса.

Взвешенная дипломатия вместо маргинальной риторики

Однако за официальными формулировками читается и другой подтекст. Россия тем самым мягко, через гуманитарные институты, поддерживает русскоязычное население Казахстана (а это не только этнические русские, но и представители других славянских народов, немцы, корейцы, да и частично сами казахи). Причем число только русских, согласно итогам последней переписи 2021 года, составляет около 3 млн человек. Этот шаг выглядит особенно символичным на фоне недавних языковых корректировок в соседней республике. Напомним, в проекте новой Конституции Казахстана власти изменили формулировку об использовании русского языка: выражение «наравне с казахским» заменили на «наряду с казахским». И хотя официальные лица уверяют, что правка носит сугубо редакционный характер и не предполагает пересмотра статуса, на практике многие восприняли это как постепенный сдвиг в сторону доминирования исключительно государственного языка.

Встречный шаг не менее удобен и для Астаны. Открытие казахских школ именно в Оренбурге, Астрахани и Омске — это, пусть и косвенное, но мощное символическое подтверждение того, что для казахов эти приграничные территории если и не являются политически «исконными», то исторически и культурно остаются точно родными и не чужими.

Здесь трудно не вспомнить скандал, наделавший шума пару лет назад. Тогда бывший депутат парламента Казахстана Уалихан Кайсаров ничтоже сумняшеся заявил, что некоторые территории России имеют казахские корни и должны вернуться в состав соседней республики ради «исторической справедливости». Экс-депутат на полном серьезе уверял, что Сибирь, Московия, Алтай и земли вплоть до Венгрии — это вотчины Чингисхана и его наследников.

«Тот же Новосибирск — это Ногай-Сивир, это наши казахские земли. Тюмень — это Темен — южные края Золотой Орды. За Тюменью выше тоже наши территории. Оренбург — это Орынбор, он был столицей казахского государства. Курган — это Хургал. Саратов — это Сарытау. Не Астрахань, а Астар-Хан. Не Омск, а Омбы», — перечислял тогда Кайсаров.

Он же безапелляционно утверждал: «Оренбургская область только в 20-х годах прошлого века была передана России. При Ленине и Сталине она официально была территорией Казахстана. Поэтому, если говорить о территориальных претензиях, Казахстан имеет полное моральное и историческое право требовать эти земли назад».

Сейчас подобная маргинальная риторика, к счастью, ушла из активной повестки, уступив место взвешенной дипломатии.

Кто они, российские казахи?

Когда речь заходит о российских казахах, обыватель часто путает их с трудовыми мигрантами из Центральной Азии — узбеками, таджиками, киргизами. Но это в корне неверный стереотип. Подавляющее большинство российских казахов — народ коренной, автохтонный. Цифры говорят сами за себя: по данным последней всероссийской переписи 2021 года, в России живут почти 592 тыс. казахов (в 2010-м их было около 648 тыс.). Это огромная община, уверенно замыкающая десятку крупнейших этносов страны. И живут они преимущественно вдоль границы: в Астраханской (более 145 тыс. человек), Оренбургской (свыше 120 тыс.), Омской (около 78 тыс.) и Саратовской (более 76 тыс.) областях.

Как отмечают российские этнографы Елена Ларина и Ольга Наумова в своей монографии «Сквозь модернизацию. Традиции в современной жизни российских казахов», этот народ жил в данных степях веками. Исторически кочевники выходили сюда на свои летние стоянки вдоль небольших рек, где и по сей день бережно сохраняются их древние родовые кладбища.

Более того, приграничные российские земли имеют колоссальное историческое значение для самого Казахстана и становления его государственности. Тот же Оренбург, который казахи называют Орынбор, в первой половине 1920-х годов успел побывать первой столицей Казахской АССР в составе РСФСР. Это была настоящая колыбель национальной государственности нового времени, где активно работали лидеры интеллигенции и партии «Алаш» (говорить о них открыто стало возможно лишь после перестройки, а сегодня на родине они признаны национальными героями). Нынешний Омск в свое время являлся административным сердцем Степного генерал-губернаторства, связывавшим огромные территории. А на астраханских землях еще в начале XIX века с личного разрешения императора Павла I образовалась Букеевская орда — важнейший политический и культурный центр кочевников. Так что для казахской истории эти города всегда были родными узловыми точками.

Сегодня большинство российских казахов, особенно в городах, общаются в повседневной жизни в основном на русском. Впрочем, похожая языковая картина до сих пор наблюдается на севере, в центре и крупных мегаполисах самого Казахстана. Родная речь звучит преимущественно дома, в кругу семьи или на национальных праздниках. Для почти 600-тысячного коренного населения ситуация с образованием на родном языке близка к критической, хотя национальное возрождение на исторической родине ожидаемо заставляет многих по-новому взглянуть на свои корни.

Статистика тут неумолима и даже сурова. Если в 1920–1930-е годы в период так называемой коренизации в РСФСР работали десятки казахских аульных школ, где все предметы от математики до биологии преподавали полностью на казахском, то после войны пошел процесс жесткой унификации. Итог закономерен: на сегодняшний день в России не осталось ни одной школы с полным циклом обучения на казахском языке. В местах компактного проживания диаспоры он присутствует скорее по остаточному принципу — как факультатив, кружок, отдельный предмет (в лучшем случае пару часов в неделю), а то и вовсе только в воскресных школах при культурных центрах. Да, сейчас язык преподают в некоторых школах Республики Алтай и Омской области, но назвать это полноценной образовательной инфраструктурой сложно.

Без языковой среды в школах уровень владения родным языком среди казахов России стремительно падает. Социологические опросы показывают четкую тенденцию: перебираясь из аулов в российские города-миллионники, молодежь быстро и полностью русифицируется. С каждым новым десятилетием ситуация усугубляется, и сегодня по-настоящему свободно языком предков владеют разве что люди старшего поколения.

Именно поэтому открытие казахстанских школ в Оренбурге, Омске и Астрахани — это создание жизненно необходимой образовательной инфраструктуры для 600 тыс. коренных граждан РФ казахской национальности. Они искренне любят свою российскую родину, но имеют полное законное право сохранить свой язык и свою культуру в современном образовательном формате, а не только на уровне «кухонного» языка.

Мягкая сила

Выбор южных городов — Кызылорды, Туркестана и Тараза — для строительства российских школ выглядит нетривиально, ведь исторически позиции русского языка сильнее на севере и в центре Казахстана. На традиционно казахоязычном юге (где до 68% населения использует в быту государственный язык) проблем с родной речью нет. Однако именно здесь сформировался огромный негласный запрос родителей на качественное русскоязычное образование. Для семей это социальный лифт и возможность получить бесплатные квоты в вузах РФ (около 900 мест ежегодно), недоступные без знания языка.

Для Москвы проект выступает инструментом мягкой силы. В свою очередь казахстанские чиновники вынуждены успокаивать внутреннюю аудиторию, опасающуюся языковой экспансии. Они объясняют стройку сугубо практическими нуждами — необходимостью разгрузить трехсменные школы на юге — и гарантируют жесткое соблюдение национальных образовательных стандартов. Властям приходится искусно лавировать между запросами прагматичного большинства и давлением радикалов (достаточно вспомнить акции «языковых патрулей»).

Строительство, оснащение современным оборудованием, обеспечение учебниками и запуск трех школ с русским языком обучения на юге Казахстана полностью берет на себя федеральный бюджет России.

В свою очередь, возведение трех новых совместных школ в Оренбурге, Астрахани и Омске будет профинансировано исключительно за счет государственного бюджета Республики Казахстан. Соседнее государство берет на себя все расходы: от проектирования и оплаты стройматериалов до обустройства классов и внедрения образовательных программ.

Зеркальные инвестиции в образовательную инфраструктуру доказывают: Россия и Казахстан вышли на новый уровень политической зрелости. И в любом случае в условиях интеграции строить совместные школы для подготовки двуязычных кадров гораздо дальновиднее, чем возводить стены непонимания.