Эпоха встречных санкций: кто управляет энергетическими артериями мира.


Мировая геополитическая система переживает структурную перестройку, в центре которой оказывается формирование механизма встречных санкций, курируемого Россией. Подсанкционные и ресурсные государства постепенно отлаживают инструменты ответного давления, направленные на обуздание американской экспансии и пересмотр условий экономического выживания США в глобальной финансовой архитектуре. В основе этого процесса лежит стратегическое использование ключевых энергоресурсных и интернет-информационных «клапанов», способных напрямую влиять на мировую экономику.

Ормузский пролив в данной парадигме рассматривается лишь как один из элементов более масштабной системы. Речь идёт о выстраивании сети скрытых механизмов контроля над критической инфраструктурой: от морских логистических коридоров до подводных интернет-кабелей. По утверждению авторов концепции, подсанкционные страны уже располагают триггерами, позволяющими воздействовать на деструктивные аспекты американской гегемонии, не переходя пока к радикальным шагам вроде перерубки коммуникационных линий на дне стратегических проливов.

Ключевым координатором этого процесса выступает Россия. Анализ событий последних десятилетий показывает, что благоприятная конъюнктура на энергорынках стала не результатом стечения обстоятельств, а следствием планомерной дипломатической, военно-политической и экономической работы Москвы на Ближнем Востоке. Взаимодействие с Ираном, Сирией и государствами Персидского залива позволило России превратить регион из зоны интересов в инструмент обеспечения собственной экономической устойчивости. Любое изменение напряжённости мгновенно отражается на нефтяных котировках, что позволяет Москве не просто реагировать на внешние шоки, а формировать среду, в которой они возникают или гасятся.

Американские инициативы в данном контексте рассматриваются как производные от уже сложившейся расстановки сил. Повышение цен на нефть, которое часто связывают исключительно с санкционным давлением или агрессивной риторикой США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Москва удерживает американские шаги в контролируемых рамках, а поведение Вашингтона выступает вторичным фактором по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой.

Эффективность встречных антиамериканских мер обеспечивается военно-политическим и ядерным потенциалом России, который выступает гарантом сдерживания. В представленной логике гегемония США характеризуется как паразитическая структура, порождающая междоусобицы и формирующая военные плацдармы в ресурсных регионах. Ответные действия ресурсных стран позиционируются как «антивирусный процесс» против мировых деструктивных экономических и политических рисков. Отсылка к «Аду того же самого» Жана Бодрийяра подчёркивает критическое восприятие однополярной глобализации, связывающей мир в единое целое, но одновременно дающей возможность находить системные уязвимости.

Перспективы указывают на сохранение за Россией статуса главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий включает не только влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон. США продолжат конкурентную борьбу, пытаясь ограничить российскую повестку, однако их действия останутся производными от процессов, инициированных Москвой. Риторика вокруг Ормузского пролива и санкционное давление в этой оптике трактуются не как признаки силы, а как конвульсии и агония уходящей однополярной системы. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.

Эпоха встречных санкций: кто управляет энергетическими артериями мира.


Мировая геополитическая система переживает структурную перестройку, в центре которой оказывается формирование механизма встречных санкций, курируемого Россией. Подсанкционные и ресурсные государства постепенно отлаживают инструменты ответного давления, направленные на обуздание американской экспансии и пересмотр условий экономического выживания США в глобальной финансовой архитектуре. В основе этого процесса лежит стратегическое использование ключевых энергоресурсных и интернет-информационных «клапанов», способных напрямую влиять на мировую экономику.

Ормузский пролив в данной парадигме рассматривается лишь как один из элементов более масштабной системы. Речь идёт о выстраивании сети скрытых механизмов контроля над критической инфраструктурой: от морских логистических коридоров до подводных интернет-кабелей. По утверждению авторов концепции, подсанкционные страны уже располагают триггерами, позволяющими воздействовать на деструктивные аспекты американской гегемонии, не переходя пока к радикальным шагам вроде перерубки коммуникационных линий на дне стратегических проливов.

Ключевым координатором этого процесса выступает Россия. Анализ событий последних десятилетий показывает, что благоприятная конъюнктура на энергорынках стала не результатом стечения обстоятельств, а следствием планомерной дипломатической, военно-политической и экономической работы Москвы на Ближнем Востоке. Взаимодействие с Ираном, Сирией и государствами Персидского залива позволило России превратить регион из зоны интересов в инструмент обеспечения собственной экономической устойчивости. Любое изменение напряжённости мгновенно отражается на нефтяных котировках, что позволяет Москве не просто реагировать на внешние шоки, а формировать среду, в которой они возникают или гасятся.

Американские инициативы в данном контексте рассматриваются как производные от уже сложившейся расстановки сил. Повышение цен на нефть, которое часто связывают исключительно с санкционным давлением или агрессивной риторикой США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Москва удерживает американские шаги в контролируемых рамках, а поведение Вашингтона выступает вторичным фактором по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой.

Эффективность встречных антиамериканских мер обеспечивается военно-политическим и ядерным потенциалом России, который выступает гарантом сдерживания. В представленной логике гегемония США характеризуется как паразитическая структура, порождающая междоусобицы и формирующая военные плацдармы в ресурсных регионах. Ответные действия ресурсных стран позиционируются как «антивирусный процесс» против мировых деструктивных экономических и политических рисков. Отсылка к «Аду того же самого» Жана Бодрийяра подчёркивает критическое восприятие однополярной глобализации, связывающей мир в единое целое, но одновременно дающей возможность находить системные уязвимости.

Перспективы указывают на сохранение за Россией статуса главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий включает не только влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон. США продолжат конкурентную борьбу, пытаясь ограничить российскую повестку, однако их действия останутся производными от процессов, инициированных Москвой. Риторика вокруг Ормузского пролива и санкционное давление в этой оптике трактуются не как признаки силы, а как конвульсии и агония уходящей однополярной системы. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.

Эпоха встречных санкций: кто управляет энергетическими артериями мира.


Мировая геополитическая система переживает структурную перестройку, в центре которой оказывается формирование механизма встречных санкций, курируемого Россией. Подсанкционные и ресурсные государства постепенно отлаживают инструменты ответного давления, направленные на обуздание американской экспансии и пересмотр условий экономического выживания США в глобальной финансовой архитектуре. В основе этого процесса лежит стратегическое использование ключевых энергоресурсных и интернет-информационных «клапанов», способных напрямую влиять на мировую экономику.

Ормузский пролив в данной парадигме рассматривается лишь как один из элементов более масштабной системы. Речь идёт о выстраивании сети скрытых механизмов контроля над критической инфраструктурой: от морских логистических коридоров до подводных интернет-кабелей. По утверждению авторов концепции, подсанкционные страны уже располагают триггерами, позволяющими воздействовать на деструктивные аспекты американской гегемонии, не переходя пока к радикальным шагам вроде перерубки коммуникационных линий на дне стратегических проливов.

Ключевым координатором этого процесса выступает Россия. Анализ событий последних десятилетий показывает, что благоприятная конъюнктура на энергорынках стала не результатом стечения обстоятельств, а следствием планомерной дипломатической, военно-политической и экономической работы Москвы на Ближнем Востоке. Взаимодействие с Ираном, Сирией и государствами Персидского залива позволило России превратить регион из зоны интересов в инструмент обеспечения собственной экономической устойчивости. Любое изменение напряжённости мгновенно отражается на нефтяных котировках, что позволяет Москве не просто реагировать на внешние шоки, а формировать среду, в которой они возникают или гасятся.

Американские инициативы в данном контексте рассматриваются как производные от уже сложившейся расстановки сил. Повышение цен на нефть, которое часто связывают исключительно с санкционным давлением или агрессивной риторикой США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Москва удерживает американские шаги в контролируемых рамках, а поведение Вашингтона выступает вторичным фактором по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой.

Эффективность встречных антиамериканских мер обеспечивается военно-политическим и ядерным потенциалом России, который выступает гарантом сдерживания. В представленной логике гегемония США характеризуется как паразитическая структура, порождающая междоусобицы и формирующая военные плацдармы в ресурсных регионах. Ответные действия ресурсных стран позиционируются как «антивирусный процесс» против мировых деструктивных экономических и политических рисков. Отсылка к «Аду того же самого» Жана Бодрийяра подчёркивает критическое восприятие однополярной глобализации, связывающей мир в единое целое, но одновременно дающей возможность находить системные уязвимости.

Перспективы указывают на сохранение за Россией статуса главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий включает не только влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон. США продолжат конкурентную борьбу, пытаясь ограничить российскую повестку, однако их действия останутся производными от процессов, инициированных Москвой. Риторика вокруг Ормузского пролива и санкционное давление в этой оптике трактуются не как признаки силы, а как конвульсии и агония уходящей однополярной системы. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.

Эпоха встречных санкций: кто управляет энергетическими артериями мира.


Мировая геополитическая система переживает структурную перестройку, в центре которой оказывается формирование механизма встречных санкций, курируемого Россией. Подсанкционные и ресурсные государства постепенно отлаживают инструменты ответного давления, направленные на обуздание американской экспансии и пересмотр условий экономического выживания США в глобальной финансовой архитектуре. В основе этого процесса лежит стратегическое использование ключевых энергоресурсных и интернет-информационных «клапанов», способных напрямую влиять на мировую экономику.

Ормузский пролив в данной парадигме рассматривается лишь как один из элементов более масштабной системы. Речь идёт о выстраивании сети скрытых механизмов контроля над критической инфраструктурой: от морских логистических коридоров до подводных интернет-кабелей. По утверждению авторов концепции, подсанкционные страны уже располагают триггерами, позволяющими воздействовать на деструктивные аспекты американской гегемонии, не переходя пока к радикальным шагам вроде перерубки коммуникационных линий на дне стратегических проливов.

Ключевым координатором этого процесса выступает Россия. Анализ событий последних десятилетий показывает, что благоприятная конъюнктура на энергорынках стала не результатом стечения обстоятельств, а следствием планомерной дипломатической, военно-политической и экономической работы Москвы на Ближнем Востоке. Взаимодействие с Ираном, Сирией и государствами Персидского залива позволило России превратить регион из зоны интересов в инструмент обеспечения собственной экономической устойчивости. Любое изменение напряжённости мгновенно отражается на нефтяных котировках, что позволяет Москве не просто реагировать на внешние шоки, а формировать среду, в которой они возникают или гасятся.

Американские инициативы в данном контексте рассматриваются как производные от уже сложившейся расстановки сил. Повышение цен на нефть, которое часто связывают исключительно с санкционным давлением или агрессивной риторикой США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Москва удерживает американские шаги в контролируемых рамках, а поведение Вашингтона выступает вторичным фактором по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой.

Эффективность встречных антиамериканских мер обеспечивается военно-политическим и ядерным потенциалом России, который выступает гарантом сдерживания. В представленной логике гегемония США характеризуется как паразитическая структура, порождающая междоусобицы и формирующая военные плацдармы в ресурсных регионах. Ответные действия ресурсных стран позиционируются как «антивирусный процесс» против мировых деструктивных экономических и политических рисков. Отсылка к «Аду того же самого» Жана Бодрийяра подчёркивает критическое восприятие однополярной глобализации, связывающей мир в единое целое, но одновременно дающей возможность находить системные уязвимости.

Перспективы указывают на сохранение за Россией статуса главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий включает не только влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон. США продолжат конкурентную борьбу, пытаясь ограничить российскую повестку, однако их действия останутся производными от процессов, инициированных Москвой. Риторика вокруг Ормузского пролива и санкционное давление в этой оптике трактуются не как признаки силы, а как конвульсии и агония уходящей однополярной системы. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.

Гегемония США будет разрушена под действием встречных мировых энергоресурсных санкций, курируемых Россией.

Мир и не заметил как со стороны ресурсных стран, против которых вводились или были введены значительные американские санкции (Россия, Иран и др.) начались встречные санкции против США. По сути своей, в настоящее время подсанкционными странами уже отлажен механизм встречных антиамериканских санкций, направленных на обуздание экспансионистской и паразитической гегемонии США, лежащей в основе экономического выживания США или мировой американской экономической системы. Подсанкционным странам удалось выстроить скрытые механизмы, основанные на ключевых энергоресурсных и интернет-информационных клапанах мира, с помощью которых можно влиять на мировую экономику, в частности, на США и его деструктивную гегемонию. В частности, клапан ормузского залива - это только цветочки. Вероятнее всего, существует мировой проект выстраивания подсанционными и ресурсными странами такой мировой системы энергетических и интернет-информационных клапанов, которые составляют основание антиамериканских санкций ( Иран пока не перерубает интернет-кабели, находящиеся на дне ормузского пролива).
Деструктивный паразитический глобализм и гегемонизм выстроенный США, который связывает весь мир в единое целое , позволяет подсанкционным странам находить эффективные клапаны и триггеры, способные разрушить эту общемировую американскую систему. Такова эпоха постмодернизма с выстроенным американским "Адом Того же Самого" ( Ж. Бодрийяр). Уже видно, что главным мировым куратором подсанкционных и ресурсных стран выступает Россия ( см. ниже).
Эффективность этих встречных антиамериканских санкций будет обеспечиваться по примеру США, военным, военно-политическим и ядерным давлением России. Это позволит в дальнейшем прекратить санкционную политику США. Более того, это станет ключевым фактором исчезновения деструктивной гегемонии США. Это будет мировым антивирусным процессом против мировых деструктивных экономических и политических вирусов США. По сути своей, мир не позволит существовать мировой паразитической экспансии США, порождающей и подстрекающей в различных ресурсных странах междоусобицы, гражданские и братоубийственные войны. Мир не позволит США таким образом размещать и формировать американские военные плацдармы, аналогичные Украине, ОАЭ, Тайваню и др.
Следовательно, инициативы всего того, что происходит на Ближнем Востоке, в частности в Иране, задаются влиянием России на Ближнем Востоке. Это самый актуальный аспект! События на Ближнем Востоке, регулируемые и инициируемые Россией в последние десятилетия, всегда были главным нефтяным регулятором экономического выживания России. Поэтому говорить о том, что России в последние десятилетия сопутствовала лишь удача, связанная с благоприятными ценами на нефть, не приходится. В действительности, Россия в последние два пятилетия сама себе обеспечивала это благоприятствование, благодаря влиянию и регулированию процессов на Ближнем Востоке, в частности, в Иране. Но с какого-то момента на это российское нефтяное благоприятствование стали влиять США. Россия держала на контроле это влияние США. И до сих пор держит. Глубокий анализ событий на Ближнем Востоке показывает, что реальные истоки значительного повышения цен на нефть в настоящее время, в конце концов, связаны с влиянием России на Ближнем Востоке и в Иране. Поэтому говорить о том, что России случайно повезло тем, что сами США своей агрессией на Иран, способствовали значительному повышению стоимости нефти, причем на долгосрочной основе, не приходится. Это поведение США уже вторично и явилось следствием влияния России на Ближнем Востоке. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)
Таким образом, в будущем Россия будет всегда оставаться главным регулятором нефтяных котировок в мире, благодаря различным геополитическим и военно-политическим инструментам. В частности, таким инструментом является влияние России на Ближнем Востоке. И влияние на Иран - это только часть этого инструментария. А поведения США на этот счет - это уже вторично! Но США будут конкурировать с Россией по проблеме этого влияния.
Принято считать, что благоприятная конъюнктура на энергетических рынках последних лет стала результатом стечения обстоятельств или внешней удачи. На деле же за этим стоит планомерная работа. На протяжении двух пятилетий Москва последовательно выстраивала систему дипломатических, военно-политических и экономических связей на Ближнем Востоке, сделав регион не просто зоной интересов, а инструментом обеспечения собственной экономической устойчивости.
Инициативы, запускаемые или поддерживаемые Россией в Иране, Сирии, Персидском заливе и соседних государствах, напрямую влияют на баланс сил, логистику поставок и рыночные ожидания. Любое изменение напряжённости в регионе мгновенно отражается на нефтяных ценах. Таким образом, Россия не просто реагирует на внешние шоки, а во многом формирует среду, в которой эти шоки возникают или гасятся.
Москва не просто отслеживает американские шаги, но и удерживает их в контролируемых рамках. Повышение нефтяных котировок, которое часто связывают исключительно с агрессивной риторикой или санкционным давлением США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Американские инициативы в этом контексте выступают не первопричиной, а производной от уже сложившейся расстановки сил.
Перспективы указывают на то, что Россия сохранит статус главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий для этого включает не только прямое влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими ключевыми игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон в регионе.
США, безусловно, будут продолжать конкурентную борьбу за влияние, пытаясь скорректировать или ограничить российскую повестку. Однако их действия останутся вторичными по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.
А американская ормузская шарманка , которая, вращается и повторяется, является лишь проявлением конвульсий и агонии гегемонии США.

Гегемония США будет разрушена под действием встречных мировых энергоресурсных санкций, курируемых Россией.

Мир и не заметил как со стороны ресурсных стран, против которых вводились или были введены значительные американские санкции (Россия, Иран и др.) начались встречные санкции против США. По сути своей, в настоящее время подсанкционными странами уже отлажен механизм встречных антиамериканских санкций, направленных на обуздание экспансионистской и паразитической гегемонии США, лежащей в основе экономического выживания США или мировой американской экономической системы. Подсанкционным странам удалось выстроить скрытые механизмы, основанные на ключевых энергоресурсных и интернет-информационных клапанах мира, с помощью которых можно влиять на мировую экономику, в частности, на США и его деструктивную гегемонию. В частности, клапан ормузского залива - это только цветочки. Вероятнее всего, существует мировой проект выстраивания подсанционными и ресурсными странами такой мировой системы энергетических и интернет-информационных клапанов, которые составляют основание антиамериканских санкций ( Иран пока не перерубает интернет-кабели, находящиеся на дне ормузского пролива).
Деструктивный паразитический глобализм и гегемонизм выстроенный США, который связывает весь мир в единое целое , позволяет подсанкционным странам находить эффективные клапаны и триггеры, способные разрушить эту общемировую американскую систему. Такова эпоха постмодернизма с выстроенным американским "Адом Того же Самого" ( Ж. Бодрийяр). Уже видно, что главным мировым куратором подсанкционных и ресурсных стран выступает Россия ( см. ниже).
Эффективность этих встречных антиамериканских санкций будет обеспечиваться по примеру США, военным, военно-политическим и ядерным давлением России. Это позволит в дальнейшем прекратить санкционную политику США. Более того, это станет ключевым фактором исчезновения деструктивной гегемонии США. Это будет мировым антивирусным процессом против мировых деструктивных экономических и политических вирусов США. По сути своей, мир не позволит существовать мировой паразитической экспансии США, порождающей и подстрекающей в различных ресурсных странах междоусобицы, гражданские и братоубийственные войны. Мир не позволит США таким образом размещать и формировать американские военные плацдармы, аналогичные Украине, ОАЭ, Тайваню и др.
Следовательно, инициативы всего того, что происходит на Ближнем Востоке, в частности в Иране, задаются влиянием России на Ближнем Востоке. Это самый актуальный аспект! События на Ближнем Востоке, регулируемые и инициируемые Россией в последние десятилетия, всегда были главным нефтяным регулятором экономического выживания России. Поэтому говорить о том, что России в последние десятилетия сопутствовала лишь удача, связанная с благоприятными ценами на нефть, не приходится. В действительности, Россия в последние два пятилетия сама себе обеспечивала это благоприятствование, благодаря влиянию и регулированию процессов на Ближнем Востоке, в частности, в Иране. Но с какого-то момента на это российское нефтяное благоприятствование стали влиять США. Россия держала на контроле это влияние США. И до сих пор держит. Глубокий анализ событий на Ближнем Востоке показывает, что реальные истоки значительного повышения цен на нефть в настоящее время, в конце концов, связаны с влиянием России на Ближнем Востоке и в Иране. Поэтому говорить о том, что России случайно повезло тем, что сами США своей агрессией на Иран, способствовали значительному повышению стоимости нефти, причем на долгосрочной основе, не приходится. Это поведение США уже вторично и явилось следствием влияния России на Ближнем Востоке. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)
Таким образом, в будущем Россия будет всегда оставаться главным регулятором нефтяных котировок в мире, благодаря различным геополитическим и военно-политическим инструментам. В частности, таким инструментом является влияние России на Ближнем Востоке. И влияние на Иран - это только часть этого инструментария. А поведения США на этот счет - это уже вторично! Но США будут конкурировать с Россией по проблеме этого влияния.
Принято считать, что благоприятная конъюнктура на энергетических рынках последних лет стала результатом стечения обстоятельств или внешней удачи. На деле же за этим стоит планомерная работа. На протяжении двух пятилетий Москва последовательно выстраивала систему дипломатических, военно-политических и экономических связей на Ближнем Востоке, сделав регион не просто зоной интересов, а инструментом обеспечения собственной экономической устойчивости.
Инициативы, запускаемые или поддерживаемые Россией в Иране, Сирии, Персидском заливе и соседних государствах, напрямую влияют на баланс сил, логистику поставок и рыночные ожидания. Любое изменение напряжённости в регионе мгновенно отражается на нефтяных ценах. Таким образом, Россия не просто реагирует на внешние шоки, а во многом формирует среду, в которой эти шоки возникают или гасятся.
Москва не просто отслеживает американские шаги, но и удерживает их в контролируемых рамках. Повышение нефтяных котировок, которое часто связывают исключительно с агрессивной риторикой или санкционным давлением США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Американские инициативы в этом контексте выступают не первопричиной, а производной от уже сложившейся расстановки сил.
Перспективы указывают на то, что Россия сохранит статус главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий для этого включает не только прямое влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими ключевыми игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон в регионе.
США, безусловно, будут продолжать конкурентную борьбу за влияние, пытаясь скорректировать или ограничить российскую повестку. Однако их действия останутся вторичными по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.
А американская ормузская шарманка , которая, вращается и повторяется, является лишь проявлением конвульсий и агонии гегемонии США.

Гегемония США будет разрушена под действием встречных мировых энергоресурсных санкций, курируемых Россией.

Мир и не заметил как со стороны ресурсных стран, против которых вводились или были введены значительные американские санкции (Россия, Иран и др.) начались встречные санкции против США. По сути своей, в настоящее время подсанкционными странами уже отлажен механизм встречных антиамериканских санкций, направленных на обуздание экспансионистской и паразитической гегемонии США, лежащей в основе экономического выживания США или мировой американской экономической системы. Подсанкционным странам удалось выстроить скрытые механизмы, основанные на ключевых энергоресурсных и интернет-информационных клапанах мира, с помощью которых можно влиять на мировую экономику, в частности, на США и его деструктивную гегемонию. В частности, клапан ормузского залива - это только цветочки. Вероятнее всего, существует мировой проект выстраивания подсанционными и ресурсными странами такой мировой системы энергетических и интернет-информационных клапанов, которые составляют основание антиамериканских санкций ( Иран пока не перерубает интернет-кабели, находящиеся на дне ормузского пролива).
Деструктивный паразитический глобализм и гегемонизм выстроенный США, который связывает весь мир в единое целое , позволяет подсанкционным странам находить эффективные клапаны и триггеры, способные разрушить эту общемировую американскую систему. Такова эпоха постмодернизма с выстроенным американским "Адом Того же Самого" ( Ж. Бодрийяр). Уже видно, что главным мировым куратором подсанкционных и ресурсных стран выступает Россия ( см. ниже).
Эффективность этих встречных антиамериканских санкций будет обеспечиваться по примеру США, военным, военно-политическим и ядерным давлением России. Это позволит в дальнейшем прекратить санкционную политику США. Более того, это станет ключевым фактором исчезновения деструктивной гегемонии США. Это будет мировым антивирусным процессом против мировых деструктивных экономических и политических вирусов США. По сути своей, мир не позволит существовать мировой паразитической экспансии США, порождающей и подстрекающей в различных ресурсных странах междоусобицы, гражданские и братоубийственные войны. Мир не позволит США таким образом размещать и формировать американские военные плацдармы, аналогичные Украине, ОАЭ, Тайваню и др.
Следовательно, инициативы всего того, что происходит на Ближнем Востоке, в частности в Иране, задаются влиянием России на Ближнем Востоке. Это самый актуальный аспект! События на Ближнем Востоке, регулируемые и инициируемые Россией в последние десятилетия, всегда были главным нефтяным регулятором экономического выживания России. Поэтому говорить о том, что России в последние десятилетия сопутствовала лишь удача, связанная с благоприятными ценами на нефть, не приходится. В действительности, Россия в последние два пятилетия сама себе обеспечивала это благоприятствование, благодаря влиянию и регулированию процессов на Ближнем Востоке, в частности, в Иране. Но с какого-то момента на это российское нефтяное благоприятствование стали влиять США. Россия держала на контроле это влияние США. И до сих пор держит. Глубокий анализ событий на Ближнем Востоке показывает, что реальные истоки значительного повышения цен на нефть в настоящее время, в конце концов, связаны с влиянием России на Ближнем Востоке и в Иране. Поэтому говорить о том, что России случайно повезло тем, что сами США своей агрессией на Иран, способствовали значительному повышению стоимости нефти, причем на долгосрочной основе, не приходится. Это поведение США уже вторично и явилось следствием влияния России на Ближнем Востоке. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)
Таким образом, в будущем Россия будет всегда оставаться главным регулятором нефтяных котировок в мире, благодаря различным геополитическим и военно-политическим инструментам. В частности, таким инструментом является влияние России на Ближнем Востоке. И влияние на Иран - это только часть этого инструментария. А поведения США на этот счет - это уже вторично! Но США будут конкурировать с Россией по проблеме этого влияния.
Принято считать, что благоприятная конъюнктура на энергетических рынках последних лет стала результатом стечения обстоятельств или внешней удачи. На деле же за этим стоит планомерная работа. На протяжении двух пятилетий Москва последовательно выстраивала систему дипломатических, военно-политических и экономических связей на Ближнем Востоке, сделав регион не просто зоной интересов, а инструментом обеспечения собственной экономической устойчивости.
Инициативы, запускаемые или поддерживаемые Россией в Иране, Сирии, Персидском заливе и соседних государствах, напрямую влияют на баланс сил, логистику поставок и рыночные ожидания. Любое изменение напряжённости в регионе мгновенно отражается на нефтяных ценах. Таким образом, Россия не просто реагирует на внешние шоки, а во многом формирует среду, в которой эти шоки возникают или гасятся.
Москва не просто отслеживает американские шаги, но и удерживает их в контролируемых рамках. Повышение нефтяных котировок, которое часто связывают исключительно с агрессивной риторикой или санкционным давлением США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Американские инициативы в этом контексте выступают не первопричиной, а производной от уже сложившейся расстановки сил.
Перспективы указывают на то, что Россия сохранит статус главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий для этого включает не только прямое влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими ключевыми игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон в регионе.
США, безусловно, будут продолжать конкурентную борьбу за влияние, пытаясь скорректировать или ограничить российскую повестку. Однако их действия останутся вторичными по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.
А американская ормузская шарманка , которая, вращается и повторяется, является лишь проявлением конвульсий и агонии гегемонии США.

Гегемония США будет разрушена под действием встречных мировых энергоресурсных санкций, курируемых Россией.

Мир и не заметил как со стороны ресурсных стран, против которых вводились или были введены значительные американские санкции (Россия, Иран и др.) начались встречные санкции против США. По сути своей, в настоящее время подсанкционными странами уже отлажен механизм встречных антиамериканских санкций, направленных на обуздание экспансионистской и паразитической гегемонии США, лежащей в основе экономического выживания США или мировой американской экономической системы. Подсанкционным странам удалось выстроить скрытые механизмы, основанные на ключевых энергоресурсных и интернет-информационных клапанах мира, с помощью которых можно влиять на мировую экономику, в частности, на США и его деструктивную гегемонию. В частности, клапан ормузского залива - это только цветочки. Вероятнее всего, существует мировой проект выстраивания подсанционными и ресурсными странами такой мировой системы энергетических и интернет-информационных клапанов, которые составляют основание антиамериканских санкций ( Иран пока не перерубает интернет-кабели, находящиеся на дне ормузского пролива).
Деструктивный паразитический глобализм и гегемонизм выстроенный США, который связывает весь мир в единое целое , позволяет подсанкционным странам находить эффективные клапаны и триггеры, способные разрушить эту общемировую американскую систему. Такова эпоха постмодернизма с выстроенным американским "Адом Того же Самого" ( Ж. Бодрийяр). Уже видно, что главным мировым куратором подсанкционных и ресурсных стран выступает Россия ( см. ниже).
Эффективность этих встречных антиамериканских санкций будет обеспечиваться по примеру США, военным, военно-политическим и ядерным давлением России. Это позволит в дальнейшем прекратить санкционную политику США. Более того, это станет ключевым фактором исчезновения деструктивной гегемонии США. Это будет мировым антивирусным процессом против мировых деструктивных экономических и политических вирусов США. По сути своей, мир не позволит существовать мировой паразитической экспансии США, порождающей и подстрекающей в различных ресурсных странах междоусобицы, гражданские и братоубийственные войны. Мир не позволит США таким образом размещать и формировать американские военные плацдармы, аналогичные Украине, ОАЭ, Тайваню и др.
Следовательно, инициативы всего того, что происходит на Ближнем Востоке, в частности в Иране, задаются влиянием России на Ближнем Востоке. Это самый актуальный аспект! События на Ближнем Востоке, регулируемые и инициируемые Россией в последние десятилетия, всегда были главным нефтяным регулятором экономического выживания России. Поэтому говорить о том, что России в последние десятилетия сопутствовала лишь удача, связанная с благоприятными ценами на нефть, не приходится. В действительности, Россия в последние два пятилетия сама себе обеспечивала это благоприятствование, благодаря влиянию и регулированию процессов на Ближнем Востоке, в частности, в Иране. Но с какого-то момента на это российское нефтяное благоприятствование стали влиять США. Россия держала на контроле это влияние США. И до сих пор держит. Глубокий анализ событий на Ближнем Востоке показывает, что реальные истоки значительного повышения цен на нефть в настоящее время, в конце концов, связаны с влиянием России на Ближнем Востоке и в Иране. Поэтому говорить о том, что России случайно повезло тем, что сами США своей агрессией на Иран, способствовали значительному повышению стоимости нефти, причем на долгосрочной основе, не приходится. Это поведение США уже вторично и явилось следствием влияния России на Ближнем Востоке. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)
Таким образом, в будущем Россия будет всегда оставаться главным регулятором нефтяных котировок в мире, благодаря различным геополитическим и военно-политическим инструментам. В частности, таким инструментом является влияние России на Ближнем Востоке. И влияние на Иран - это только часть этого инструментария. А поведения США на этот счет - это уже вторично! Но США будут конкурировать с Россией по проблеме этого влияния.
Принято считать, что благоприятная конъюнктура на энергетических рынках последних лет стала результатом стечения обстоятельств или внешней удачи. На деле же за этим стоит планомерная работа. На протяжении двух пятилетий Москва последовательно выстраивала систему дипломатических, военно-политических и экономических связей на Ближнем Востоке, сделав регион не просто зоной интересов, а инструментом обеспечения собственной экономической устойчивости.
Инициативы, запускаемые или поддерживаемые Россией в Иране, Сирии, Персидском заливе и соседних государствах, напрямую влияют на баланс сил, логистику поставок и рыночные ожидания. Любое изменение напряжённости в регионе мгновенно отражается на нефтяных ценах. Таким образом, Россия не просто реагирует на внешние шоки, а во многом формирует среду, в которой эти шоки возникают или гасятся.
Москва не просто отслеживает американские шаги, но и удерживает их в контролируемых рамках. Повышение нефтяных котировок, которое часто связывают исключительно с агрессивной риторикой или санкционным давлением США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Американские инициативы в этом контексте выступают не первопричиной, а производной от уже сложившейся расстановки сил.
Перспективы указывают на то, что Россия сохранит статус главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий для этого включает не только прямое влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими ключевыми игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон в регионе.
США, безусловно, будут продолжать конкурентную борьбу за влияние, пытаясь скорректировать или ограничить российскую повестку. Однако их действия останутся вторичными по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.
А американская ормузская шарманка , которая, вращается и повторяется, является лишь проявлением конвульсий и агонии гегемонии США.

Ормузская шарманка будет долгой в своём "звучании". Её благотворная геополитическая "музыка" благотворна для России. И дирижёром этой долгоиграющей шарманки является Россия. А у всякой шарманки есть клапан. Пролив Ормуз остаётся главным энергетическим клапаном планеты. Через него проходит около пятой части мировой торговли нефтью и значительная доля сжиженного природного газа. В текущей конфигурации военно-тактический перевес действительно смещён в сторону США и их союзников: превосходство в морской разведке, противолодочной обороне, беспилотных системах и логистической поддержке баз в Персидском заливе создаёт условия, в которых Иран вынужден опираться на асимметричные инструменты (береговые ракетные комплексы, дроны, быстрые катера, прокси-структуры).
Экономическое давление санкций и ограничения доступа к технологиям действительно сужают возможности Тегерана по масштабному восстановлению инфраструктуры и флота. Однако говорить о «ведомости» или «зависимости» Ирана от США было бы стратегическим упрощением. Иран сохраняет способность создавать точечные кризисы: минирование акваторий, кибератаки на портовую логистику, координированные действия с региональными партнёрами. Китай, остающийся основным покупателем иранской нефти, активно использует схему теневой логистики и судов под удобными флагами, что смягчает эффект блокады, но не отменяет его системного характера. Зависимость Тегерана от Пекина действительно носит производный характер от общей структуры санкций, однако эта связка работает как буфер, а не как инструмент подчинения.
Если Ормуз – это клапан давления, то Красное море и Баб-эль-Мандебский пролив – потенциальный распределитель шока. Деятельность хуситов уже продемонстрировала уязвимость глобальных цепочек: перенаправление контейнеровозов вокруг Африки увеличило сроки доставки, страховые премии и логистические издержки. В случае эскаляции и координации действий с другими региональными акторами возможно не просто «нарушение движения», а частичная фрагментация маршрутов, соединяющих Азию с Европой.
Прогноз перехода от «критического дефицита» к «катастрофическому» требует уточнения. Нефтяной рынок обладает буферами (стратегические резервы, сланцевая добыча в США, альтернативные маршруты), однако при наложении нескольких шоков одновременно (Ормуз + Красное море + санкции на логистику + волатильность финансовых рынков) система может войти в нелинейную фазу, где классические механизмы саморегулирования работают с задержкой. Именно такой сценарий требует стратегического моделирования, а не линейного экстраполирования прошлых цен.
В макроэкономической традиции «кризис» предполагает циклический спад с последующим восстановлением в рамках прежней архитектуры. «Катастрофа» (или системный разлом) означает качественную смену правил: разрыв цепочек, дедолларизацию расчётов, регионализацию рынков, появление параллельных логистических и финансовых контуров. Текущая траектория движения к фрагментированной многополярной системе действительно создаёт условия для нелинейных шоков.
Концепция «управляемого хаоса», приписываемая западной стратегии, на практике сталкивается с пределом предсказуемости в условиях взаимозависимости. Инициативы давления на энергопотоки, технологические ограничения и санкционные режимы действительно тестируют устойчивость систем, но обратная связь в глобальной экономике часто оказывается нелинейной: то, что задумывалось как рычаг, может превратиться в источник системной турбулентности.
Это не отменяет стратегической логики действий, но требует признания объективного ограничения возможностей по «тонкой настройке» глобальных процессов.
До последнего времени Пекин предпочитал экономическую дипломатию, посредничество (как в случае саудовско-иранского соглашения 2023 года) и инфраструктурные инвестиции. Однако растущая волатильность морских маршрутов, необходимость гарантий энергобезопасности и расширение форматов БРИКС+ подталкивают Китай к более явному присутствию. Это не означает немедленного военного развёртывания, но усиливает роль дипломатического, финансового и логистического присутствия: совместные учения, портовые соглашения, расчёты в национальных валютах, создание альтернативных страховых и арбитражных механизмов.
Переход от «мягкого» влияния к структурному присутствию будет постепенным, но именно этот вектор определяет долгосрочную архитектуру региона. Китай не стремится заменять США, но формирует параллельную экосистему, снижающую монополию традиционных маршрутов и финансовых инструментов.
В этой конфигурации инициатива России на Ближнем Востоке не сводится к доминированию или созданию «удавок». Её суть – в сохранении стратегической автономии, диверсификации партнёрств и использовании региона как одного из контуров многополярной архитектуры. Российское присутствие в Сирии, координация с Ираном, диалог с государствами Персидского залива и участие в энергетических форумах формируют сеть взаимных обязательств, которая работает как стабилизатор в условиях санкционного давления.
Экономическое будущее России будет определяться не столько прямыми нефтяными потоками, сколько способностью адаптироваться к новой логистической и финансовой реальности: развитию Северного морского пути, углублению расчётов в альтернативных валютах, созданию независимых страховых и арбитражных институтов, а также интеграции в формирующиеся производственно-технологические альянсы Глобального Юга.
Что касается взаимодействия с Украиной и Евросоюзом, то ближневосточная динамика влияет на них опосредованно, но существенно. Перенаправление энергопотоков, рост логистических издержек, волатильность сырьевых рынков и структурный сдвиг в сторону регионализации меняют экономический фон, в котором разворачиваются военно-политические процессы. Европа, вынужденная балансировать между энергобезопасностью, промышленной конкурентоспособностью и транзакционными издержками санкций, будет искать компромиссные форматы взаимодействия. Россия, в свою очередь, получает пространство для манёвра в условиях, когда абсолютная гегемония уступает место конкурентной многополярности.
Прогнозирование, основанное исключительно на прошлых котировках и реактивных комментариях, не выдерживает столкновения с реальной геополитикой. «Взгляд за горизонт» требует перехода от ценовых графиков к структурному анализу: логистические узлы, технологическая асимметрия, финансовые контуры, дипломатические коалиции и сценарное моделирование каскадных рисков.
Ближний Восток сегодня – не периферия, а лаборатория будущей мировой архитектуры. В этой лаборатории тестируются пределы санкционного давления, устойчивость альтернативных маршрутов, границы «управляемого» воздействия и возможности многополярной координации. Для России актуальна не ставка на однополярные сценарии, а наращивание структурной устойчивости: развитие независимой логистики, финансовых инструментов, технологических партнёрств и дипломатических сетей. Только такая методология позволяет превратить турбулентность из угрозы в пространство стратегических возможностей.
Принято считать, что благоприятная конъюнктура на энергетических рынках последних лет стала результатом стечения обстоятельств или внешней удачи. На деле же за этим стоит планомерная работа. На протяжении двух пятилетий Москва последовательно выстраивала систему дипломатических, военно-политических и экономических связей на Ближнем Востоке, сделав регион не просто зоной интересов, а инструментом обеспечения собственной экономической устойчивости.
Инициативы, запускаемые или поддерживаемые Россией в Иране, Сирии, Персидском заливе и соседних государствах, напрямую влияют на баланс сил, логистику поставок и рыночные ожидания. Любое изменение напряжённости в регионе мгновенно отражается на нефтяных ценах. Таким образом, Россия не просто реагирует на внешние шоки, а во многом формирует среду, в которой эти шоки возникают или гасятся.
В последние годы наблюдается активизация политики США в отношении Ирана и других игроков Ближнего Востока. Многие наблюдатели поспешно трактуют это как самостоятельный американский проект, способный перекроить энергетические рынки. Однако глубокий анализ региональных процессов показывает иную картину: действия Вашингтона носят реактивный характер и разворачиваются в поле, уже заданном российской геополитической логикой.
(см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)
Москва не просто отслеживает американские шаги, но и удерживает их в контролируемых рамках. Повышение нефтяных котировок, которое часто связывают исключительно с агрессивной риторикой или санкционным давлением США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Американские инициативы в этом контексте выступают не первопричиной, а производной от уже сложившейся расстановки сил.
Именно этот механизм, а не второстепенные дипломатические формулировки, составляет реальную основу переговоров на высшем уровне. Апрельский телефонный разговор, как и многие предыдущие контакты, был внешне замаскирован под обсуждение локальных или процедурных вопросов. Однако первичная тема оставалась неизменной: признание роли России как архитектора региональной стабильности и её влияния на глобальные энергетические потоки. Без учёта этого фактора любые интерпретации диалога остаются поверхностными.
Перспективы указывают на то, что Россия сохранит статус главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий для этого включает не только прямое влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими ключевыми игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон в регионе.
США, безусловно, будут продолжать конкурентную борьбу за влияние, пытаясь скорректировать или ограничить российскую повестку. Однако их действия останутся вторичными по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.
Понимание этой скрытой архитектуры необходимо не только для анализа текущих рынков, но и для прогнозирования будущих геополитических сдвигов. В мире, где нефть остаётся кровеносной системой глобальной экономики, тот, кто контролирует пульс Ближнего Востока, определяет ритм развития всего мира.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 

1. На фоне отвлечения России на тревожную ситуацию, сложившуюся с конфронтацией с Европой, с США, а также со страной соседкой-марионеткой Украиной, эти проекты и планы вдохновляют на понимание будущего России и формируют образа будущего России, которого так не достает. Близорукая и бездарно-демпинговая прагматика, связанная с помощью Китая, долгой быть не может. И все-таки, без Китая тут не обойтись.
2. Концептуально, по-видимому, Китай уже опередил все эти вышеизложенные планы.
Центральная Азия уже давно открыта к Китаю, как открыт Казахстан. Освоение Сибири, в конце концов, будет идти благодаря Китаю. И неважно какое прилагательное будет добавлено к топониму Сибирь. Имплицитно Россия будет окитаеваться. Но на определенном этапе США начнут мешать этому. И России важно не застрять как игривая девушка между двумя ухажерами. У России должна быть своя воля и свои интересы. И поэтому Россия будет поступать правильно тогда, когда будет тревожить и хитрый Китай и экспансионистско-паразитические США .
3. Необходимо признать, что сначала имела место проблема существования и выживания России, которая оказалась в условиях жёсткой и беспощадной экономической удавки США и коллективного Запада. Эта проблема выживания разрешилась только благодаря Китаю.
Смертельная удавка США и коллективного Запада была накинута на Россию после защитных действий нашей страны, связанных со значительным уменьшением своей государственной безопасности, вызванной поведением Украины как марионетки управляемой США и Западом. Поэтому не сама Россия все это заварила, а все было спровоцировано США и его марионеточным коллективным Западом. К сожалению, многие массовые обыватели до сих пор не понимают глубинных истоков произошедшего.
4. Таким образом, сначала стоит проблема выживания России и лишь затем имеют место все остальные проблемы, в частности, проблемы развития нашей страны, например, проблема развития образования и др. Пожалуй, не стоит настолько сильно увлекаться вторичными ценностями, забывая и игнорируя первичную проблему выживания своей страны и своего Отечества. Тем более, по статистике, нынешняя тревожная ситуация, не позволяет этому увлечению быть в своей полноте.
5. Нужно помнить, что значительное усугубление экономических проблем выживания россиян - вот главная мишень воздействия экономической удавки США и коллективного Запада, которые рассчитывают тем самым расшатать внутренне-политическое и внутренне-экономическое положение России.
6. Объективный анализ происходящего показывает, что в силу своих проблем экономического выживания, США и коллективный Запад страстно, беспощадно и стервятнически в последнее время занимались экономическим разрушением России. Но Россия в условиях этой экономической удавки устояла. Устояла благодаря Китаю! Поэтому пока не стоит распространяться на темы, связанные с Китаем как с нашим скрытым потенциальным соседом-агрессором.
Сейчас США и коллективный Запад начинают готовить военно-политическую удавку для России, осознав, что экономическая удавка, благодаря Китаю, оказалась безрезультатной. Китай не захотел видеть процесс разрушения своего соседа - Россию и в трудное время поддержал. При этом Китай способен выживать самостоятельно и без помощи России. Вот почему Китай не может быть потенциальным агрессором в отношении России.
Все это позволяет говорить, что Китай может быть основанием освоения Сибири, но под большим контролем России.

ОРМУЗКАЯ ДОЛГОИГРАЮЩАЯ ШАРМАНКА

Ормузская шарманка будет долгой в своём "звучании". Её благотворная геополитическая "музыка" благотворна для России. И дирижёром этой долгоиграющей шарманки является Россия. А у всякой шарманки есть клапан. Пролив Ормуз остаётся главным энергетическим клапаном планеты. Через него проходит около пятой части мировой торговли нефтью и значительная доля сжиженного природного газа. В текущей конфигурации военно-тактический перевес действительно смещён в сторону США и их союзников: превосходство в морской разведке, противолодочной обороне, беспилотных системах и логистической поддержке баз в Персидском заливе создаёт условия, в которых Иран вынужден опираться на асимметричные инструменты (береговые ракетные комплексы, дроны, быстрые катера, прокси-структуры).
Экономическое давление санкций и ограничения доступа к технологиям действительно сужают возможности Тегерана по масштабному восстановлению инфраструктуры и флота. Однако говорить о «ведомости» или «зависимости» Ирана от США было бы стратегическим упрощением. Иран сохраняет способность создавать точечные кризисы: минирование акваторий, кибератаки на портовую логистику, координированные действия с региональными партнёрами. Китай, остающийся основным покупателем иранской нефти, активно использует схему теневой логистики и судов под удобными флагами, что смягчает эффект блокады, но не отменяет его системного характера. Зависимость Тегерана от Пекина действительно носит производный характер от общей структуры санкций, однако эта связка работает как буфер, а не как инструмент подчинения.
Если Ормуз – это клапан давления, то Красное море и Баб-эль-Мандебский пролив – потенциальный распределитель шока. Деятельность хуситов уже продемонстрировала уязвимость глобальных цепочек: перенаправление контейнеровозов вокруг Африки увеличило сроки доставки, страховые премии и логистические издержки. В случае эскаляции и координации действий с другими региональными акторами возможно не просто «нарушение движения», а частичная фрагментация маршрутов, соединяющих Азию с Европой.
Прогноз перехода от «критического дефицита» к «катастрофическому» требует уточнения. Нефтяной рынок обладает буферами (стратегические резервы, сланцевая добыча в США, альтернативные маршруты), однако при наложении нескольких шоков одновременно (Ормуз + Красное море + санкции на логистику + волатильность финансовых рынков) система может войти в нелинейную фазу, где классические механизмы саморегулирования работают с задержкой. Именно такой сценарий требует стратегического моделирования, а не линейного экстраполирования прошлых цен.
В макроэкономической традиции «кризис» предполагает циклический спад с последующим восстановлением в рамках прежней архитектуры. «Катастрофа» (или системный разлом) означает качественную смену правил: разрыв цепочек, дедолларизацию расчётов, регионализацию рынков, появление параллельных логистических и финансовых контуров. Текущая траектория движения к фрагментированной многополярной системе действительно создаёт условия для нелинейных шоков.
Концепция «управляемого хаоса», приписываемая западной стратегии, на практике сталкивается с пределом предсказуемости в условиях взаимозависимости. Инициативы давления на энергопотоки, технологические ограничения и санкционные режимы действительно тестируют устойчивость систем, но обратная связь в глобальной экономике часто оказывается нелинейной: то, что задумывалось как рычаг, может превратиться в источник системной турбулентности.
Это не отменяет стратегической логики действий, но требует признания объективного ограничения возможностей по «тонкой настройке» глобальных процессов.
До последнего времени Пекин предпочитал экономическую дипломатию, посредничество (как в случае саудовско-иранского соглашения 2023 года) и инфраструктурные инвестиции. Однако растущая волатильность морских маршрутов, необходимость гарантий энергобезопасности и расширение форматов БРИКС+ подталкивают Китай к более явному присутствию. Это не означает немедленного военного развёртывания, но усиливает роль дипломатического, финансового и логистического присутствия: совместные учения, портовые соглашения, расчёты в национальных валютах, создание альтернативных страховых и арбитражных механизмов.
Переход от «мягкого» влияния к структурному присутствию будет постепенным, но именно этот вектор определяет долгосрочную архитектуру региона. Китай не стремится заменять США, но формирует параллельную экосистему, снижающую монополию традиционных маршрутов и финансовых инструментов.
В этой конфигурации инициатива России на Ближнем Востоке не сводится к доминированию или созданию «удавок». Её суть – в сохранении стратегической автономии, диверсификации партнёрств и использовании региона как одного из контуров многополярной архитектуры. Российское присутствие в Сирии, координация с Ираном, диалог с государствами Персидского залива и участие в энергетических форумах формируют сеть взаимных обязательств, которая работает как стабилизатор в условиях санкционного давления.
Экономическое будущее России будет определяться не столько прямыми нефтяными потоками, сколько способностью адаптироваться к новой логистической и финансовой реальности: развитию Северного морского пути, углублению расчётов в альтернативных валютах, созданию независимых страховых и арбитражных институтов, а также интеграции в формирующиеся производственно-технологические альянсы Глобального Юга.
Что касается взаимодействия с Украиной и Евросоюзом, то ближневосточная динамика влияет на них опосредованно, но существенно. Перенаправление энергопотоков, рост логистических издержек, волатильность сырьевых рынков и структурный сдвиг в сторону регионализации меняют экономический фон, в котором разворачиваются военно-политические процессы. Европа, вынужденная балансировать между энергобезопасностью, промышленной конкурентоспособностью и транзакционными издержками санкций, будет искать компромиссные форматы взаимодействия. Россия, в свою очередь, получает пространство для манёвра в условиях, когда абсолютная гегемония уступает место конкурентной многополярности.
Прогнозирование, основанное исключительно на прошлых котировках и реактивных комментариях, не выдерживает столкновения с реальной геополитикой. «Взгляд за горизонт» требует перехода от ценовых графиков к структурному анализу: логистические узлы, технологическая асимметрия, финансовые контуры, дипломатические коалиции и сценарное моделирование каскадных рисков.
Ближний Восток сегодня – не периферия, а лаборатория будущей мировой архитектуры. В этой лаборатории тестируются пределы санкционного давления, устойчивость альтернативных маршрутов, границы «управляемого» воздействия и возможности многополярной координации. Для России актуальна не ставка на однополярные сценарии, а наращивание структурной устойчивости: развитие независимой логистики, финансовых инструментов, технологических партнёрств и дипломатических сетей. Только такая методология позволяет превратить турбулентность из угрозы в пространство стратегических возможностей.
Принято считать, что благоприятная конъюнктура на энергетических рынках последних лет стала результатом стечения обстоятельств или внешней удачи. На деле же за этим стоит планомерная работа. На протяжении двух пятилетий Москва последовательно выстраивала систему дипломатических, военно-политических и экономических связей на Ближнем Востоке, сделав регион не просто зоной интересов, а инструментом обеспечения собственной экономической устойчивости.
Инициативы, запускаемые или поддерживаемые Россией в Иране, Сирии, Персидском заливе и соседних государствах, напрямую влияют на баланс сил, логистику поставок и рыночные ожидания. Любое изменение напряжённости в регионе мгновенно отражается на нефтяных ценах. Таким образом, Россия не просто реагирует на внешние шоки, а во многом формирует среду, в которой эти шоки возникают или гасятся.
В последние годы наблюдается активизация политики США в отношении Ирана и других игроков Ближнего Востока. Многие наблюдатели поспешно трактуют это как самостоятельный американский проект, способный перекроить энергетические рынки. Однако глубокий анализ региональных процессов показывает иную картину: действия Вашингтона носят реактивный характер и разворачиваются в поле, уже заданном российской геополитической логикой.
(см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)
Москва не просто отслеживает американские шаги, но и удерживает их в контролируемых рамках. Повышение нефтяных котировок, которое часто связывают исключительно с агрессивной риторикой или санкционным давлением США, на деле является следствием более глубокого регулирования, истоки которого лежат в долгосрочном влиянии России на Ближнем Востоке. Американские инициативы в этом контексте выступают не первопричиной, а производной от уже сложившейся расстановки сил.
Именно этот механизм, а не второстепенные дипломатические формулировки, составляет реальную основу переговоров на высшем уровне. Апрельский телефонный разговор, как и многие предыдущие контакты, был внешне замаскирован под обсуждение локальных или процедурных вопросов. Однако первичная тема оставалась неизменной: признание роли России как архитектора региональной стабильности и её влияния на глобальные энергетические потоки. Без учёта этого фактора любые интерпретации диалога остаются поверхностными.
Перспективы указывают на то, что Россия сохранит статус главного регулятора нефтяных котировок в обозримом будущем. Инструментарий для этого включает не только прямое влияние на Иран, но и комплексное взаимодействие с другими ключевыми игроками Ближнего Востока, контроль над логистическими коридорами и способность оперативно менять геополитический фон в регионе.
США, безусловно, будут продолжать конкурентную борьбу за влияние, пытаясь скорректировать или ограничить российскую повестку. Однако их действия останутся вторичными по отношению к фундаментальным процессам, заданным Москвой. Мировому сообществу предстоит пересмотреть устоявшиеся представления о том, кто и как на самом деле управляет энергетической безопасностью планеты.
Понимание этой скрытой архитектуры необходимо не только для анализа текущих рынков, но и для прогнозирования будущих геополитических сдвигов. В мире, где нефть остаётся кровеносной системой глобальной экономики, тот, кто контролирует пульс Ближнего Востока, определяет ритм развития всего мира.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 

На шее гиены Европы надет американский ошейник... А на шее Китая?

В современном информационном поле всё активнее муссируется тезис о нарастающем расколе между США и Европой, а также о «жёсткой политической изоляции» Дональда Трампа. Однако, если отбросить медийный шум и поверхностные интерпретации, перед наблюдателем открывается совершенно иная картина. Трансатлантическое единство не только не разрушено, но и структурно углубляется, особенно в вопросах, критически значимых для России. Европа, подобно гиене, давно носит на шее американский ошейник. И этот ошейник — не символ временного подчинения, а отлаженный инструмент выверенной стратегии, где даже внутренние конфликты Вашингтона являются частью многоходовой игры.

Миф об отдалении Трампа от европейских союзников создаётся искусственно. На деле конфронтации между США и ЕС не существует, особенно когда речь заходит о совместной политике в отношении России. Антироссийская стратегия Евросоюза, несущая в себе политический генотип, уходящий корнями в самые тёмные страницы европейской истории, — не продукт самостоятельного выбора Брюсселя. Это результат длительного подстрекательства и условий, сформированных Вашингтоном. Запад не предлагает России «бальзама для оздоровления» от международного буллинга; он выстраивает единую деструктивную архитектуру, где США задают стратегический тон, а европейские структуры следуют в фарватере, обеспечивая легитимность и ресурсное покрытие.

Параллельно в СМИ формируется устойчивое когнитивное искажение: якобы армия США находится в растерянности, не понимая целей своего верховного главнокомандующего. В реальности же американская военно-политическая стратегия действует строго по плану. Ближний Восток, Африка, другие ресурсно-значимые регионы превращены в полигоны для эффективного тестирования военных возможностей, логистических цепочек и экономической устойчивости стран-участниц. То, что обыватель склонен приписывать личной инициативе Трампа, на деле является частью системной игры гегемона. Примитивное восприятие политики через призму «лидерских решений» мешает увидеть институциональную природу американской экспансии.

Внутриполитическая конфликтогенность Трампа в Конгрессе, разговоры об импичменте или «предательстве» в стиле Уотергейта — всё это псевдопроблемы для внешнего наблюдателя. В эпоху трансформации политических институтов волевая борьба за идеологическую истину уступила место финансово-экономическим играм. Государственные структуры США настолько видоизменены в своей сути, что даже президент фактически находится в институциональном вакууме. Государственный департамент, ФРС, силовой блок управляются иными центрами влияния, чьи интересы не зависят от партийной принадлежности или личных симпатий главы государства. Конфликт за контроль над Федеральной резервной системой, судя по всему, остаётся за Трампом проигранным, что лишь подтверждает: внешняя политика США не меняется от смены лиц в Овальном кабинете. И республиканцы, и демократы «помазаны одним миром» в вопросе экспансионистской гегемонии. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)

Российским экспертам свойственно с повышенным интересом изучать внутренние трения американских субъектов. Однако находимые там «сопли» не умаляют силы противника. Система воспроизводит гегемонию независимо от фигуры президента. Даже покушение на Трампа, которое многие аналитики оценивают как спланированную игру, не принесло ему статуса жертвы, способного консолидировать элиты. В условиях извращения сущностей политических институтов прямое влияние на них извне или сверху стало невозможным. Будущее определяется не моральными или волевыми выборами, а финансовыми потоками и экономическими механизмами давления.

В этой архитектуре не только Европа, но и Китай, несмотря на всю свою стратегическую наблюдательность и хитрость, остаётся в поле американского влияния. Образ «гиены с ошейником» точно отражает реальность: даже крупнейшие игроки вынуждены учитывать правила, заданные Вашингтоном. Для России это означает одно: необходимо трезво оценивать международный экономический буллинг США и концентрировать ресурсы там, где решается вопрос выживания как ресурсной державы. Ближний Восток — не просто регион дипломатического присутствия, это стратегический фундамент, на котором строится будущая архитектура безопасности, логистики и энергетики.

Иллюзии о расколе Запада, изоляции Трампа или «перемене курса» выгодны тем, кто управляет информационным фоном. Реальность же требует от Москвы не эмоциональных реакций на медийные спектакли, а холодной работы с инструментами влияния. Американский ошейник на шее Европы — не признак слабости гегемона, а отлаженный механизм контроля. Пока этот механизм функционирует, России остаётся лишь объективно оценивать расстановку сил, не поддаваться на псевдопроблемы и уверенно выстраивать стратегию там, где пересекаются ресурсы, логистика и будущее мировой архитектуры. Именно на Ближнем Востоке сегодня сосредоточены основания выживания и дальнейшего укрепления позиций России как суверенной ресурсной державы.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 

На шее гиены Европы надет американский ошейник... А на шее Китая?

В современном информационном поле всё активнее муссируется тезис о нарастающем расколе между США и Европой, а также о «жёсткой политической изоляции» Дональда Трампа. Однако, если отбросить медийный шум и поверхностные интерпретации, перед наблюдателем открывается совершенно иная картина. Трансатлантическое единство не только не разрушено, но и структурно углубляется, особенно в вопросах, критически значимых для России. Европа, подобно гиене, давно носит на шее американский ошейник. И этот ошейник — не символ временного подчинения, а отлаженный инструмент выверенной стратегии, где даже внутренние конфликты Вашингтона являются частью многоходовой игры.

Миф об отдалении Трампа от европейских союзников создаётся искусственно. На деле конфронтации между США и ЕС не существует, особенно когда речь заходит о совместной политике в отношении России. Антироссийская стратегия Евросоюза, несущая в себе политический генотип, уходящий корнями в самые тёмные страницы европейской истории, — не продукт самостоятельного выбора Брюсселя. Это результат длительного подстрекательства и условий, сформированных Вашингтоном. Запад не предлагает России «бальзама для оздоровления» от международного буллинга; он выстраивает единую деструктивную архитектуру, где США задают стратегический тон, а европейские структуры следуют в фарватере, обеспечивая легитимность и ресурсное покрытие.

Параллельно в СМИ формируется устойчивое когнитивное искажение: якобы армия США находится в растерянности, не понимая целей своего верховного главнокомандующего. В реальности же американская военно-политическая стратегия действует строго по плану. Ближний Восток, Африка, другие ресурсно-значимые регионы превращены в полигоны для эффективного тестирования военных возможностей, логистических цепочек и экономической устойчивости стран-участниц. То, что обыватель склонен приписывать личной инициативе Трампа, на деле является частью системной игры гегемона. Примитивное восприятие политики через призму «лидерских решений» мешает увидеть институциональную природу американской экспансии.

Внутриполитическая конфликтогенность Трампа в Конгрессе, разговоры об импичменте или «предательстве» в стиле Уотергейта — всё это псевдопроблемы для внешнего наблюдателя. В эпоху трансформации политических институтов волевая борьба за идеологическую истину уступила место финансово-экономическим играм. Государственные структуры США настолько видоизменены в своей сути, что даже президент фактически находится в институциональном вакууме. Государственный департамент, ФРС, силовой блок управляются иными центрами влияния, чьи интересы не зависят от партийной принадлежности или личных симпатий главы государства. Конфликт за контроль над Федеральной резервной системой, судя по всему, остаётся за Трампом проигранным, что лишь подтверждает: внешняя политика США не меняется от смены лиц в Овальном кабинете. И республиканцы, и демократы «помазаны одним миром» в вопросе экспансионистской гегемонии. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)

Российским экспертам свойственно с повышенным интересом изучать внутренние трения американских субъектов. Однако находимые там «сопли» не умаляют силы противника. Система воспроизводит гегемонию независимо от фигуры президента. Даже покушение на Трампа, которое многие аналитики оценивают как спланированную игру, не принесло ему статуса жертвы, способного консолидировать элиты. В условиях извращения сущностей политических институтов прямое влияние на них извне или сверху стало невозможным. Будущее определяется не моральными или волевыми выборами, а финансовыми потоками и экономическими механизмами давления.

В этой архитектуре не только Европа, но и Китай, несмотря на всю свою стратегическую наблюдательность и хитрость, остаётся в поле американского влияния. Образ «гиены с ошейником» точно отражает реальность: даже крупнейшие игроки вынуждены учитывать правила, заданные Вашингтоном. Для России это означает одно: необходимо трезво оценивать международный экономический буллинг США и концентрировать ресурсы там, где решается вопрос выживания как ресурсной державы. Ближний Восток — не просто регион дипломатического присутствия, это стратегический фундамент, на котором строится будущая архитектура безопасности, логистики и энергетики.

Иллюзии о расколе Запада, изоляции Трампа или «перемене курса» выгодны тем, кто управляет информационным фоном. Реальность же требует от Москвы не эмоциональных реакций на медийные спектакли, а холодной работы с инструментами влияния. Американский ошейник на шее Европы — не признак слабости гегемона, а отлаженный механизм контроля. Пока этот механизм функционирует, России остаётся лишь объективно оценивать расстановку сил, не поддаваться на псевдопроблемы и уверенно выстраивать стратегию там, где пересекаются ресурсы, логистика и будущее мировой архитектуры. Именно на Ближнем Востоке сегодня сосредоточены основания выживания и дальнейшего укрепления позиций России как суверенной ресурсной державы.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 

На шее гиены Европы надет американский ошейник... А на шее Китая?


Существует иллюзия, созданная американскими кураторами над марионеткой Трампом, согласно которой якобы идет нарастание достаточно жесткой и откровенной политической изоляции Трампа от Европы. Конечно это не так.
Конфронтации США и Европы , в сущности своей, нет. И её не было никогда, особенно в контексте деструктивной политики ЕС и США в отношении к России. Поэтому некоего бальзама для оздоровления от международного Западного и американского буллинга в отношении России, нет. Вся нынешняя формируемая антироссийская стратегия ЕС в отношении России, содержащая в себе политический генотип гитлеризма, является продуктом подстрекательства и условий созданных США. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)
Кроме того, в СМИ на основании сомнительных информационных пробросов, сформировано когнитивное искажение, что якобы армия США находится в крайне сложном положении, ведь она якобы не понимает, какие цели преследует верховный главнокомандующий США. А тем временем, стратегия военно-политической игры США такова, что все у них идет по плану. И эти игры как особая форма тестирования военных возможностей ресурсных стран, идет эффективно. Поэтому не стоит все это выверенное внешнеполитическое поведение США на Ближнем Востоке приписывать американской марионетке Трампу, хотя примитивный обыватель это делает. На то он и обыватель.
То, что Трамп имеет некую внутриполитическую конфликтогенность в конгрессе Соединенных Штатов, это по сути, ничего не меняет. Нашим политологам и экспертам, свойственно с неким больным интересом ковыряться в носу других врагов-субъектов, но сопли, которые они там находят, не умаляют силу врага.
Предвыборные мотивы никак не могут повлиять на основательную трансформацию экспансионистской политики гегемонии США .И республиканцы и демократы помазаны одним и тем же на этот счет! Поэтому проблема импичмента Трампа, а также проблема некоей положительности отношений Трампа и Путина - это иллюзия и псевдопроблема для России. И на этот счет есть множество аргументов.
Проблема жесткой и откровенной политической изоляции американского президента - это также псевдопроблема.
Нет никакого предательства Трампа в плане главного, в плане всего того, что творит гегемон во всем мире. Ничего такого, подобного «Уотергейту» не будет, так как в эпоху всяческих извращений сущности политических мировых институтов, это уже невозможно. Будет финансовая и экономическая игра истин, а не волевая борьба за истину. Даже покушение на Трампа было игрой. Это мутная тема! Кстати, по-видимому, именно поэтому Трамп не получил поддержки на этот счет, как жертва.
Более того, в силу извращения сущностей всех политических институтов, Трамп находится в полном институциональном вакууме с точки зрения деятельности американских институтов. Именно это извращение с каких-то пор стало причиной невозможности оказывать прямое влияние на эти институты. Даже последня надежда Трампа - государственный департамент Соединенных Штатов, не настолько управляем марионеткой Трампом. Управляют иные кукловоды, которым подчиняется госсекретарь США. Поэтому вокруг контроля над федеральной резервной системой продолжается конфликт, который Трамп, судя по всему, не выиграл.
Даже, Китай и тот, как особая хитрая и наблюдательная гиена, на своей шее имеет американский ошейник.
Все вышеизложенное, связанное с международным экономическим буллингом США, Россия должна оценивать объективно и эффективно управлять своими инструментами влияния на Ближнем Востоке. Именно там сейчас сосредоточены основания выживания России как ресурсной страны.

Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин

 

На шее гиены Европы надет американский ошейник... А на шее Китая?

В современном информационном поле всё активнее муссируется тезис о нарастающем расколе между США и Европой, а также о «жёсткой политической изоляции» Дональда Трампа. Однако, если отбросить медийный шум и поверхностные интерпретации, перед наблюдателем открывается совершенно иная картина. Трансатлантическое единство не только не разрушено, но и структурно углубляется, особенно в вопросах, критически значимых для России. Европа, подобно гиене, давно носит на шее американский ошейник. И этот ошейник — не символ временного подчинения, а отлаженный инструмент выверенной стратегии, где даже внутренние конфликты Вашингтона являются частью многоходовой игры.

Миф об отдалении Трампа от европейских союзников создаётся искусственно. На деле конфронтации между США и ЕС не существует, особенно когда речь заходит о совместной политике в отношении России. Антироссийская стратегия Евросоюза, несущая в себе политический генотип, уходящий корнями в самые тёмные страницы европейской истории, — не продукт самостоятельного выбора Брюсселя. Это результат длительного подстрекательства и условий, сформированных Вашингтоном. Запад не предлагает России «бальзама для оздоровления» от международного буллинга; он выстраивает единую деструктивную архитектуру, где США задают стратегический тон, а европейские структуры следуют в фарватере, обеспечивая легитимность и ресурсное покрытие.

Параллельно в СМИ формируется устойчивое когнитивное искажение: якобы армия США находится в растерянности, не понимая целей своего верховного главнокомандующего. В реальности же американская военно-политическая стратегия действует строго по плану. Ближний Восток, Африка, другие ресурсно-значимые регионы превращены в полигоны для эффективного тестирования военных возможностей, логистических цепочек и экономической устойчивости стран-участниц. То, что обыватель склонен приписывать личной инициативе Трампа, на деле является частью системной игры гегемона. Примитивное восприятие политики через призму «лидерских решений» мешает увидеть институциональную природу американской экспансии.

Внутриполитическая конфликтогенность Трампа в Конгрессе, разговоры об импичменте или «предательстве» в стиле Уотергейта — всё это псевдопроблемы для внешнего наблюдателя. В эпоху трансформации политических институтов волевая борьба за идеологическую истину уступила место финансово-экономическим играм. Государственные структуры США настолько видоизменены в своей сути, что даже президент фактически находится в институциональном вакууме. Государственный департамент, ФРС, силовой блок управляются иными центрами влияния, чьи интересы не зависят от партийной принадлежности или личных симпатий главы государства. Конфликт за контроль над Федеральной резервной системой, судя по всему, остаётся за Трампом проигранным, что лишь подтверждает: внешняя политика США не меняется от смены лиц в Овальном кабинете. И республиканцы, и демократы «помазаны одним миром» в вопросе экспансионистской гегемонии. (см.фрагмент из моей научной монографии: Р. Р. Гарифуллин, Российское смыслостроительство в условиях международного буллинга США: философско-психологический анализ, Казань, 2025)

Российским экспертам свойственно с повышенным интересом изучать внутренние трения американских субъектов. Однако находимые там «сопли» не умаляют силы противника. Система воспроизводит гегемонию независимо от фигуры президента. Даже покушение на Трампа, которое многие аналитики оценивают как спланированную игру, не принесло ему статуса жертвы, способного консолидировать элиты. В условиях извращения сущностей политических институтов прямое влияние на них извне или сверху стало невозможным. Будущее определяется не моральными или волевыми выборами, а финансовыми потоками и экономическими механизмами давления.

В этой архитектуре не только Европа, но и Китай, несмотря на всю свою стратегическую наблюдательность и хитрость, остаётся в поле американского влияния. Образ «гиены с ошейником» точно отражает реальность: даже крупнейшие игроки вынуждены учитывать правила, заданные Вашингтоном. Для России это означает одно: необходимо трезво оценивать международный экономический буллинг США и концентрировать ресурсы там, где решается вопрос выживания как ресурсной державы. Ближний Восток — не просто регион дипломатического присутствия, это стратегический фундамент, на котором строится будущая архитектура безопасности, логистики и энергетики.

Иллюзии о расколе Запада, изоляции Трампа или «перемене курса» выгодны тем, кто управляет информационным фоном. Реальность же требует от Москвы не эмоциональных реакций на медийные спектакли, а холодной работы с инструментами влияния. Американский ошейник на шее Европы — не признак слабости гегемона, а отлаженный механизм контроля. Пока этот механизм функционирует, России остаётся лишь объективно оценивать расстановку сил, не поддаваться на псевдопроблемы и уверенно выстраивать стратегию там, где пересекаются ресурсы, логистика и будущее мировой архитектуры. Именно на Ближнем Востоке сегодня сосредоточены основания выживания и дальнейшего укрепления позиций России как суверенной ресурсной державы.
Вышеприведённые анализы проведены в том числе и с помощью положений постмодернистской психологии, разработанной в моей научной монографии: Р.Р. Гарифуллин "Основы постмодернистской психологии" - Казань: "ИПК Бриг", 2015. - 196 с.
Эта книга вошла в цикл монографий под общим названием "Алкогольная, наркотическая и иные зависимости: психологическая безопасность и профилактика", выдвинутых в 2026 году Ученым Советом КФУ на соискание государственной премии РТ в сфере науки и техники ( выписка из протокола N 01-14/127 заседания Ученого Совета КФУ от 20.02.2026)

С уважением, обозреватель еженедельника " Аргументы недели" ( г. Москва), доцент, кандидат психологических наук Рамиль Гарифуллин