«Сейчас будет сделано все, чтобы перебросить ресурсы США обратно на поддержку Украины»

Азат Ахунов исламовед

— Скорее всего, нынешний мир ненадолго, потому что здесь еще Израиль свою роль играет. Есть проблемы и с Ливаном, и [премьер-министр Израиля Биньямин] Нетаньяху уже неоднократно говорил, что его не устраивают эти условия, и он играет в свою игру. А Иран, наоборот, ставит одним из главных условий завершение военного конфликта в Ливане и вывод войск Израиля из этой страны. Поэтому здесь очень много проблемных точек, и сейчас, вот в данный момент, звучат новости о том, что обстреляли снова Ливан. Здесь на грани все находятся, и поэтому очень трудно верится в то, что этот мир будет устойчивым. Хотя уже есть открытие Ормузского пролива и другие положительные новости.

Почему Тегеран пошел навстречу? Иран выступал за переговоры и снятие санкций, потому что они уже фактически с 1980 года живут в состоянии ограничений. Они сильно устали от этого и хотят нормально развиваться. Иран сам тоже готов идти на уступки, потому что страна, люди устали от этих санкций, которые длятся очень долго. И в этой ситуации упираться до последнего и не идти на компромиссы — это неправильно. Это очень гибкое правительство и гибкие политики, которые могут вполне договориться, если их устраивают предложенные условия.

Как я уже сказал, фактор Израиля очень сильно вредит. Причем он мешает обеим сторонам, как США, так и Ирану. Возможно, будет другой этап, но пока так. По крайней мере, до того как Нетаньяху не уйдет из власти. Наверное, соглашения будут подписываться, потом нарушаться, затем подписываться новые… Здесь важно, чтобы Израиль тоже успокоился и подключился к этому мирному процессу.

Какие выводы мы можем сделать? Надо всегда помнить о том, что Запад и глобальный Запад свои интересы всегда отстаивает, и никаких иллюзий быть не должно. В России немножко другие и психология, и менталитет. В России держать слово — это очень важно. А там (на Западе — прим. ред.) нет, там по-другому. Там все зависит от политической ситуации. И их слова, подписываемые договоры по большому счету стоят стоимости подписанной бумаги.

Но в любом случае если есть возможность на какое-то время успокоить ситуацию и начать мирную жизнь, то, конечно, надо использовать все средства. Но Западу доверять нельзя, конечно, абсолютно. Это показывает и ситуация с Ираном и США, и как все это меняется. Причем меняется со стороны глобального Запада. Нарушаются правила, я хочу сказать. Допустим, у нас постоянно вспоминают о достигнутых на Аляске договоренностях, а в Америке, возможно, уже забыли о них. И Трамп сам забыл об этих соглашениях. Такое создается впечатление. У нас же это постоянно повторяется. То есть это вот опять связано с менталитетом российским. То, что данное слово нужно держать. Но здесь никак не получается.

В любом случае, если ситуация наладится, это будет хорошо. Думаю, на Востоке более гибко подходят к этому, потому что много проблем связанных, общемировых — и цены на нефть и так далее. Какой-то статус-кво будет достигнут, и в этом статус-кво будут жизненно заинтересованы все стороны в мире.

Карине Геворгян политолог, иранист, завотделом политологии журнала «Восток» (Oriens) академиздатцентра «Наука» РАН

— По ряду причин это (нынешнее перемирие — прим. ред.) может быть выгодно лично [президенту США Дональду] Трампу. Но в данном случае, поскольку субъектов, так называемых третьих сил предостаточно, многое будет зависеть от такого набора факторов, которые просто просчитать ни искусственным, ни естественным интеллектом невозможно.

В частности, понятно, что нынешняя ситуация совершенно не устраивает Нетаньяху. Механизмы для провокаций у него имеются. Поэтому лучше подождать, хотя понятно, что кое-что Трамп себе вполне выторговал, о чем я говорила раньше. То есть определенные плюсы и он от этого получает. Все противники Трампа считают это соглашение с Ираном его поражением. Я лично считаю, что, в принципе, он в долгосрочном моменте, собственно говоря, поддавшись Нетаньяху и возбудив разговоры о том, что США действуют под диктовку Израиля, сумел изменить эту ситуацию. Он показал, что Израиль подставил Соединенные Штаты. Сейчас это все понимают. Эту составляющую тоже нужно иметь в виду. При всем при том, что он самый прозраильский (как говорили в Израиле) президент, он хорошо помнит, как предавал его Нетаньяху. Поэтому это может быть и его личный счет с Нетаньяху.

Для нас что означает? Во-первых, мы другое место на глобусе занимаем, чем Иран, которому повезло с его геостратегическим положением, глубиной стратегической, выходом в сердце Азии и возможностью осуществлять контроль над ключевыми коммуникациями в мире. И здесь сложно что-либо говорить. Наша специальная военная операция идет по совершенно другой тактике и, видимо, под собой имеет иную стратегию, чем ту, которую рассматривал Иран. Но Тегеран показал, что стратегия у него есть. Стратегия стать, по крайней мере, ведущей региональной державой, а в перспективе и мировой. Многие об этом говорят.

У нас совершенно другие цели и задачи, и пока еще витает дух Анкориджа и не очень понятно, чем это все будет продолжаться. Мы не били по соседним странам и по объектам на границе Украины. То есть били, но мало, это не мешало гастролерам ездить в Киев и так далее.
Фото: © Нина Зотина, РИА «Новости»

Федор Лукьянов главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель президиума совета по внешней и оборонной политике

— Во-первых, не Дональду Трампу удалось усадить Иран за стол переговоров, а Дональд Трамп с большим трудом добился того, чтобы Иран согласился на какие-то договоренности. Потому что его военная кампания полностью зашла в тупик. И поняв, что добиться военным путем он ничего не может, а издержки растут, он вступил в переговорный процесс. Конечно, если ориентироваться на тот меморандум, который был подписан дистанционно (официально он еще не обнародован, но изложение мы уже имеем), то это, конечно, удивительный документ, который демонстрирует… В общем, ощущение такое, что он написан в Тегеране, а Соединенные Штаты просто подписались под ним.

Потому что ничего из того, о чем объявлял Трамп, начиная войну, не решено, максимум отложено на следующие переговоры. А все те требования, которые выдвигал Иран, зафиксированы в этом документе. Не факт, что они будут выполнены, но они зафиксированы. Единственное, что для Трампа, видимо, самое главное произошло — это возобновление судоходства через Ормузский пролив. Но учитывая, что это судоходство прекрасно функционировало до того, как Трамп напал на Иран, они получили то, что было и так, без войны.

В этом смысле Соединенные Штаты и Трамп персонально, поняв, что результата не будет, а издержки растут, предпочли такой «бизнес-подход». Если агрессивное враждебное поглощение не выходит, то лучше не ставить под угрозу весь свой бизнес, а подвести баланс и списать убытки. Мировая геополитика не совсем то же самое, что девелоперский бизнес, но у Трампа вот такой подход.

Что дальше — вопрос совершенно открытый. Потому что возобновление судоходства, конечно, было нужно обеим сторонам. И Иран очень тяжело страдал от блокады экспорта, и мировой рынок тоже лихорадило. Поэтому сейчас этот фактор снят, наступает определенная передышка.
Но когда будет выполнено что-то из пунктов меморандума и будет ли вообще выполнено — неизвестно. Непонятно. Я подозреваю, что мало из этих постулатов в итоге окажутся реализованными. То есть, иными словами, вернулись как бы к статус-кво до начала войны. Ни один вопрос не решен, из-за чего весь кризис и вспыхнул, но при этом баланс настроения и баланс сил, конечно, изменился. Потому что Иран продемонстрировал устойчивость и выносливость, которых от него никто не ждал. И США, и Израиль исходили из того, что режим просто на грани краха.

Во-вторых, Иран продемонстрировал наличие военной силы, которая превосходила ту, что предполагалась. Причем он смог нанести достаточный урон противникам, чтобы они поняли, что это того не стоит. И это очень серьезный сдвиг в пользу Ирана, который перед началом этой войны считался просто «хромой уткой». Ослабленным, теряющим региональное влияние государством. Сейчас это по-другому выглядит. И самое главное — перспектива того, что Соединенные Штаты или Израиль либо они вместе вновь попытаются начать такого рода боевые действия, на ближайший период крайне маловероятна. Мне кажется, они убедились в том, что это ничего не дает, а приносит только негативные последствия. Так что, с одной стороны, ничего не изменилось. Все осталось, как было, и вряд ли они о чем-то договорятся. С другой — изменения произошли, но они в пользу Ирана.

Для нас, безусловно, хорошая новость, что Иран устоял. Потому что если бы там реализовалось то, чего хотели США и Израиль (краха действующего режима и установления какого-то проамериканского либо как минимум хаос и чтобы вообще ничего не было бы понятно), то это нанесло бы очень серьезный стратегический удар и по России, и по Китаю. Потому что Иран географически занимает такое положение, что любые крупные инфраструктурные, логистические, геополитические и экономические проекты в Евразии, особенно в Центральной Евразии, так или иначе через него идут. И если бы американцам удалось добиться того, чего они хотели, то ключевая страна региона оказалась бы под контролем сил, которые противодействуют и Китаю, и России. В этом смысле Иран показал свою стойкость, сыграл очень позитивную роль для российских и китайских интересов.

А в целом ситуация на Ближнем Востоке снова стала довольно неопределенной, потому что до этой войны Соединенные Штаты реализовывали (и довольно успешно, если отложить в сторону всякие морально-нравственные аспекты) идею превращения Израиля в военного гегемона и их наместника всего региона. И это, в общем-то, получалось. А сейчас все это оказалось под большим вопросом, если это вообще далее возможно. Поэтому для России в общем это, наверное, позитивно. А что касается еще одного урока, но не геополитического, а жизненного, то, конечно, Иран продемонстрировал, что когда тебя атакуют всерьез, то надо бить чрезвычайно резко и уже не взирая на какие-то там политесы или кем-то объявленные красные линии.

Потому что когда Иран начал наносить удары не только по американским военным объектам (а американцы грозились, что этого не допустят), но и по объектам в странах Залива, которые оказывали ту или иную поддержку США, а самое главное — входят в систему американских «активов», это вызвало шок. Потому что они этого не ждали, думали, что Иран не решится. Но Иран их предупреждал, и, когда дошло до прямого столкновения, он начал это делать. И касательно стран Залива, и касательно судоходства в Ормузе, и прочее. Ну и, как мы видим, это сработало. То есть все поняли, что лучше перестать провоцировать и попробовать как-то заморозить ситуацию.

Алексей Мартынов политолог, международный эксперт, директор Международного института новейших государств

— Безусловно, у Ирана своя стратегия, и сам по себе меморандум — это совершенно не решение вопроса. В том смысле, что, если вы обратили внимание, один из пунктов этого меморандума гласит в том числе и об окончании интервенции Израиля в Ливане и атак на «Хезболлу». Прошло два дня с подписания этого меморандума, а сегодняшние новости из Израиля и Ливана говорят, что, с одной стороны, подверглись ракетной атаке «Хезболлы» военнослужащие ЦАХАЛ (армия обороны Израиля — прим. ред.), и ЦАХАЛ в ответ ударила по объектам «Хезболлы» на территории Ливана. Это сегодняшние новости. То есть это о чем говорит? О том, что один из ключевых пунктов этого меморандума не выполняется. Соответственно, это повод подвергнуть сомнению все остальные пункты. Это первое.

Второе. Конечно, с медийной точки зрения и с точки зрения политического пиара Трамп и его администрация — чемпионы мира. Но, с другой стороны, на практике все гораздо сложнее, чем в виртуальных пространствах, интернетах и прочих массмедиа. То есть по большому счету протокол о намерениях, которым является меморандум, — это лишь протокол о намерениях, исходя из тех условий и обстоятельств, в которых он составлен и подписан. Но это совершенно не решение по существу сложнейшего геополитического вопроса, который мы видим уже не один десяток лет. Я имею в виду действия и Израиля с Ливаном, и Израиля с Ираном, взаимодействие стран региона между собой. Там несколько было попыток и экономических соглашений, которые Трамп в прошлую свою каденцию запустил и так и не довел до результата, и много чего еще.

Попытки установить мир на Ближнем Востоке, наверное, заслуживают внимания и где-то даже одобрения. С другой стороны, установить мир на Ближнем Востоке через эскалацию и поток каких-то меморандумов не представляется реальным. В том плане, что таких сюжетов за последние несколько десятилетий было большое количество на разных уровнях. Конечно, нам бы хотелось, чтобы на Ближнем Востоке был мир и чтобы с Украиной вся эта ерунда наконец закончилась на наших условиях и так далее. Но практика всегда сложнее.

Максим Шевченко журналист

— Стратегия Ирана достаточно внятная и очевидная. Его стратегия — действовать только в интересах своего народа и созданного им государства, своей цивилизации и своей духовной и мировоззренческой политической системы. Иранцы — патриоты в высшем смысле этого слова. Не по PR-технологиям, не по съездам партии «Единый Иран», а потому, что они на самом деле такие. И это главный фундамент их борьбы и их успеха, антиколониальной борьбы. Они не хотят стать частью Запада изначально. Они хотят быть Ираном. И хотят, чтобы с ними договаривались, как с Ираном.

В отличие от других, которые хотят свою страну продать Западу и изображают из себя патриотов и каких-то «почвенников». Поэтому я думаю, что у Ирана, который выдержал этот страшный удар, очень интересные перспективы. Запад будет с ним договариваться. Как договаривается с Китаем, другими странами. С теми странами, чья элита хочет быть европейцами или американцами, никто не договаривается. С лакеями вообще никто не договаривается. И если в России не будет реального поворота в сторону национального приоритета, национального интереса, приоритета интересов народа над интересами правящей элиты, у России нет будущего.

Малек Дудаков политолог-американист

— Как мы видим, в самый последний момент сделка Соединенных штатов с Ираном оказалась на грани срыва — [вице-президент США] Джей Ди Вэнс отменяет свою поездку в Швейцарию. Вызвано это, возможно, реакцией иранской стороны на продолжающиеся бомбардировки Ливана и неспособностью американцев додавить Израиль в этом вопросе. Вашингтон не может достичь того, чтобы Израиль прекратил свою политику срыва любого переговорного процесса Америки с Ираном.

При этом я думаю, что, конечно, проявляются и внутриполитические факторы. Мы видели, как весь прошлый день Вэнс активно пытался продавать эту сделку внутри Соединенных Штатов, но скорее безрезультатно. То есть большинство ястребов в конгрессе и американских медиа называли это все де-факто подписанием капитуляции США перед Ираном и полной катастрофой для американской внешней политики. Очевидно, что отношение к этой сделке очень негативное среди тех, кто поддерживал эту самую спровоцированную Трампом войну с Ираном.

Поэтому я думаю, что сейчас в самый последний момент аппаратчики Трампа как-то пытаются переобуться и, может быть, передоговориться на более выгодных условиях. Либо попытаться как-то додавить Иран. В самый ответственный момент не хотелось бы срывать это соглашение. Но вряд ли эта стратегия у американцев будет успешной. Скорее всего, придется подписывать то, что уже заранее согласовали, и другого выхода я не вижу.

Хоть политический класс в Вашингтоне и закатывает истерики, мы понимаем, что американское общество уже жутко устало от войны в Иране. Все опросы общественного мнения показывают: две трети американцев полагают, что решение атаковать Иран вообще было ошибкой. И недавно вышел опрос от Fox News, который показал, что две трети американцев не доверяют любым действиям Трампа в контексте Ирана — ни военным, ни миротворческим. А 90 процентов полагают, что приоритет — это недопущение длительной войны на Ближнем Востоке. И это для большинства американцев важнее, чем борьба с ядерной программой Ирана. Видно, что общественное мнение не на стороне ястребов.

В этой связи я думаю, что придется администрации Трампа подписывать это соглашение. Ведь до выборов в конгресс остается всего лишь четыре месяца, а рейтинги у Трампа и у его сторонников крайне-крайне низкие. Поэтому сейчас нужно опускать цены на топливо, что, в принципе, уже и происходит: мы видим, что цены на топливо в США впервые с марта упали на уровень ниже 4 долларов за галлон. И нужно как-то поднимать свои рейтинги, чтобы разгромно не провалиться на приближающихся выборах.

Так что сейчас, в моменте, я думаю, мы будем много таких метаний наблюдать вокруг подписания сделки и много попыток со стороны ястребов и израильского лобби ее срывать. Но, скорее всего, все-таки это закончится для них неудачно. То есть придется что-то подписывать и закрывать этот самый гештальт, который нависает над Трампом уже много месяцев. Да и он не знает, как же с ним разобраться.

Александр Коц военный корреспондент

— Я думаю, что у Ирана нет каких-то иллюзий по поводу договоренностей с Западом. Учитывая заявления Израиля в целом и Нетаньяху в частности, который, конечно, крайне недоволен этим меморандумом. Вообще, если посмотреть на суть документа — это капитуляция США. Иран из этой войны (если отбросить физический урон, который он получил как государство) выходит с преференциями, которых у него не было раньше. Но вместе с тем понятно, что Израиль не добился своих целей в этом конфликте.

Для Израиля это перемирие представляет экзистенциальную угрозу. Соответственно, было заявлено о том, что цель — не только уничтожить ядерную программу Ирана, но и сменить режим на более лояльный и покладистый Тель-Авиву и Вашингтону. Вот этой цели они не добились. При этом взяли на себя обязательства что-то восстанавливать и прочее. Но я, честно говоря, скептически отношусь к этому 60-дневному перемирию. Потому что уже приходят сообщения о том, что Иран снова перекрыл Ормузский пролив.

Израиль говорит, что они ни за что не выведут свои войска из Южного Ливана, и продолжаются удары по Ливану, хотя это государство является частью договоренностей между Ираном и США. То есть по факту соглашение выглядит на бумаге, может быть, и привлекательно, но при этом в реалиях нынешнего Ближнего Востока нереализуемо. Думаю, что и Иран это прекрасно понимает. Возможно, даже до истечения 60 суток нас ждет какое-то новое обострение.

Но и Ирану нужна передышка, чтобы восполнить ресурсы, которые он затратил в ходе ударов по странам Ближнего Востока и объектам США в регионе. И США нужна передышка, потому что им вынесли в регионе критическую инфраструктуру, в том числе ПВО и противоракетную оборону. Это тоже надо восполнить и переосмыслить работу по прикрытию своих союзников, может быть, усилить ее.

Что касается Российской Федерации, то я не думаю, что не делаются выводы. Эта ситуация означает, что договариваться с Западом — это такое себе занятие. Мы прекрасно понимаем, что всегда найдутся какие-то игроки, которые эти договоренности могут сорвать. Ну условно говоря, договоримся мы с США, а эти договоренности сорвут европейцы. Или даже договоримся с Трампом, а придет следующий президент и дезавуирует то, что мы подписали с предыдущим главой Соединенных Штатов Америки. Поэтому тут надо только становиться сильнее и сильнее. Я имею в виду не только армию. Это и экономика, и технологии, и прочее. Чтобы диктовать свои условия с позиции силы, а не с позиции договорняка.

Борис Межуев философ, политолог, профессор Института философии РАН

— Речь идет о некоем перемирии. Оно сугубо временное. Все понимают, что оно ненадежное. И я боюсь, что с этого момента Соединенные Штаты, их военно-промышленный комплекс и Пентагон будут думать о том, как решить эту проблему надолго. Я не знаю, что они там придумают, но во всяком случае ясно, что никто не собирается проблему отпускать. Были, конечно, прецеденты, когда Соединенные Штаты успокаивались на каком-то промежутке времени. В частности, ушли из Вьетнама. Но в данном случае фактор Израиля, конечно, не позволит США просто отойти от Ирана и вообще им не заниматься.

Не думаю, что надолго, но на какое-то время перемирие, в принципе, возможно в силу просто непонятности разрешения ситуации. Ясно, что Иран что-то получит: вроде уже Катар что-то разморозил. Возможно, будут еще частично какие-то санкции сниматься. Но, конечно, в долгой перспективе верить в это было бы наивно. Иран понимает, что эта передышка ненадолго. И единственное решение вопроса безопасности — это появление очень эффективных средств сдерживания. Либо в виде какой-то мощнейшей конвенциональной армии, либо в виде оружия массового поражения. К сожалению, иначе это нереально. Это единственная возможность для Ирана спастись от очередного похожего обезглавливающего удара или наземного вторжения.

Мы уже видим, как США пытаются помириться с европейскими партнерами. Они им нужны для решения проблемы Ормузского пролива. Это означает, что Соединенные Штаты с этого момента начнут всерьез думать, как бы втащить Европу в этот ближневосточный конфликтный узел на своей стороне. Тем самым, в общем, пойдя на поводу у Европы и в отношении России заняв более жесткую позицию. Начнется вот это некое зализывание трансатлантических барьеров, ран. Я думаю, точно так же будут выискиваться какие-то ходы и с Турцией, и с Саудовской Аравией с целью создания некой антииранской коалиции, которая в случае чего могла бы решить эту проблему.

После того как Соединенные Штаты впервые пошли на прекращение огня, было предсказуемо, что они попытаются отступить. И это вполне рационально: к наземной операции США не готовы. Продолжение дальнейших ударов приведет только ко все большей радикализации исламского иранского руководства и ко все более такому отвязному поведению Ирана. Тем более это катастрофическая ситуация для цен на нефть, бензин и так далее. Разумеется, все понимают, что это поражение Трампа. Но он понимает, что другого варианта нет.

Конечно, для нас с чисто меркантильной стороны это плохо. Потому что по всем пунктам Трамп возвращается, собственно говоря, к нам. И видно, что он встает опять на позицию жесткости. Но будем говорить честно: у нас единственная зацепка — это то, что Трамп все-таки пока нацелен на мир, причем очень быстрый. Это все-таки не война с истощением наших сил, что было бы самым худшим вариантом. И в этом смысле есть возможность, может быть, вновь нащупать какие-то общие точки соприкосновения. Тут уже вопрос к нашей дипломатии.

Конечно, Трампу эта ситуация показывает, что любые нереалистичные планы всегда опасны. Нужно исходить из реализма. В условиях такого мощнейшего прессинга, который испытал Иран, можно восхититься его мужеством, стойкостью. Я готов признать, что перед лицом откровенной агрессии Иран смог выстоять. Вообще поначалу казалось, что он в абсолютно безнадежной ситуации. Я не знаю, можно ли сказать, что он победил, но во всяком случае, несомненно, выстоял и пережил, наверное, тяжелейший период в истории. И сейчас, несомненно, усилился. Это мощнейшее усиление внутреннего Ирана. Сейчас трудно будет себе представить какие-то даже возмущения или протесты в условиях такой способности отбить мощнейшую атаку.

Дмитрий Дробницкий американист

— Здесь у обеих сторон есть определенного рода стратегия. Другое дело, что эта стратегия для Соединенных Штатов, скажем так, не очень почетная. Ее приходится сейчас политикам, медиа и избирателям продавать. «Зачем мы вообще воевали, если все кончилось отступлением?» И это сложный момент.

У Ирана же вполне понятная ситуация. Да, ведутся переговоры. Скорее всего, переговоры будут вестись гораздо дольше, чем 60 дней, но нападение на Иран прекратилось, блокаду с иранских портов снимают, торговать собственной нефтью можно. Более того, есть надежда на то, что будет разблокирована хотя бы часть замороженных иранских активов в Соединенных Штатах и других странах. Причем, скорее всего, разморозка начнется с других стран, которые под угрозой вторичных американских санкций заморозили иранские счета. Поэтому для Ирана здесь вполне понятная дорога. «Да, мы соглашаемся на прекращение огня».

Замечу, что Иран на себя практически никаких обязательств, кроме Ормузского пролива, не взял. Единственное обязательство — это «разбавить» уран, причем на своей собственной территории, как следует из меморандума о взаимопонимании. Но и на это Иран на самом деле готов пойти. И все прочие пункты, что Иран обязуется не иметь, не приобретать и не разрабатывать ядерное оружие — это на данном этапе Иран тоже устраивает. Поэтому дело не в том, что Иран кому-то поверил. Он довольно эффективно, хотя и не без ущерба для себя, отбился от двойной агрессии Соединенных Штатов и Израиля, и по подписанному меморандуму он ничего не теряет. Он не выводит свои войска откуда-то, не сворачивает ракетную программу. Там ничего по этому поводу не сказано. Там, например, ни слова не сказано о прокси вроде «Хезболлы», например.

Так что вопрос стоит не в доверии Ирана к Соединенным Штатам. Тут по подписанному договору понятно, что делать. Ему надо открывать Ормуз, чтобы корабли Соединенных Штатов не блокировали его товарооборот через арабские порты. А в крайнем случае, если американцы будут блокировать, то они перекроют опять Ормуз. Там одна есть серьезная проблема — это война Израиля против «Хезболлы». Она формально входит в меморандум о взаимопонимании, но, судя по всему, Израиль выполнять эту часть договоренностей не собирается. Но это проблема Соединенных Штатов. Это теперь головная боль администрации Трампа — как они это будут делать. Потому что или «пацан сказал — пацан сделал», или ты в принципе не пацан.

Какие выводы мы должны сделать из этой истории? Если говорить не об уроках, а о следствиях, то понятно, что сейчас цена на нефть будет падать в краткосрочной и среднесрочной перспективе. И возможно, падать ниже отметок до февраля 2026 года. Потому что все страны региона захотят восполнить свои убытки от продажи большого количества нефти. Это не только Иран. Это будут Арабские Эмираты, Саудовская Аравия. И это приведет к тому, что фактически соглашения ОПЕК и ОПЕК+ не будут действовать. И цена на нефть станет падать. Об этом очень много говорили, и я думаю, что это и просчитывалось в определенной степени.

Второй момент в том, что Дональда Трампа попытались (и в чем-то даже преуспели) переключить на так называемый восточный фронт НАТО, то есть на Украину. То есть сейчас будет сделано все, чтобы, еще до того как конгресс уйдет на каникулы, все-таки перебросить ресурсы США обратно на поддержку Украины. Добиться, по крайней мере, в следующем бюджете, который начинается с 1 октября, поддержки Украины за счет бюджета США, за счет складов армии США, за счет прямых поставок США, а не этих непонятно каких, кривых через Европу. Для поддержки Украины на значительную сумму денег. Это они постараются сделать, чтобы изо всех сил давить. Это второе следствие, и надо понимать, что оно есть.

Ну а если говорить об уроках, то тут есть одна важная особенность. Эта война, как и любая другая, продемонстрировала пределы силы. Потому что наскочил мировой гегемон вместе с региональным гегемоном на крепкого евразийского середнячка. Разбомбили все, убили руководство в три круга, тремя слоями сняли — и ничего не закончилось. То есть как бы «вот бы жахнуть, как следует, и все вопросы решены», но выяснилось, что так вопросы не решаются. Более того, гегемон не гегемон в том смысле, что он никого заставить не может. И в этом смысле вот это и есть многополярный мир, когда у ведущих держав мира есть пределы силы. Не всего можно добиться экономической и военной мощью и даже военным и экономическим принуждением.
Фото: © Нина Зотина, РИА «Новости»

Владимир Фитин востоковед, советник директора Российского института стратегических исследований

— Сложно прогнозировать, насколько устойчивой окажется сделка Ирана и США. Все понимают, что израильский фактор остается крайне серьезным раздражителем. Удары Израиля по Ливану и «Хезболле» в ночь с четверга на пятницу фактически сорвали официальное подписание в Швейцарии между США и Ираном.

Сейчас ключевой вопрос, насколько американцы захотят оказать давление на Израиль, чтобы заставить его прекратить военные действия в Ливане. Это одно из условий согласия Ирана на меморандум. При этом обе стороны заинтересованы в сделке: США по своим политическим причинам, а Ирану нужно начать восстановление страны и экономики, при этом оставаясь в более сильной позиции, чем до войны.

У Вашингтона достаточно рычагов влияния на Тель-Авив. США — главный союзник Израиля, они поставляют современные вооружения и финансируют эти поставки. Влияние очень серьезное. Сам Трамп не раз говорил, что без США Израиль прекратит свое существование. Так что рычаги давления у Вашингтона есть. В Израиле демократические процедуры, регулярно проходят выборы, страна разделена пополам: половина поддерживает Нетаньяху, половина — оппозицию. Если выборы состоятся (а их не отменят из-за войны), Нетаньяху, скорее всего, проиграет и оппозиция придет к власти. Никаких дополнительных усилий со стороны Америки для этого не требуется.
В одном вопросе Нетаньяху, оппозиция и все неарабские партии едины: Израиль должен расширяться, решить вопрос Западного берега реки Иордан и окончательно — вопрос Газы. Так что серьезных изменений в этом плане я не жду. А вот в отношении США оппозиция, возможно, пойдет на бо́льшие уступки и будет более решительно следовать указаниям Вашингтона.