«Когда мы говорим о повороте на Восток, наш бизнес в первую очередь рассматривает Китай и Индию. Там уже более-менее знакомые, наработанные маршруты. А по Юго-Восточной Азии особой информации у бизнеса нет. И вообще нет понимания, что это за регион. Саммит Россия – АСЕАН в Казани — хорошая возможность это изменить», — говорит старший научный сотрудник центра изучения Вьетнама и АСЕАН Института Китая и современной Азии РАН Елена Пыльцина. В интервью «БИЗНЕС Online» она рассказала о том, кого ждут на саммите Россия – АСЕАН, почему для его проведения выбрали Казань, как на наших отношениях со странами Юго-Восточной Азии отразились спецоперация и ближневосточный кризис и почему не всегда с регионом удается наладить партнерство в бизнесе.
Елена Пыльцина: «Российский «разворот на Восток» несет все большую концептуальную нагрузку, и она востребована именно в странах «нейтральной» ориентации, каковыми являются большинство государств Юго-Восточной Азии»
«Москва последовательно доказывает, что западная политика изоляции не сработала»
— Елена Сергеевна, с 17 по 19 июня в Казани состоится саммит Россия – АСЕАН. Насколько важным может быть этот форум с точки зрения внешней политики России?
— Саммит Россия – АСЕАН, конечно, будет важным прежде всего с точки зрения внешней политики России. Москва последовательно доказывает, что западная политика изоляции не сработала, и подобные форматы служат именно этой цели. Показательно, что среди ожидаемых участников — Фердинанд Маркос, президент Филиппин, официального военно-политического союзника США, а также Лоуренс Вонг, премьер-министр Сингапура, единственной страны АСЕАН, которая ввела санкции против России. Сам факт их приезда будет красноречивее любых деклараций.
Это вписывается в более широкую стратегическую логику. В условиях глобального геополитического перелома формируется новая Большая Евразия, где Азиатско-Тихоокеанский регион становится восточным флангом системы безопасности. Российский «разворот на Восток» несет все большую концептуальную нагрузку, и она востребована именно в странах «нейтральной» ориентации, каковыми являются большинство государств Юго-Восточной Азии. Они не хотят выбирать между Вашингтоном и Москвой, и это открывает пространство для диалога.
На полях саммита планируется также провести деловой форум и определить ориентиры сотрудничества в торговле и инвестициях, энергетике, сельском хозяйстве и цифровизации. А это уже непосредственно касается российского бизнеса. Это будет хороший промоушен Юго-Восточной Азии, потому что, когда мы говорим о повороте на Восток, наш бизнес в первую очередь рассматривает Китай и Индию. Там уже более-менее знакомые, наработанные маршруты. А по Юго-Восточной Азии особой информации у бизнеса нет. И вообще нет понимания, что это за регион. Саммит Россия – АСЕАН в Казани — хорошая возможность это изменить.
— Владимир Путин тоже приедет в Казань. То есть саммит пройдет на самом высоком уровне во всех смыслах.
— Да, и это крайне важно именно сейчас, когда Россию пытаются не то чтобы изолировать полностью, но как минимум отстранить от обсуждения целого ряда международных вопросов. В 2026-м отмечается 35-летие установления отношений между Россией и АСЕАН. А в юбилейный год необходимо было провести мероприятие, на которое собрались бы главы государств, входящих в эту ассоциацию.
Примечательно, что даже несмотря на санкции и геополитическое давление, последние три года для Москвы оказались насыщенными контактами с лидерами Юго-Восточной Азии. После февраля 2022-го лично с Владимиром Путиным встречались лидеры 6 из 11 стран АСЕАН — Индонезии, Малайзии, Вьетнама, Лаоса, Таиланда и Мьянмы. Причем с президентами Индонезии и Вьетнама даже по 2 раза с разными лидерами. То есть визиты высокого уровня шли своим чередом и до Казани. Но провести встречу со всеми сразу, в юбилейный год — это совсем другой формат и совсем другой сигнал.
«В 2026-м отмечается 35-летие установления отношений между Россией и АСЕАН. А в юбилейный год необходимо было провести мероприятие, на которое собрались бы главы государств, входящих в эту ассоциацию»
«В странах Юго-Восточной Азии нет негативной исторической памяти, связанной с нашей страной»
— Россия установила отношения с АСЕАН 35 лет назад. А как сегодня в целом складываются наши отношения со странами Юго-Восточной Азии?
— В целом политический диалог со странами Юго-Восточной Азии у нас очень неплохой, особенно с 1990-х годов, когда Россия начала интегрироваться в мировую экономику. Экономическое чудо стран АСЕАН строилось на экспортно-ориентированной модели, поэтому они безоговорочно выступают за открытую экономику, глобализацию и приток прямых иностранных инвестиций. Они в этом видят просто магическую палочку, которой можно махнуть и решить экономические проблемы. Поэтому в 1990-е годы они тепло приветствовали Россию, нашу интеграцию в мировую экономику, выход российских ресурсов на мировые рынки.
Плюсом является и то, что в странах Юго-Восточной Азии нет негативной исторической памяти, связанной с нашей страной. Напротив, Советский Союз поддерживал Вьетнам в годы Индокитайских войн, помог выжить Лаосу и Камбодже в трудные времена, и эта благодарность до сих пор ощутима. Например, во время визитов российских лидеров в Ханой неизменно вспоминают советскую помощь в борьбе за национальное освобождение, а вьетнамские руководители возлагают венки к Могиле Неизвестного Солдата в Москве. В Лаосе в 2022 году даже открыли памятник 30 советским летчикам, погибшим во время Вьетнамской войны.
Особое отношение и в Таиланде. Там помнят историю конца XIX века, когда король Чулалонгкорн и российский цесаревич, будущий Николай II, установили теплые личные отношения, а после его коронации Россия, по тайской версии, помогла убедить Лондон и Париж не аннексировать Сиам. Этот сюжет почти неизменная отправная точка любого разговора о российско-тайских отношениях.
В Индонезии тоже жива память о советской поддержке антиколониальной борьбы. Часть индонезийской элиты до сих пор помнит, что военная помощь СССР в 1950–1960-х позволила режиму Сукарно противостоять голландским колонизаторам и добиться присоединения Западного Папуа. А когда избранный президент Прабово Субианто в июле 2024 года посетил Москву, он начал встречу с Владимиром Путиным словами благодарности за военную помощь в эпоху Сукарно, добавив: «Мы научились у наших родителей, что нельзя забывать тех, кто нам помогал».
Позитивный образ России в Индонезии и Малайзии во многом сформировался после теракта 11 сентября на фоне того, как мусульманские страны воспринимали давление Вашингтона. Россия подчеркивает, что является многоконфессиональным государством с многомиллионным мусульманским населением. Еще в 2003 году Путин по приглашению Малайзии приезжал в Куала-Лумпур на саммит Организации исламской конференции (с 2011 года переименована в Организацию исламского сотрудничества — прим. ред.), и в итоге Москва получила статус наблюдателя в организации.
Однако наши экономические связи оставляют желать лучшего. Здесь цифры скорее похожи на статистическую погрешность. По данным на 2025 год, товарооборот России со странами АСЕАН составил около 17,8 миллиарда долларов — это меньше процента от общего внешнеторгового оборота блока. А в последние два десятилетия эта доля колебалась в диапазоне 0,3–0,5 процента. Для сравнения: торговля АСЕАН с Китаем превышает 916 миллиардов долларов, с США — 552 миллиарда, с Евросоюзом — около 320 миллиардов. Россия по объему торговли занимает у АСЕАН 14-е место среди партнеров.
С инвестициями ситуация еще скромнее. Накопленные российские прямые инвестиции в страны АСЕАН за период с 2012 по 2025 год составили чуть больше 1,2 миллиарда долларов — около 0,1 процента всего иностранного капитала, поступившего в регион. Минеральное топливо и продукты его переработки — это исторически больше половины импорта АСЕАН из России, к ним добавляются черные металлы и удобрения. У последних доля доходила до 7 процентов импорта из России. Видится, что в связи с ближневосточным конфликтом эта доля вырастет еще.
Россия — один из крупнейших в мире экспортеров пшеницы и значимый поставщик этой товарной группы в Индонезию и еще ряд других стран региона. После введения западных санкций против России возник реальный риск так называемого лапшичного кризиса, одной из основной составляющей рациона жителей региона. Еще и вестернизация в странах АСЕАН очень сказалась на паттернах потребления. Они пекут хлеб, круассаны. А для этого им нужна пшеница. И они ее закупают, в частности, у нас. Таиланду также нужна кормовая база для животноводства, пожалуй, самого развитого в регионе. Ее тоже закупают у России. То есть в отдельных секторах экономики АСЕАН мы играем относительно значимую роль. Но конечно, не особо сильную в целом по товарообороту и по позициям среди торговых партнеров.
«Накопленные российские прямые инвестиции в страны АСЕАН за период с 2012 по 2025 год составили чуть больше 1,2 миллиарда долларов — около 0,1 процента всего иностранного капитала, поступившего в регион»
— Вы говорите, что в политическом смысле у России достаточно позитивный образ в странах АСЕАН. Однако с Филиппинами, которые председательствуют в этом году в ассоциации, у нас, как известно, непростые отношения.
— Филиппины — это все-таки союзник США в Юго-Восточной Азии, причем один из самых давних и оформленных в военном плане. Если большинство стран АСЕАН придерживаются политики неприсоединения и предпочитают балансировать между крупными игроками, то Манила, напротив, все последовательнее обозначает свою позицию.
Сейчас в стране действуют 9 объектов в рамках американо-филиппинского соглашения об усиленном оборонном сотрудничестве — от Лусона на севере до Палавана на юге, то есть фактически по всему периметру, обращенному к Южно-Китайскому морю и Тайваньскому проливу. Формально это филиппинские военные базы, на которых американские войска присутствуют на ротационной основе, и Манила старательно подчеркивает, что это «не американские базы». Но по факту туда идет постоянное американское финансирование инфраструктуры, обсуждается даже привлечение Тайваня к софинансированию этих модернизаций. То есть военная инфраструктура продолжает расширяться и углубляться.
К этому добавилось и технологическое измерение. Недавно Филиппины присоединились к американской инициативе «Пакс Силика» — альянсу по выстраиванию незападных от Китая цепочек поставок в полупроводниковой и ИИ-сфере. На Лусоне создается специальная экономическая зона для ИИ-инвестиций, которая, что беспрецедентно, будет действовать в юрисдикции американского общего права и с дипломатическим иммунитетом, то есть де-факто это территория под полным контролем Вашингтона у самых границ Китая.
Конечно, нас настораживает этот явный дрейф Филиппин в сторону США, равно как и их провокации в отношении Пекина в Южно-Китайском море. Но и у Филиппин тоже есть к нам вопросы. Филиппинские коллеги неустанно в кулуарных разговорах на различных встречах, таких как Азиатско-Тихоокеанский совет сотрудничества по безопасности, могут говорить, что Россия всецело поддерживает Китай, а китайцы якобы захватили острова в Южно-Китайском море, которые им не принадлежат.
Но нам нужна стабильная Юго-Восточная Азия, стабильное Южно-Китайское море, через него обеспечивается 10–15 процентов нашей внешней торговли. Россия придерживается принципиального нейтралитета в территориальных спорах в Южно-Китайском море.
— А как на отношениях со странами АСЕАН отразилась специальная военная операция? С тем же Сингапуром, который раньше выступал определенным драйвером в отношениях между Россией и странами Юго-Восточной Азии, начались сложности.
— Что касается Сингапура, то это единственная страна АСЕАН, которая ввела против нас финансовые санкции. И то очень ограниченные. В тот же самый 2022 год, когда были введены эти ограничения, Сингапур стал нашим первым торговым партнером в регионе по объему товарооборота. Сингапурцы, будучи прагматичными до мозга костей, оперативно нарастили закупки. Да, преимущественно это минеральное топливо. Но здесь есть очень важный нюанс. Сингапур — третий в мире хаб по перегонке и перевалке нефти. И для них покупка нашей дисконтированной нефти — это не просто сделка, а возможность хорошо заработать. Они ее перерабатывают, с выгодой и более высокой добавленной стоимостью перепродают на третьи рынки, в том числе Европы и других стран, официально присоединившихся к санкциям. Это блестящая, хотя и не всегда афишируемая стратегия.
Как маленькая страна, Сингапур был вынужден обозначить свою позицию — иначе он бы просто не смог. Но в реальных делах он продолжает активно торговать и, что особенно ценно для нас, смотреть в сторону наших высоких технологий. По сути, для России Сингапур остается тем самым «окном» или «лазейкой», через которую можно зайти в огромный и перспективный регион Юго-Восточной Азии и не только. Многие российские компании до сих пор работают с третьими странами именно через сингапурскую «трубу», потому что это эффективно, удобно и взаимовыгодно.
«Сингапур — третий в мире хаб по перегонке и перевалке нефти. И для них покупка нашей дисконтированной нефти — это не просто сделка, а возможность хорошо заработать»
— Наша спецоперация все-таки отразилась на отношениях со странами АСЕАН?
— Безусловно, отразилась. И самый яркий пример тому — Вьетнам, наш ключевой партнер в регионе. Да, товарооборот по итогам 2024 года подтянулся и приближается к докризисным значениям, но структура торговли изменилась. И главная причина — это страх вторичных санкций. Вьетнам глубоко интегрирован в глобальную экономику, построенную на капитале США, Европы и Японии. Порядка 70 процентов всего вьетнамского экспорта приходится на долю предприятий с иностранным капиталом.
И мы видим результат. Экспорт высокотехнологичной продукции из Вьетнама в Россию фактически рухнул. Только за первые два месяца 2023 года поставки телефонов и электроники сократились на 85 процентов в годовом исчислении, а экспорт железа и стали остановился почти полностью. И даже сейчас, когда общая цифра растет за счет сельского хозяйства, текстиля и удобрений, былые объемы чипов и сложных комплектующих вернуть не удалось. Поэтому, к сожалению, экономическое сотрудничество откатилось назад. Мы остались для Вьетнама важными, но периферийными партнерами. Слишком высока цена дружбы с нами для их компаний, завязанных на глобальных цепочках добавленной стоимости.
Но и до 2022 года ситуация в экономике была примерно такая же. Если проанализировать то, что влияло на товарные потоки тогда и сейчас, то это больше мировая конъюнктура. Но есть традиционные отрасли, которые закрепились за Российской Федерацией, и страны АСЕАН традиционно покупают эти товары. Они находят пути обхода санкций, чтобы продолжать их закупать. Однако на других направлениях товарооборот не растет.
— Это с тем, что мы сами не особо стремимся развивать отношения с этим регионом, в отличие от Индии, Китая?
— Мне кажется, большая ошибка нашего бизнеса в том, что он ничего не знает об этом регионе, не знает специфику ведения переговоров с партнерами из стран АСЕАН. Допустим, сингапурцы не любят тянуть резину, долго раскачиваться или срывать поставки. Кхмеры же (основное население Камбоджи — прим. ред.) могут раз 5 провести предварительные переговоры, долго переваривать информацию, в то время как наш бизнес уже требует конкретики. Тайцы, вьетнамцы тоже достаточно медлительны. Наши бизнесмены нередко жалуются: «Что делать, как работать? Они должны были поставить полтора месяца назад, а они еще даже не загрузили». Но дело в том, что тайцы, кхмеры и вьетнамцы не любят давление. Как только на них начинаешь давить, с них тогда ничего не возьмешь, вообще никакого толку. Конечно, работать надо, но и нашему бизнесу сложно. Ментально мы очень разные. Русский характер прямой: прийти и высказать все в лицо. Но после этого тайцы и кхмеры исчезают и могут исчезнуть на очень длительный период.
Но это вовсе не значит, что все кончено. Скажем, одна наша IT-компания пытается выйти на рынок, я им в этом содействую. Они меня спрашивают: «Как с ними работать?» Я говорю: «Вы на них надавили, теперь не ждите скорого результата. Месяца три они вам ничего отвечать не будут. Вообще. По всем телефонам. У нас там совместная группа, месяца через три кто-нибудь из них вынырнет». Действительно, кто-то выныривает, начинает писать. Но все очень медленно. Мне развитие АСЕАН иногда напоминает походку краба: один шаг вперед, два — вбок. Так и во взаимодействии с ними.
«Юго-Восточная Азия — это пятая экономика мира, производящая номинальный ВВП свыше 4 триллионов долларов. Хотя надо понимать, что страны региона пока только строят экономическое сообщество, единого рынка у них нет»
«Я не вижу перспектив в том, что мы вдруг потесним Китай, США, Японию или других ключевых торговых партнеров АСЕАН»
— Какие еще существуют барьеры?
— Вообще, в нашем повороте на Восток ключевая проблема — очень небольшое количество специалистов по региону, которые могут оказать хорошие консультативные услуги. Но и бизнесмены не хотят обращаться к этим людям, думая, что они выйдут на рынок и сами разберутся в том, как ведется бизнес в Юго-Восточной Азии, как взаимодействовать с контрагентами. А потом обжигаются и уходят с рынка. В итоге эти попытки не выливаются в продолжительную историю. Таких примеров довольно много и по Индонезии, и по Таиланду, и по Камбодже.
Хотя можно привести и успешные факты. Допустим, наше такси «Максим» укоренилось в Индонезии еще до санкций и сейчас прекрасно там себя чувствует, параллельно осваивая смежные сектора. Во многом успех зависит от того, какая выбрана стратегия выхода на рынок — грамотная или нет. Но в большинстве своем наш бизнес заходит на этот рынок сам, не понимая его специфики.
Надо учитывать и то, что регион Юго-Восточной Азии не единый монолит. Страны АСЕАН очень разные, там разные и правовые режимы, и религии, и нюансы в переговорах. С одной стороны, есть прагматики-сингапурцы, которые быстро все решают, и в случае чего для них нормально выяснять отношения в суде. И есть другая крайность. Для тех же вьетнамцев важно не потерять лицо. Скажем, возникла проблема с поставкой, вы обращаетесь в суд. Для нас это дело обыденное, а для вьетнамцев это значит, что вы полностью разрываете с ними отношения. Или, например, восприятие контракта. Для многих предпринимателей Юго-Восточной Азии, за исключением Сингапура, контракт — это просто «письмо о намерениях», начало отношений, а не исчерпывающий свод правил, каждое из которых должно четко соблюдаться. Партнер может не говорить «нет», а говорить «да, но…» или «мы рассмотрим это», что создает иллюзию договоренностей. Срыв дедлайнов просто объясняется «непреодолимыми обстоятельствами». Наш бизнес, к сожалению, этой специфики не понимает.
— А какой вообще экономический, политический потенциал этого региона и какие у нас могут быть перспективы во взаимоотношениях со странами АСЕАН?
— Юго-Восточная Азия — это пятая экономика мира, производящая номинальный ВВП свыше 4 триллионов долларов. Хотя надо понимать, что страны региона пока только строят экономическое сообщество, единого рынка у них нет. При этом темпы роста здесь устойчиво превышают среднемировые — 4–6 процентов в год. Даже небольшие страны демонстрируют впечатляющую динамику. Камбоджа растет на уровне порядка 6 процентов в год, и даже приграничный конфликт с Таиландом не смог серьезно сломить эту траекторию. Динамично развиваются и Филиппины. В целом экономический потенциал региона очень велик, и он подпитывается опережающим ростом внешней торговли и притоком прямых иностранных инвестиций.
С точки зрения населения страны АСЕАН занимают 3-е место в мире после Китая и Индии — это более 670 миллионов человек, то есть каждый 12-й житель планеты. Причем почти половина населения региона моложе 30 лет — это огромный, растущий и легко адаптирующийся к новым технологиям рынок труда и потребления. ВВП на душу населения за 10 лет вырос почти в 1,5 раза — с 3,9 тысячи долларов в 2015 году до почти 5,8 тысячи в 2024-м, что говорит о формировании массового среднего класса с растущей покупательной способностью. Экономика быстро цифровизируется, торговля услугами растет двузначными темпами, и для наших крупных IT-компаний это весьма привлекательная история с точки зрения выхода на рынок и инвестиций.
Я, конечно, не вижу перспектив в том, что мы вдруг потесним Китай, США, Японию или других ключевых торговых партнеров АСЕАН — конкурировать с ними по объемам бессмысленно. Да, мы и не стремимся. Но мы можем занимать вполне определенные ниши, где у нас есть сравнительные преимущества. Атомная энергетика — классический пример, но далеко не единственный. Скажем, в Малайзии «Росатом» сейчас развивает направление атомной медицины. У нас есть и другие технологии, на которые страны Юго-Восточной Азии пока просто не обращают внимания, например, радиационная обработка сельхозпродукции, которая позволяет дольше сохранять урожай, снижать издержки на экспорт и уменьшать потери. То есть мы обладаем технологиями, которые могли бы прижиться в странах АСЕАН.
«Мы последовательно выступаем против односторонних санкций, и подавляющее большинство стран АСЕАН разделяет эту позицию»
— Все-таки насколько нам важно развивать сотрудничество с этим регионом?
— Развивать сотрудничество с Юго-Восточной Азией для нас критически важно, и это не просто дань «повороту на Восток», а прагматичный ответ на логику многополярного мира. Нельзя класть все яйца в одну корзину. Диверсификация партнеров, регионов и интеграционных блоков — это вопрос устойчивости.
Кроме того, мы признаем и поддерживаем центральную роль АСЕАН. Вокруг этой ассоциации оформились ключевые форумы — и политические, и оборонные, такие как Восточноазиатский саммит или совещание министров обороны стран АСЕАН с партнерами (СМОА+). АСЕАН там играет первую скрипку. Если мы хотим быть вовлечены в региональную повестку, сохранять за собой место за столом переговоров, нам необходим конструктивный диалог со странами ассоциации. Без их поддержки продвигать свои интересы в регионе, где велико влияние Японии, Кореи или США, было бы крайне сложно.
После 2022 года именно благодаря принципу «асеаноцентричности» и нашему последовательному диалогу нас продолжают приглашать на эти площадки. Мы ценим это. Сегодня АСЕАН важна для России, возможно, даже больше с политической точки зрения, чем с экономической. Но нам хотелось бы, чтобы политический диалог все активнее наполнялся и реальной экономической кооперацией.
Мы последовательно выступаем против односторонних санкций, и подавляющее большинство стран АСЕАН разделяет эту позицию. Более того, на фоне эскалации на Ближнем Востоке и связанных с ней рисков для глобальной энергетики интерес к сотрудничеству с нами только растет. Например, в энергетике — страны региона остро нуждаются в диверсификации поставок, и наши компании готовы предлагать решения.
— Как на наших отношениях со странами АСЕАН отражается ближневосточная ситуация?
— Ближневосточный конфликт привел к повышению цен на энергоносители, а страны АСЕАН энергозависимы, и они стали активно интересоваться закупками российских нефти и газа. Даже проамерикански настроенные Филиппины быстренько закупили у нас нефть. Причем прибытие нашего танкера в новостях подавали как спасательную операцию, поскольку там было введено чрезвычайное положение.
Однако здесь есть важный нюанс. Далеко не все страны АСЕАН технологически готовы перерабатывать российскую нефть. Их инфраструктура десятилетиями заточена под ближневосточные сорта. Конечно, присутствует и фактор политического сдерживания. Индонезийские коллеги, например, откровенно признавались: у них около 20 миллиардов долларов размещено в американских казначейских облигациях, и рисковать этими активами они не могут. Тем не менее, несмотря на все эти ограничения, они находят пути обхода. Российская нефть сегодня является крупнейшей статьей нашего экспорта в Индонезию.
То же самое касается удобрений. Все страны АСЕАН — крупные агропроизводители, удобрения им жизненно необходимы для обеспечения продовольственной безопасности. Спрос огромен, и он только растет. Но здесь проблема уже с нашей стороны. Россия не может моментально нарастить поставки, чтобы покрыть спрос. То есть желание у партнеров есть, но наши возможности пока не безграничны. Но сам факт устойчивого интереса в условиях геополитической турбулентности говорит о многом.
«Исторически нашим главным партнером в регионе был Вьетнам. Однако в последние годы на первое место вышла Индонезия»
«Все без исключения страны АСЕАН сегодня заинтересованы в цифровизации и развитии цифровых инструментов»
— Нас интересуют все направления в АСЕАН или какие-то страны наиболее приоритетные, учитывая то, что по развитию они неравнозначные?
— Страны АСЕАН действительно очень разные, но это не значит, что мы выбираем кого-то одного — напротив, каждая из них может предложить нам свою уникальную товарную нишу. Исторически нашим главным партнером в регионе был Вьетнам. Однако в последние годы на 1-е место вышла Индонезия. И у Индонезии, и у Вьетнама есть зона свободной торговли с ЕАЭС, что дает им серьезное преимущество. Возьмем, например, кофе. Скажем, камбоджийцы все время жалуются, почему мы не наращиваем закупки их кофе, хотя по качеству он не уступает вьетнамскому. Но если мы посмотрим на себестоимость, то камбоджийский кофе стоит в 2 раза дороже именно из-за того, что Камбоджа не входит в зону свободной торговли с ЕАЭС.
Если говорить о структуре нашей торговли в целом, то мы поставляем в регион в основном нефть, минеральное топливо, алюминий, сталь, удобрения и зерновые. А обратно везем из Юго-Восточной Азии промышленную продукцию и сельхозтовары. Даже небольшие экономики могут быть для нас интересны. Например, Бруней с населением всего полмиллиона человек поставил амбициозную цель — стать крупным нефтеперерабатывающим центром. И Россия здесь — второй по величине поставщик нефти. У нас взаимовыгодное партнерство: у них свои цели, у нас — свои. Отдельная история — Таиланд. У них нет зоны свободной торговли, но они блестяще доказали, что это не приговор. После 2022 года тайский бизнес оперативно занял ниши ушедших западных компаний: сегодня в наших супермаркетах и на заправках можно найти тайское кокосовое молоко, сушеное манго, зубную пасту, дезодоранты, косметику и многое другое. Это, конечно, узкие, специализированные ниши, тем не менее какую-то долю товара они стабильно дают. В итоге это выгодно и им, и нам. Поэтому сложно сказать, кто конкретно для нас более важен.
Действительно важно то, что все без исключения страны АСЕАН сегодня заинтересованы в цифровизации и развитии цифровых инструментов. Страны АСЕАН остро заинтересованы в энергетической безопасности и стабильных поставках энергоресурсов, а перебои на Ближнем Востоке только усилили этот запрос. Не менее актуальна продовольственная безопасность. И Россия как один из крупнейших мировых экспортеров зерна и удобрений здесь — объективно сильный партнер. И именно в этих секторах мы должны фокусироваться в первую очередь. Это наши конкурентные преимущества и наше будущее в регионе.
— Форум в Казани этому будет способствовать?
— Конечно. На полях саммита в первый день пройдет деловой форум, который отвечает этим задачам. Первая сессия посвящена IT-технологиям. Это будет некоторый промоушен того, что есть у России. Мне кажется, что именно этот сектор должен «выстрелить» в наших отношениях. Конечно, достаточно большая конкуренция со стороны Китая, Кореи, Японии, США. Другое дело, что страны АСЕАН, возможно, захотят балансировать и не выбирать китайские или американские технологии, чтобы не быть завязанными только на них. И тут они могут выбрать третью страну. То есть Россию.
Поэтому нашему бизнесу нужно активно работать. Но, к сожалению, наш бизнес иногда очень долго раскачивается с точки зрения оценки рынка, его привлекательности. Это один из существенных барьеров. Надо научиться вовремя обратить внимание и влезть туда, куда еще не залезли наши конкуренты, потому что отрасли высококонкурентные.
— Что еще интересного будет на саммите?
— Программа форума построена вокруг наших реальных конкурентных преимуществ — тех сфер, где Россия действительно может предложить странам АСЕАН уникальные решения. Это финтех, умные города, информационные технологии, продовольственная безопасность.
Особое внимание мы уделим транспортной связанности — и это не случайно. У нас на данном направлении работает фактически только компания Fesco, которая специализируется на мультимодальной логистике и постепенно расширяет географию. А в какие-нибудь маленькие экономики, такие как Камбоджа, нам пока даже невыгодно везти свою продукцию. Дело в том, что 57 процентов товарооборота поставляется авиаперевозками. А это самый дорогой транспорт, и понятно, что торговать с Камбоджей очень дорого. Так что одна из ключевых задач форума — попробовать найти решения, которые сделают наши логистические цепочки дешевле и эффективнее.
Партнерство ЕАЭС и АСЕАН — тоже очень важно, потому что, учитывая потенциальные риски вторичных санкций, которые возникают у стран – членов ассоциации от прямого сотрудничества с Россией в экономике, их необходимо хеджировать. А ЕАЭС выступает как нейтральная площадка, и через нее можно налаживать дополнительные поставки, параллельный импорт. Эти вопросы тоже будут подниматься на форуме. Будет обсуждаться и энергетика, и промышленная кооперация.
Одна из панелей будет посвящена традиционным духовно-нравственным ценностям и модели государственно-религиозных отношений. Ее мне хотелось бы отметить отдельно, потому что, если мы решили рассмотреть такой важный компонент, как духовно-нравственные ценности, значит, со странами АСЕАН мы планируем работать в долгую. Это также говорит о том, что Россия проводит свою азиатскую политику с уважением к местным традициям и культуре.
В целом программа форума свидетельствует о том, что наш поворот к региону Юго-Восточной Азии носит не только сугубо сырьевой и технологический характер, но и культурную направленность. То есть мы будем не только поставлять в эти страны нефть, в которой они нуждаются. Поэтому я вижу здесь позитивный сдвиг парадигмы.
«Соглашение о свободной торговле между ЕАЭС и Вьетнамом, подписанное в 2015 году, принесло сторонам ощутимые геополитические дивиденды, но его экономические результаты оказались весьма скромными и далекими от первоначальных ожиданий»
— А какие на форуме могут быть подписаны соглашения? Могут ли быть достигнуты договоренности, например, о зоне свободной торговли, о которой вы уже упомянули, с АСЕАН либо какими-то конкретными странами?
— Видится, что особое внимание будет уделено энергетическому сотрудничеству, включая атомные проекты, такие как АЭС во Вьетнаме, повышенный интерес к которым имеется и у других стран, а также развитию независимых финансовых механизмов для обхода санкций и запуску новых логистических коридоров, связывающих ЕАЭС с АСЕАН.
Что касается соглашения о зоне свободной торговли между АСЕАН и Россией, то технически это сложно достижимо. Во-первых, и в ЕАЭС, и в АСЕАН входят несколько стран, и между ними нужен консенсус. Внутри и ЕАЭС, и АСЕАН слишком разные экономики, и найти единый тариф, который устроил бы всех, невероятно сложно.
Поэтому мы действуем точечно, и здесь у нас есть чем похвастаться. В декабре 2025 года мы подписали соглашение о зоне свободной торговли с Индонезией — крупнейшей экономикой региона. Это наше второе соглашение в Юго-Восточной Азии после Вьетнама. Ожидается, что оно удвоит наш товарооборот. Этот пример может быть мотором и для других стран АСЕАН.
— Вьетнам не стал таким примером?
— Соглашение о свободной торговле между ЕАЭС и Вьетнамом, подписанное в 2015 году, принесло сторонам ощутимые геополитические дивиденды, но его экономические результаты оказались весьма скромными и далекими от первоначальных ожиданий. Товарооборот между сторонами не только не достиг амбициозных целей в 10 миллиардов долларов, но и после пика 2021 года резко сократился, составив по итогам 2023 года чуть более 4 миллиардов долларов. Причем структура торговли изменилась не в пользу России: если раньше стороны дополняли друг друга, то теперь Вьетнам активно замещает российскую продукцию собственной, а Россия все больше смещается в сторону поставок сырья и удобрений. При этом самую большую выгоду от соглашения получил именно Вьетнам, который смог нарастить экспорт текстиля и электроники, тогда как российские поставки высокотехнологичной продукции и металлов во Вьетнам практически рухнули.
Ключевым фактором, подорвавшим реализацию соглашения, стали западные санкции против России, введенные после 2022 года. Из-за опасений вторичных санкций Вьетнам де-факто начал соблюдать ограничения, что привело к обвалу поставок электроники в Россию.
«Казань — очень гостеприимный и красивый город, и ему есть что показать»
«Казань уже зарекомендовала себя тем, что умеет проводить подобные форумы на самом высоком уровне»
— Каких-то прорывов ждать не стоит? Или они все-таки возможны?
— Мне кажется, этот форум должен заложить основу для дальнейшего роста нашего взаимодействия. Но какого-то прорыва, что мы выйдем с громкими соглашениями, я бы сейчас не ждала. Страны АСЕАН все равно осторожничают, нам нужно прежде всего решить проблемы, которые препятствуют увеличению товарооборота и инвестиций.
— Вы собираетесь участвовать в форуме. А чем конкретно будете там заниматься?
— Я будут отслеживать все направления, мне интересно посмотреть, какой бизнес приедет, какие он представит отрасли экономики. Это будет говорить о том, что конкретно интересует в России страны АСЕАН. Например, приезжает внушительная делегация Вьетнама — 60 человек, но вопрос, из представителей каких отраслей она будет состоять.
— Как вы считаете, почему для форума выбрана Казань?
— Во-первых, в Москве проводится много других форумов. В Санкт-Петербурге только что прошел ПМЭФ. Во Владивостоке есть свой экономический форум. А Казань уже зарекомендовала себя тем, что умеет проводить подобные форумы на самом высоком уровне. Мы помним, например, как был организован и саммит БРИКС, и многие другие. Думаю, имеет значение и то, что Татарстан — мусульманский регион, а в АСЕАН входят мусульманские страны. Наконец, Казань — очень гостеприимный и красивый город, и ему есть что показать.
— Почему о проведении саммита объявили только в апреле? Ведь обычно на подготовку таких мероприятий отводится значительно больше времени, а в данном случае очень сжатые сроки.
— В апреле из-за войны в Иране мир переживал период нестабильности. Тогда в странах Юго-Восточной Азии ходили активные слухи, что собственный форум АСЕАН на фоне энергетического кризиса будет проводиться в онлайн-формате. Сам майский саммит АСЕАН филиппинцы провели в максимально сжатом виде, объяснив это необходимостью экономии средств и фокусом на энергобезопасности в условиях кризиса. До последнего момента не было определенности. То есть если бы их форум проводился онлайн, то для них было бы крайне странно присутствовать на форуме России — АСЕАН. Особенно для Филиппин, которые в этом году председательствуют в ассоциации. То есть Россия смогла организовать форум, а они — нет.
— То есть проведение саммита вообще было под вопросом?
— В общем-то, да. Ситуация складывалась так, что первоначальные планы пришлось корректировать. Было принято решение сделать акцент именно на деловой составляющей. А поскольку экономические вопросы и практическое взаимодействие для всех участников из региона имеют большое значение, такой формат в конечном счете оказался востребованным и позволил выйти на общую договорённость.
— Может ли саммит Россия – АСЕАН в Казани претендовать на то, чтобы стать одним из самых важных международных форумов года в России?
— Конечно, Россия – АСЕАН, думаю, вполне может претендовать на то, чтобы стать одним из самых важных международных форумов России, поскольку странам Юго-Восточной Азии в нашей внешнеполитической стратегии отводится одно из приоритетных мест.
Комментарии 18
Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария.
Правила модерирования.